Канарки. Адам Нарушевич

1. Аннотация

В настоящем издании впервые публикуется поэтический перевод басни "Канарки" (Kanarki, 1771) выдающегося представителя польского Просвещения Адама Нарушевича. Перевод выполнен в традициях русской классической басни XVIII–XIX веков с сохранением метрической структуры оригинала. Издание снабжено подробным научно-критическим аппаратом, включающим текстологический и реальный комментарий, а также анализ историко-культурного контекста Станиславовской эпохи. Книга адресована филологам-славистам, историкам литературы и широкому кругу читателей, интересующихся польской поэзией.

О настоящем издании

Перевод басни "Канарки" выполнен в 2025–2026 гг. специально для
данной публикации. Работа велась по двум основным источникам
(см. раздел "Библиография"):
1. Wydanie z 1882 r. (Wybor poezyj, wyd. S. Lewental)
2. Wydanie z 1915 r. (Antologia bajki polskiej, red. J. Ejsmond)

Разночтения между источниками незначительны и касаются пунктуации.
В основу перевода положен текст издания 1882 г. как наиболее близкий
к прижизненной публикации.

Настоящее издание является первым полным научным переводом басни
на русский язык с развёрнутым комментарием.

2. Вступительная статья
Дидактическая аллегория Адама Нарушевича: между сарматизмом и Просвещением
[Автор: Д. Лазько / Составитель: Д. Лазько]

Адам Станислав Нарушевич (1733–1796) вошел в историю польской культуры как фигура знаковая и противоречивая. Епископ, историк, панегирист короля Станислава Августа Понятовского и один из идеологов "Лазенок" (королевской резиденции и культурного центра), он стоял у истоков польского классицизма. Его творчество пришлось на переломный момент в истории Речи Посполитой — эпоху, когда идеи европейского Просвещения вступили в конфликт с традиционной шляхетской культурой ("сарматизмом").

Басня "Канарки", опубликованная в 1771 году, является ярким образцом так называемой "станиславовской дидактики". В отличие от скептических и философских миниатюр Игнатия Красицкого, Нарушевич тяготеет к развернутому, почти бытовому нарративу. Сюжет о двух птицах — прилежной и ленивой — выходит за рамки школьной морали. Это политическая аллегория. В образе "хозяина многих фольварков" угадывается патерналистская фигура монарха или персонификация Государства, требующего от своих подданных (шляхты) полезной службы и образования.

Конфликт двух канареек отражает социальный раскол польского общества второй половины XVIII века. Первая птица, осваивающая "науки" (трюки, пение) и получающая за это привилегии, символизирует "новую", просвещенную шляхту, опору королевских реформ. Вторая птица, отвергающая учение и разрушающая свою среду обитания (клетку), олицетворяет консервативную, невежественную часть дворянства, чья пассивность и анархизм вели государство к краху (первый раздел Польши произошел всего через год после публикации басни, в 1772 году).

Особый интерес представляет финал басни. Угроза социального падения ("смерть за печью у жида") звучит как грозное пророчество для всего шляхетского сословия: отказ от модернизации и труда неизбежно ведет к потере статуса, имущества и, в конечном итоге, исторического бытия.

Данная публикация призвана заполнить лакуну в рецепции творчества Нарушевича в России и продемонстрировать актуальность его этической программы.

3. Текст перевода

Адам Нарушевич
Канарки
Перевод с польского Даниил Лазько 2026

Владелец многих сёл, хозяин ста фольварков,
В покоях двух держал молоденьких канарков.
У каждого дворец: там бисер, и тесьма,
И сахар, и конопль, и мака закрома;
Вода из родника, как сам хрусталь, блистала;
И словом, роскошью обильно всё дышало.
С одним условием: чтоб, лени не зная,
Они учились петь, за дудкой повторяя;
И господина, как с полей воротится,
Лишь только за обед иль ужин он садится,
И пьёт с охотою ячменное пивко, —
Чтоб развлекали слух приятно и легко.

