Опять сжирает черный демон мою душу

Опять сжирает черный демон мою душу
Напоминая — глубоко тону в грехах.
И тихий вечер давит, равнодушен,
Как приговор на выцветших листах.

И сердце — как закрытая обитель,
Где шаг чужой звучит, как кража сна.
Сама себе и грешник, и спаситель.
Я просто разучилась «быть нужна».

Я различаю страсть и утешенье,
Как различают яд и сладкий мёд.
Во мне живёт усталое сомненье:
Любовь ли это? Или сердце — толстый лёд?

Мне легче быть желанной, чем живою,
Легче молчать, чем правду проронить.
Любовь пугает близостью слепою —
Она лишь может ранить и убить.

Я не прошу ни знака, ни пощады,
Мне ведом счёт и мера у вины.
Я слишком ясно знаю: так и надо —
Любить без оправданий и цены.

Мне смотрят в душу — будто бы по делу,
Спокойно, верно, даже без обид.
А я все чувствую — не в том пределе
Мой пульс живёт, не так во мне звучит.

Наверно, это даже не гордыня,
А слух души, настроенный на треск.
Когда любовь — навеки и отныне,
Как тот единственный, смертельный блеск.

Я не боюсь утрат — я знаю хуже:
Когда живёшь, не будучи собой.
Мне легче быть навеки неуклюжей,
Чем принятой — но выжженной, пустой.

И, может быть, не демон виноватый
Грызёт меня в полуночной тиши,
А страх — любить без меры и без платы,
Без права отступления души.

Но если вдруг — сквозь пепел и усталость —
Один лишь голос тронет тишину,
Я соберу осколки сердца, что остались,
И, может быть, впервые — утону…