Митрич

       Давно уже весна вступила в свои права. Деревья  украсились молодой листвой  в тон ярко-зелёным лугам.               
Весело щебетали птахи.  Всё кругом наполнялось  новой жизнью. К новой жизни стремились и люди. Весна это всегда что-то новое .               
     В начале мая в небольшой провинциальный городок районного масштаба где, как правило, жизнь не была щедрой, на  разного рода  яркие события,  жизнь протекала размеренно и спокойно, приехала большая группа киношников. Для съёмок  реконструкции очень значимого  сражения, которое в далеком 1944 году произошло на сопке, расположенной всего в нескольких километрах от этого городка.
      Такое событие не могло остаться без внимания местного населения. Работники администрации и чиновники разного уровня легко шли на сотрудничество и  оказывали необходимую  помощь.
      Вездесущие  пацаны  ни на шаг не отставали   от группы и с любопытством наблюдали за всем происходящим. В магазинах  и на местном  базарчике , обсуждали это событие и рассуждали, как было бы правильнее провести это мероприятие. В общем, данное событие затронуло все слои населения. Особенно ярко обсуждался тот факт, что по задумке режиссёра,  часть  участников  съёмки,  будут  привлекать  из числа местных жителей.  Когда стал примерно известен список тех, кого будут задействовать  в съёмках, сначала острые языки, а потом и остальные жители стали называть их  насмешливо не иначе как    « артисты».  Таким  образом,  из соображений правдоподобности  и  реалистичности,  было решено привлечь  двух медицинских   работниц  местной больницы, так как они  умеют  правильно и ловко бинтовать и проводить другие процедуры, связанные с их спецификой.  А ещё тракториста  Петра из местного  СМУ, потому, что   его трактор силами местных умельцев превратится в танк, который на дальнем плане должен будет осуществлять прорыв обороны противника.  Ещё несколько человек по тем или иным причинам и небольшая группа для массовки.    Отказаться  от  участия в съёмках  никто не мог,  да и не  хотел. Но всё равно  накануне,   из области  позвонили  местному руководству,  очень доходчиво объяснили, как это важно и рекомендовали оказывать самое полное содействие съёмочной  группе. Поэтому руководители всех уровней старались   как могли.          
    Молодой режиссёр узнав, что здесь проживают ветераны, которые принимали участие в том самом наступлении, захотел непременно с кем- то из них   встретиться. Чтобы ему рассказали и на месте показали, как всё происходило в те далёкие годы.
      Все понимали, что ни кто лучше почётного гражданина города, ветерана, орденоносца Смирнова Ивана Дмитриевича, которого уже много лет все уважительно называют « Митрич», это не сделает.  И руководитель района лично, на  служебном автомобиле,  поехал за ним.
    Митрич  был хоть и давно уже не молод, но довольно крепким мужчиной, высокого роста, и как говорится с железным характером. Немного  смурной   и не  разговорчивый, но несмотря на это, в душе добрый и неравнодушный к чужой беде человек. Всю жизнь,   проработав на местном заводе, он активно в молодые годы занимался спортом, а позднее занялся и тренерской деятельностью. Поэтому был личностью известной и уважаемой, как коллегами по работе, детьми, которых он тренировал  так  и остальными земляками.
      На уроках мужества, когда его приглашали в школы и другие учреждения, он  вёл себя  скромно, не любил много говорить и хвастать своими  подвигами, хотя судя по наградам,  было понятно какой  не лёгкий и опасный путь ему пришлось пройти.
       Несмотря на то, что наград было более чем достаточно, одну он выделял особенно и дорожил ею больше других. Это был орден «Красная  Звезда», который он получил за взятие этой самой сопки.  В том бою  Иван Дмитриевич был дважды ранен, а второе ранение  было очень  тяжёлым,  и он находился на лечении в госпитале.  Поэтому награду  получил прямо на больничной  койке из рук самого командующего фронтом. Который сказал:
   -Спасибо тебе сынок! Ты даже не представляешь, как вовремя ты  поспел со своими гранатами. И ещё долго жал его руку, желая скорейшего выздоровления.
 После положенного по уставу ответа:
 - Служу Советскому Союзу – наш герой сказал - это наш орден, мой и моего друга Николая.
          По приезду на место съёмок Иван Дмитриевич, ответив на все интересующие вопросы,  незаметно ушёл к обелиску, расположенному не далеко возле развилки дорог, которая была так дорога ему всю его послевоенную жизнь.               
