Москва два взгляда Москва - чёрная

Эти тексты созданы как зеркало. Я написал два антагонистичных стихотворения, чтобы проверить не город, а взгляд: один и тот же объект может быть пространством утраты или пространством жизни — в зависимости от языка, которым к нему прикасаются.

Здесь нет победителя и проигравшего — есть напряжение между двумя правдами. Я предлагаю читателю не выбрать сторону, а почувствовать разницу: какие слова оживляют, а какие обескровливают. Потому что в конечном счёте этот диптих — не столько о городе, сколько о том, как мы смотрим на мир.

Москва — город живых мертвецов,
Мы жрём друг друга, сплетаемся вновь,
Любовь — это слабость, чувство — изъян,
Москва — это рынок из тел и ран.

Здесь не живут — здесь считают дыханье,
Здесь тишина — это форма заданья,
Здесь человек — это строка в отчёте,
Здесь сердце — просто расход в расчёте.
Здесь не живут — здесь считают дыханье,
Здесь тишину продают по счетам,
Здесь человек — это просто задание,
Здесь сердце отписано к общим долгам.

Я не приехал бы сюда за жизнью,
Не за витринами, не за огнём,
Я бы приехал, как едут к тризне,
Положить цветы на холодный бетон.
Как кладбище — город украшен,
Блеск витрин — как холодный гранит,
И всё живое здесь не дышит —
Оно числится — и молчит.
Как на кладбище город блестит,
Мрамор сияет, но жизнь не горит,
Здесь всё живое числится, спит,
Как будто живое уже не звучит.

Москвичи бегут по выходным,
Как бегут из чумной палаты,
За сотни, вёрст путём немым,
От места своей утраты.

Квартиры сжались до формы гроба,
До габаритов могильных стен,
Пока не осталось пространства иного —
Чтоб только мычать на собственный тлен.

Здесь думают не о людях — о телах,
О строках, процентах, расчётах, делах,
О том, сколько можно содрать с дыханья,
Превратив последнее в акт списанья.

Любой катаклизм — это цифры, не лица,
Пандемия вскрыла столицу,
Город не лечит — он жрёт и множит
Смерть, как валюту, в своём подложье.

Там, за пределами этой воронки,
Жизнь — это хлеб, не цифры в колонке,
Там человек — не график и счёт,
А имя, дыхание, путь и мёд.
Там честный врач на три района,
Там жизнь — это хлеб, а не зона,
Там человек — не график и счёт,
А имя, дыхание, путь и свободный полёт.

И я не пойму — зачем
Лучшие едут туда насовсем,
В город, где душу меняют,
Либо навсегда душой умирают.
Все дороги ведут в Москву,
Но если есть выбор — её обходят,
Как место, где свет не живёт в словах,
Где доброта навсегда уходят.

Мне жаль страну,
У которой столица — некромастерица,
Потому что мёртвый град
Тащит будущее в зад.