Минуло месяца едва, пожалуй, два —
Один явил талант и бездну мастерства!
Всё перенял точь-в-точь, что пел органчик медный:
Хоть менуэт, хоть пляс, хоть козачок отменный,
Мазурку ли сыграть — всё с лёгкостью ловил;
Труд птичке дивной сей ничуть не тяжек был.
Не только пел: когда велели на шнурке,
Скорлупкой, как бадьёй, воды черпнуть в лотке,
Иль мак перетащить в своей кормушке малой —
Он клювом, лапкою усердствовал, бывало,
Пока наверх, к себе тот груз не подымал.
Хозяин на руках птенца сего знавал,
С ладони есть давал, лаская прихотливо,
Сажал и на усы, дивясь тому, как диво.

Другой не удался. Хоть те же он удобства
Имел, как и собрат: не зная сиротства,
И воду, и салат, и перекладин ряд —
Учиться не хотел. Метался невпопад,
Всё прутья пробовал он клювом заострённым,
Чтоб вырваться, сбежать из плена, разъярённый.
Напрасно дул слуга под хриплый визг органа:
Воробушек простой, в пыли среди бурьяна,
Чирикал веселей, чем этот неуч пел.
Лишь прыгал, клетку грыз, да только пил и ел.

Хозяин в гневе тут, не видя исправленья,
Швырнул его коту на верное съеденье.
Сказав: «Раз ты за честь неблагодарен, птах,
Найдёшь приют верней — у бурого в кишках.
Пусть лучше тот на свет не будет и рождён,
Кто даром только пьёт, да жрёт, да спит, как он».

Студенты-господа! Вам этот сказ — наука.
К учению любовь — вот от невзгод порука.
Не тратьте время зря, иначе ждёт беда:
Так шляхтич глупый мрёт за печью у жида.

1771, Zab. IV, 294 — 7.

4. Принципы перевода

Настоящий перевод выполнен с целью воссоздания поэтики Нарушевича средствами русского литературного языка, с ориентацией на традицию русской басни XVIII – начала XIX вв. (И. А. Крылов, И. И. Дмитриев).

1. Метрика и ритмика: Польский силлабический 13-сложник (7+6) передан русским 6-стопным ямбом с цезурой после третьей стопы (александрийский стих). Данный размер является функционально-эквивалентным (не изоморфным!)аналогом оригинала в системе русского классицизма, поскольку выполняет аналогичную жанровую функцию: торжественность + повествовательность.
2. Стилистика: Использован метод стилистической реконструкции. Лексический строй перевода сочетает архаичную и высокую лексику (сего, знавал, фольварков) с разговорной и просторечной (пивко, жрет, бурый), что воспроизводит характерное для жанра басни снижение стиля.
3. Рифма: Сохранена парная рифмовка оригинала (AABB).

5. Историко-лингвистический комментарий

К строке 44 ("...у жида"): Лексема "жид" использована как прямой перевод польского zyd (еврей). В русском литературном языке XVIII века данный термин функционировал как нормативный этноним, лишенный пейоративной окраски (см. Словарь Академии Российской, 1789–1794). В тексте басни слово также несет социально-историческую нагрузку, указывая на фигуру корчмаря-арендатора, игравшую значимую роль в экономике шляхетского быта. Термин сохранен в соответствии с принципом историзма.

К строке 11 ("ячменное пивко"): В оригинале smaczne piwko (вкусное пивко). Эпитет "ячменное" вводится как компенсация: в XVIII веке ячменное пиво считалось более качественным, чем овсяное или пшеничное (см. "Экономический лексикон" В.Н. Татищева, 1747). Таким образом сохранена коннотация качества напитка. Уменьшительная форма "пивко" передаёт польский суффикс -ko и создаёт характерную для басни интимность тона.