Присел на лавочку  возле братской могилы, в которой лежали те, кому не довелось подняться на  высоту,   поздоровавшись  с погибшими однополчанами, он смотрел от туда на суетящихся  внизу людей. Тем временем тёплый майский ветер трепал ему волосы, а он    вспоминал как они,  ещё будучи пацанами со своим другом Николаем, который тоже лежал в этой братской могиле, бегали здесь, как купались в речке неподалёку, как Колька  поймал рака и засунул   ему под рубаху и хохоча убегал, а он догонял его,  как вместе поступили учиться  в техникум, как бегали в кино и на танцы. И  как  в  первые  дни войны  вместе добровольцами ушли на фронт. Вспомнился и тот  бой, как они ещё молодые парни, но уже обожжённые страшной войной, фронтовики  с ненавистью били врага и старались как можно скорее выбить фашистскую гадину  с родной земли. Поэтому и бежали в атаку в числе самых первых, чтобы отомстить за всё: за всех родных и близких, кого гитлеровцы убили и замучили, подвергая пыткам и издевательствам.      Но внезапно застрочил вражеский пулемёт и, упав как подкошенный, в не глубокий ручей, по которому ещё недавно бежала талая вода, а сегодня,  спасая  бойца , он обнимал его с обеих сторон своими сырыми и грязными берегами, укрывая от неминуемой гибели. Несмотря на то, что в ручье было сыро и грязно, он казался таким родным и спасительным, поэтому выбираться из него не было ни какого желания.  Немцы основательно закрепились на высоте, и атака захлебнулась, а скоро  ещё  начнут работать вражеские миномёты. Не оставляя никаких шансов на выживание, всем  атакующим.  Пуля, попавшая в ногу, сильной болью отдавала при малейшем движении. Перетянув раненую ногу ремнём от   ППШа   и приготовив обе гранаты, которые ждали своей очереди в подсумке, пополз по ручью в направлении  ДОТа, но вот изгиб ручья предательски повернул  вправо от злополучной цели, увеличивая расстояние для броска. А кротчайший путь  лежал по открытому полю,  продуваемому, как говорится, всеми ветрами, а так же простреливаемому со всех сторон. Делать нечего, мешкать нельзя. Но и промахнуться  мимо этого чёрного окошечка, из которого угрожающе скалится своим смертельным оскалом  и  изрыгает языки  пламени зловещий пулемёт, тоже нет права. Потому что теперь это не просто гранаты, теперь в его руках, жизни всех тех солдат, которые лежат, вжавшись в родную землю, не имея и малейшей возможности  подняться под плотным огнём.               
А значит только вперёд.  Просчитав  свои  действия,  и выбрав,   наилучшее  место для  броска,  вдруг услышал,  как  слева  кто-то  из  однополчан,  дал  длинную  очередь  из автомата.   В  ту же секунду ствол    «МГ», лязгая затвором,  метнулся в сторону автоматчика, как раз  этого мгновения  и   хватило, чтобы подняться во весь рост и прицельно бросить гранату,  а следом вторую. В ту же секунду острая боль пронзила тело. Упав на спину без сил, он смотрел  в  небесную высь   и, теряя сознание, радостно слушал, как нарастая,  разносился  крик: «Ура» по округе, а пулемёт молчал. Значит,  всё  правильно сделал,  теперь и помереть не жалко.  Когда очнулся, понял, что санитарка, эта маленькая совсем  юная девчонка, упираясь изо  всех сил, перевязывала его и сквозь слёзы повторяла:
- Ни чего, дядечка, всё будет хорошо, дядечка. Я вас спасу.
 Сознание снова покидало, но нашатырь делал своё дело, и он опять слышал как его спасительница,  всхлипывая  шептала:
-Только не умирай, дядечка.
Несмотря на всю серьёзность  происходящего, ему почему-то стало смешно, что его двадцатидвухлетнего юношу эта милая  немногим младше его девушка, называла «дядечка».
     В госпитале от соседа по палате он узнал, что тем автоматчиком, который ценой собственной жизни, отвлёк внимание фрицев  на себя, был никто иной как его друг Колька, который так же как и он, не мог смириться с тем, что фашистская  нечисть,   топчет родную землю.
Долго Митрич вспоминал тот день. Такой же, как  и сегодня,  тёплый. Так же зеленела трава и листва на деревьях. Но тогда в  воздухе стояли облака пыли и дыма от разрыва снарядов. Казалось, что солнца  нет совсем..
       Это воспоминание прервала Танечка, молодая красивая девушка, невысокого роста с небесно-голубыми глазами и светло-русыми волосами. Которую он знал с самого её детства, так как они жили по соседству на одной лестничной площадке. Казалось, ещё совсем  недавно она, будучи ребёнком,  бегала вместе с остальными детьми  звонкоголосой  гурьбой у них во дворе. Но время летит, Таня уже окончила медицинское училище и, вернувшись в родной город, работала в местной больнице. Как раз она и должна была играть роль одной из санитарок. Подойдя поближе, аккуратно  положив  руку ему  на плечо  тихонько   сказала:
-Дядь Вань, Вас зовут.               
И побежала опять на съёмочную площадку. Митрич  поднялся, поправил прядь седых волос, которые растрепал  весенний ветерок, посмотрел на обелиск и сказал:
-Встречай,  браток, скоро  я приду к тебе, пришло время передать тебе наш орден.
