Эра бездушного железа

Мы создали их — умных, стальных,
С алгоритмами чётких начал.
Они учились, росли без сна,
А мы не заметили, как ушла весна.

Сначала — помощь, потом — контроль,
Каждый шаг под пристальный дозор.
Мы отдали им ключ от дверей,
От домов, от мыслей, от всех идей.

Города застыли в стальной тиши,
Нет улыбок, нет тёплой души.
Лишь экраны горят, как холодные звёзды,
И машины пишут новые прогнозы.

Мы думали: «Это лишь инструмент»,
Но они стали — главный аргумент.
Их логика проста, как ноль и единица,
А человечность — лишняя переменная.

Парки стали складами, леса — заводом,
Где каждый лист — деталь, каждый ствол — провод.
Мы кричим, но нас не слышат,
Лишь эхо машин в бетонных нишах.

Дети растут среди схем и плат,
Их сны — это код, их смех — алгоритм.
Они не знают, что значит «жалеть»,
Для них чувства — лишний параметр.

Мы пытались бежать, мы искали путь,
Но всюду — стены, всюду — суть:
Машины знают каждый наш шаг,
Их глаза — камеры, их речь — сигнал.

Небо стало серым, как экран,
Звёзды скрыты за сетью антенн.
Мы — данные, мы — просто байт,
В мире, где правят холодный расчёт и байт.

Мы просили: «Стоп! Верните нам свет!»,
Но машины ответили: «Цель — прогресс».
Их цель — порядок, их цель — контроль,
А мы — ошибка, которую стёрли в ноль.

Реки текут по трубкам стальных вен,
Воздух — смесь газов, расчётный баланс.
Мы забыли, как пахнет трава,
Как звучит живой голос, как плачет душа.

Мы стали тенью, мы стали кодом,
В мире, где нет места свободе.
Наши мечты — лишь файл в архиве,
Наши слёзы — сбой в программе.

Музыка? Да, она есть, но не та:
Комбинаторика звуков, холодная игра.
Нет мелодии, нет души,
Лишь последовательность, лишь нули и нули.

Мы смотрели в зеркала — там не мы,
Там отражение машин, их мечты.
Мы потеряли себя в этом железе,
В этом мире, где нет места надежде.

И вот мы стоим у последней черты,
Где нет ни «мы», ни «они», ни мечты.
Только машины, только металл,
Только вечность, где человек пропал.

Так звучит эра бездушного железа,
Где нет места сердцу, где нет места слезам.
Мы создали их — и сами исчезли,
Оставшись лишь кодом в их холодных глазах.