6. Текстологические примечания

Ст. 6. В ранних редакциях рассматривались варианты:
   а) "всяких благ с избытком там бывало" (отвергнут из-за фонетической усложнённости стыка согласных -тк-б-);
   б) "роскошь там рекою протекала" (отвергнут как стилистически завышенный для жанра басни и семантически неточный: метафора течения не передаёт статичного изобилия польск. rzesisto). Финальная редакция ("роскошью обильно всё дышало") достигает баланса: наречие "обильно" — прямой эквивалент rzesisto, синтаксис прозрачен, метрика безупречна.
Ст. 11. "И пьёт с охотою ячменное пивко". Восстановлена историческая реалия оригинала (piwko). Эпитет "ячменное" введен для метрического равновесия и поэтизации образа. Выражение "с охотою" (эквивалент польск. smaczne в значении "с удовольствием") характерно для языка русской басни XVIII в.
Ст. 30. "Чтоб вырваться, сбежать из плена". Польское klauzura (монастырский затвор, замкнутое пространство) переведено словом "плен" для усиления mock-heroic иронии (комического героизма бунтующей канарейки, воспринимающей клетку как тюрьму) и избежания лексического повтора. Выбор слова "плен" также точнее передаёт семантику польского klauzura (монастырское заточение ; метафора несвободы).

7. Реальный комментарий и глоссарий

Фольварк (польск. folwark) — помещичье хозяйство, ориентированное на производство товарного зерна; основа экономики Речи Посполитой.
Конопль — архаичная форма слова "конопля"; традиционный корм для певчих птиц.
Органчик медный — serinette, механический духовой инструмент (чижовка), использовавшийся для обучения птиц мелодиям.
Бадья — здесь: метафора для половинки ореховой скорлупы, используемой в цирковых трюках с птицами.
Бурый — определение масти кота (польск. bury = бурый, серо-коричневый).
В оригинале kot bury не является эвфемизмом, а прямо указывает на окрас.
В русской поэтической традиции «бурый» также употребляется как
поэтическое обозначение кота (ср. фольклорный «кот-баюн»).

Ст. 14. "Один явил талант..." — В оригинале подчеркивается внешняя оценка ("не могли нахвалиться"). В переводе акцент смещен на внутреннее качество (талант) как причину успеха.
Ст. 15. "Козачок" — народный танец, популярный в шляхетской среде XVIII века.
Ст. 23. "Подымал" (через Ы) — архаическая форма глагола "поднимать", характерная для языка XVIII века. Сохранена для усиления стилизации под эпоху Крылова.
Ст. 25. "...сажал и на усы" — Усы (sarmackie wasy) являлись символом шляхетской чести и достоинства. Допуск птицы на усы — знак высшей милости хозяина.
Ст. 42. "На верное съеденье" — формула, восходящая к фольклорной традиции ("отдать на съедение зверю"). В контексте басни усиливает иронию: культурная птица, отвергшая цивилизацию, возвращается в природный цикл хищничества.
Ст. 44. "...за печью" — Традиционное место ночлега для бедняков в корчме; символ крайней нищеты и социального дна.

Оригинал:
(польский текст приведён в упрощённой записи без диакритических знаков для удобства веб-отображения)

Adam Naruszewicz
Kanarki

Pewny gospodarz, pan licznych folwarkow,
Mial w swym pokoju dwoch bialych kanarkow;
Oba z nich mieli dziane paciorkami klatki,
Maku, cukru, konopi niezmierne dostatki;
Wode zawsze z krynicy, jako krysztal, czysta;
Slowem, wszystkiego rzesisto;
Z tym tylko obowiazkiem, aby sie uczyli,
Co im piszczalka zakwili,
A pana swego, jak z pola przyjedzie,
Czy przy sniadaniu, czy to przy obiedzie,
Gdy zacznie pic smaczne piwko,
Slodka bawili rozrywka.

Ledwo kilka miesiecy uplynelo, alic
Nie mogl sie z nich jednego, kto slyszal, odchwalic.
Tak wszystko slicznie pojal, co zagral organek,
Czy to menuecik, czy to skoczny tanek,
Czy mazurka, czy kozaczka;
Nic nie bylo trudnego dla cudnego ptaczka.
Malo na tym, ze spiewal: kiedy mu na linie
Kazano w orzechowej do gory lupinie
Ciagnac wode, lub obrok makowy ze zlobem,
Poty sie silil to nozka, to dziobem,
Az do klatki zawindowal.
Pan tez go zawsze na reku piastowal.
Pozwalal mu z dloni jadac
I czasem na wasach siadac.