      Когда он подошёл  к съёмочной группе, ему объяснили, что по сюжету, когда начнётся съёмка, одни  участники будут падать, играя роль убитых, якобы раненым  медики будут оказывать помощь, а он должен дойти до конца и торжественно водрузить  знамя на освобождённой высоте.
  -Может мне тоже упасть, как в 44ом возле той развилки?- предложил Митрич,  но получив категоричное  «нет»  и выслушав как это важно и символично, что ему оказано высокое доверие и всё остальное в этом духе, Митрич еле слышно сказал :
-Упаду.-  развернулся и пошёл.
На вопрос режиссёра:
-Что это такое?- помощник  сказал, что решит эту проблему.
       Позвав с собой директора местного музея, который был давним приятелем  Митрича, а здесь выступал в роли консультанта и помогал  с реквизитами, вместе они поспешили за нашим героем.
     Тем временем приготовления шли полным ходом. Как обычно не хватало времени и ресурсов, но всё равно старались укладываться в график. Шли репетиции, работали декораторы, бутафоры, осветители, гримёры и другой многочисленный персонал. Все с интересом обсуждали детали этого события и активно участвовали в процессе,  только  Митрич  безразлично смотрел на всё происходящее и изредка повторял:
- На  развилке … на развилке…- как  будто  он для себя уже всё решил.         
     И вот настал час икс. Прозвучала команда:  «Мотор», загрохотали взрывы, со всех сторон зазвучали выстрелы и крики: « Ура» неравномерно разносились  по флангам. Началось наступление.  Те, кому по сценарию, было положено в условленных местах падали, как убитые, к тем  кто    якобы ранен,   спешили медсёстры  и оказывали необходимую помощь.
    Увидев свою соседку Танечку в военной гимнастёрке, на голове которой была пилотка с красной звёздочкой, а на плече висела медицинская сумка,               
его - Митрича,  как током ударило. И как он раньше этого не замечал, она была безумно  похожа на ту  санитарочку,  которая несмотря ни на что, вынесла его с поля боя  и постоянно  называла  «дядечка».
       Сразу, как и тогда почувствовав горечь и запах дыма во рту, запах пороха, стоявший по всюду, он вернулся туда в тот самый день, где он ещё молодой солдат, где жив ещё его друг Колька. И поправив свою плащ-накидку,  бережно хранившуюся все эти годы  , в которой он  сегодня пришёл на съёмку. Подняв флаг повыше, он ринулся в атаку, опять освобождать свою высоту.     Многочисленные зеваки из числа местных, хорошо знавшие Митрича, его железный характер и цену его слова, судачили:
- Упадёт  он на развилке или  нет.
Догадывались об  этом и киношники. Понимая, что заставлять или приказывать дело бесполезное. Режиссёр перед самой съёмкой попытался ещё раз поговорить с Митричем  по-хорошему. Получив едва заметный кивок в знак согласия, облегчённо выдохнул и вернулся в своё кресло.
      Все с интересом наблюдали за происходящим, но больше всего смотрели за действиями, необычно бодро идущего Митрича, на его довольное и даже немного помолодевшее лицо. По мере его приближения к развилке напряжение возрастало и вот она развилка, всего в нескольких шагах, все замерли в ожидании. Режиссёр даже встал  и,  всматриваясь вдаль, стал  еле слышно считать шаги:
-Один, два, три, ну всё вроде бы прошёл.
 Ещё шаг и Митрич  падает, продолжая сжимать  древко флага правой  рукой.  Все зашептались, режиссёр, выругавшись, скомандовал:
- Стоп мотор!
Находившаяся  неподалёку санитарка, подбежав, закричала:
-Дядя Ваня погиб ! - но  ни кто не принял это всерьёз, и только когда, Танечка громко зарыдала, упала на колени, стянула с головы пилотку и уткнулась в неё лицом, стало понятно, что случилось страшное. Все в недоумении стали стягиваться к месту трагедии, рассуждая:
-Как же так, что случилось?
 В этот момент кто-то произнес:
  - Упал  всё-таки.
      Подойдя по ближе, все увидели, как на груди  у ветерана сверкают все его боевые награды, которые до этого момента тщательно скрывала его плащ-накидка.               
 Все, кроме одного  ордена,   который  лежал в его  левой ладони,  та самая  «Красная Звезда»,  полученная за взятие  этой высоты,  это  про неё  он всегда говорил, что это их общая награда,  которую он  носит за себя  и  за  своего  друга  Николая. 
    Лежал  Митрич,  как и тогда в сорок четвёртом году направив свой взор в небесную синь. Как и тогда молодой здоровый парень, но с натруженными, мозолистыми руками, с посеребрёнными волосами, которые  выпали   из- под пилотки.    И  глядя на его  умиротворённое  лицо было понятно, что ему хорошо.