Пили барды бордо...

Нынче штормило — пять баллов, не меньше, 
Дождь лил за ворот, жаль не пиво и квас. 
Подтянулись в кабак созвездия женщин 
И тот, что гитарой, как припадочный, тряс. 
Один кулаком всё кому-то грозил, 
Другой права у официанта качал. 
А мы здесь закон непостоянства блюли, 
И не жалели свой на чаевые нал. 
 
Читали барды Барто и пили бордо, 
В дыму топили свой «испанский стыд». 
А жизнь крутилась, как старое в клубе кино, — 
Где каждый лётчик, но уже подбит... 
 
Палата номер шесть, сюда бы главврача, — 
Слева просят «Вальс-бостон». 
А я сижу, как сыч, и ем с котлетою слова, 
Внимая, как фальшивит баритон. 
Барто нам объяснила маленьким на пальцах: 
Кто уронил медведя, а кто — престиж. 
И мы застыли в этом вечном вальсе... 
Но будем жить, ведь Питер — не Париж. 
 
Читали барды Барто и пили бордо, 
В дыму топили свой «испанский стыд». 
А жизнь крутилась, как старое в клубе кино, — 
Где каждый лётчик, но уже подбит... 

Зачем нам берег тот, где булки с хрустом, 
Где Эйфелева башня — как ржавый гвоздь? 
У нас в анамнезе — и радостно, и грустно, 
И каждый здесь — хозяин, и немного — гость. 
 
Читали барды Барто и пили бордо, 
В дыму топили свой «испанский стыд». 
А жизнь крутилась, как старое в клубе кино, — 
Где не каждый пилот, но однажды взлетит...