Nie tak sie drugi udal, choc rowna wygode
Mial, jak kolega, mak, cukier i wode,
I z kilka drazkami klatke,
I swieza zawsze salatke.
Nie chcialo mu sie uczyc, biegal w katek z katka,
Kazdego ostrym pyszczkiem dotykajac pratka;
Aby mogl tylko przez jakowa dziure
Przykra pozegnac klauzure.
Darmo chlopiec nadymal organkowe miechy:
Lepiej wrobel swiergotal, siedzac kolo strzechy,
Nizeli on nieuk spiewal.
Skakal tylko, psul klatke, albo brzuch nadziewal.
Az tez pan rozgniewany, nie widzac poprawy,
Cisnal go kotu buremu do strawy,
Mowiac: "Kiedys niewdzieczny za me laski, ptaku,
Znajdziesz lepsze mieszkanie u matusa w saku.
Niechaj ten raczej na swiecie nie zyje,
Kto tylko na nim je darmo i pije".

Mosci panowie studenci,
Zycze wiekszej do nauk wam przykladac checi.
Nie traccie marnie czasu: czesto sie to przyda,
Ze szlachcic glupi umrze za piecem u zyda.

1771, Zab. IV, 294 — 7.

Источники текста:
1. Adam Naruszewicz. Wybor poezyj. Warszawa, 1882.
URL: https://pl.wikisource.org/wiki/Kanarki_(1882)
2. Antologia bajki polskiej. Warszawa, 1915.
URL: https://pl.wikisource.org/wiki/Kanarki_(1915)


8. Библиография

Источники текста:
1. Naruszewicz A. Wybor poezyj. Warszawa: S. Lewental, 1882.
2. Antologia bajki polskiej / red. J. Ejsmond. Warszawa: Gebethner i Wolff, 1915.

Справочная литература:
1. Словарь Академии Российской. Т. 1–6. СПб.: Императорская Академия Наук, 1789–1794.
2. Липатов А.В. Польская литература эпохи Просвещения. М.: Индрик, 2001.
3. История польской литературы. Т. 1. М.: Наука, 1968.

Литература по теории перевода:
1. Гаспаров М.Л. Брюсов и буквализм // Поэтика перевода. М.: Радуга, 1988.
2. Левин Ю.Д. Русские переводчики XIX века. Л.: Наука, 1985.
3. Федоров А.В. Основы общей теории перевода. М.: Высшая школа, 1983.

Исследования по польской литературе XVIII века:
1. Klimowicz M. Oswiecenie. Warszawa: PWN, 1972.
2. Kostkiewiczowa T. Klasycyzm, sentymentalizm, rokoko. Warszawa: PWN, 1975.
3. Ladyka R. Historia bajki polskiej. Torun: UMK, 2012.

Словари и справочники:
1. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1–4.
   М.: Русский язык, 1978–1980 (репринт издания 1880–1882).
2. Slownik jezyka polskiego / red. S.B. Linde. T. 1–6. Warszawa, 1807–1814.

Дополнительная литература:
1. Sajkowski A. Sarmatyzm a swiadomosc narodowa szlachty polskiej.
   Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2019.
2. Перетц В.Н. Польско-русские литературные связи XVII–XVIII вв.
   (переиздание). М.: Индрик, 2020.
3. Korwin-Piotrowska D. Poetyka. Przewodnik po swiecie tekstow.
   Krakow: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellonskiego, 2018.


Литературный анализ басни Адама Нарушевича Канарки (1771)

23 января 2026 года

Введение
Басня "Канарки" (Kanarki), впервые опубликованная в 1771 году на страницах журнала "Zabawy Przyjemne i Pozyteczne", является программным произведением польского Просвещения. Адам Нарушевич, будучи одним из идеологов станиславовского классицизма, использует жанр басни не просто для нравоучения, но как инструмент социально-политической публицистики. В отличие от философских и лаконичных притч Игнатия Красицкого, Нарушевич тяготеет к развернутому нарративу, насыщенному бытовыми деталями и конкретикой, что сближает его поэтику с традицией Лафонтена и предвосхищает реализм.

