Голодный людоед сидел на троне

Голодный людоед сидел на троне
И зубочисткой ковырял в зубах.
Случилось что-то страшное, он понял.
Случилось то, что гнал он в своих снах.

Крестьяне перестали вдруг бояться
И в жертву не приносят даже скот.
А вдруг над ним все начали смеяться?
Неужто вот начало всех невзгод?

В желудке пусто, в замке - ни души.
Не попрощавшись, разбежались слуги.
И где искать в забытой сей глуши
Рабов, чтобы держать их всех в испуге?

А вдруг крестьяне заточили вилы,
Вдруг факелы готовят для него?
Не может быть, чтоб просто все забыли,
Не может быть так тихо ни с чего.

А вдруг их захватили всей деревней?
Что если объявился новый враг?
А может быть, пришёл конец правлению,
Он больше не король, а лишь дурак?

Не мог же он сожрать столько народу,
Что некому теперь ему служить.
Напрасно людоед стучал столовым
Прибором и дубиной начал бить.

Всё эхом отдавалось до подвала,
С издевкою до самых флюгеров.
Внезапно, резко, никого не стало.
Голодный людоед был не готов.

Ходить он разучился и сражаться,
Привык пошире открывать свой рот.
Не думал, что так может оказаться,
Не думал, что объявят вдруг бойкот.

И людоед завыл, как дикий зверь,
И бороду себе стал рвать клоками.
Он полз, но бился лбом в свою же дверь,
Которую не мог открыть руками.

Он корчился на каменном полу
И слезы лил солёные от горя.
Нашли его чрез триста лет в углу.
В короне и под бархатным покроем.
24.11.23