Композиция и структура
Композиционно произведение строится на принципе строгого антитетического параллелизма. Текст четко делится на четыре смысловых блока:
1. Экспозиция: описание идеальных условий содержания птиц, символизирующих заботу государства или монарха о подданных.
2. Положительный пример: история первой канарейки, проявившей талант и усердие, что привело к симбиозу с хозяином.
3. Отрицательный пример: история второй канарейки, отвергшей обучение ради инстинктивной свободы, что привело к гибели.
4. Дидактический вывод: прямое авторское обращение к адресату (студентам), снимающее аллегорическую маску.
Такая структура обеспечивает динамику развития сюжета и неотвратимость финального вывода.

Тематика и аллегория
Под маской жанровой сцены из жизни птиц скрыта острая социально-политическая сатира. Хозяин фольварков читается как патерналистская фигура (Король или Государство), предоставляющая шляхте (канарейкам) все условия для развития.
Клетка здесь — не тюрьма в романтическом понимании, а пространство цивилизации, культуры и службы. Конфликт между птицами — это конфликт между новой, просвещенной шляхтой, готовой служить государству (трюки, пение по нотам), и сарматским консерватизмом, отвергающим реформы ради анархической вольности.
Финальная судьба ленивой птицы (гибель в желудке кота) символизирует возврат к дикости и неизбежное поглощение более сильными хищниками. Публикация басни всего за год до первого раздела Польши (1772) придает этому финалу пророческое звучание.

Поэтика и стиль
Стиль Нарушевича характеризуется сочетанием высокого классицистического слога с элементами разговорной речи и бытописательства.
Рифмовка: Использование парной рифмы (AABB) в силлабическом стихе (тринадцатисложник 7+6) создает эффект естественной рассказной интонации.
Лексика: Автор мастерски использует уменьшительно-ласкательные формы (piwko, ptaszek, katek) не только для создания атмосферы уюта, но и для иронического снижения пафоса.
Синтаксис и звукопись: Синтаксис басни строится на контрасте: распространенные периоды в описательных частях сменяются лаконичными, афористичными репликами в морали. Звукопись оригинала (скопление шипящих в строках о первой птице) имитирует птичье пение, тогда как в финале звучат жесткие, отрывистые интонации приговора.
Детали: Упоминание конкретных реалий (медный органчик, ореховая скорлупа, сарматские усы хозяина) придает аллегории ощутимую материальность. Образ птицы, сидящей на усах, является культурологически точным маркером: усы были символом шляхетской чести, и доступ к ним означал высшую степень милости.

Историко-культурный контекст
Басня создавалась в период работы Нарушевича над реформой польского языка и литературы под патронажем короля Станислава Августа. Как член Комиссии народного образования, поэт пропагандировал идеи утилитаризма: ценность человека определяется его пользой для общества.
Финальная строка о смерти "za piecem u zhyda" требует исторического комментария. В реалиях Речи Посполитой XVIII века это не проявление бытового антисемитизма, а точная социально-экономическая характеристика. Евреи часто выступали арендаторами корчем и кредиторами. Смерть шляхтича в корчме (за печью, на месте для нищих), в полной зависимости от арендатора, означала крах не только материальный, но и сословный — полную утрату шляхетского достоинства.

Рецепция и значение
Басня "Канарки" вошла в канон польской литературы уже в XIX веке, став обязательным текстом школьных хрестоматий (издания 1882, 1915). Критика отмечала некоторую прямолинейность назидания по сравнению с иронией Красицкого, но признавала мастерство Нарушевича в создании бытовых картин. Произведение остается актуальным напоминанием о роли образования в личностном росте и иллюстрирует переход польской литературы от барокко к классицизму.

Перевод на русский язык
Представленный в настоящем издании перевод (автор Д. Лазько) выполнен в 2025–2026 годах. В работе применен принцип функциональной эквивалентности с сохранением метрической структуры оригинала (шестистопный ямб как аналог польского тринадцатисложника). Лексический строй перевода ориентирован на языковую норму русской литературы конца XVIII — начала XIX века, что позволяет интегрировать произведение в контекст русской басенной традиции (Сумароков, Крылов, Дмитриев). Особое внимание уделено сохранению исторических реалий, таких как "ячменное пивко" и архаизм "подымал". Это первая полная публикация поэтического перевода данной басни в России.