Хатхор. Праздник Опьянения

Две малые жемчужины-поэмы
Египту посвятить дерзаю я.
Ведь знаем же, наверное, не все мы
Его глубоких смыслов бытия.

Был первым труд мой о Тутанхамоне
Я вёл кой-как рифмованную речь
О том, как царь-мальчишка смел на троне
Отца святым заветом пренебречь.

История вторая о богине
И празднике, который связан с ней.
Невольно ритуал его доныне
Свершаем мы средь новогодних дней.

Итак, пора. Приступим к изложенью
Того, о чём прошедшие века,
Не ведая, уж предали забвенью,
А я поднял, как древний клад река.

Конечно, слишком пафосно я начал.
Но дальше по сюжету ускромнюсь.
Внимание привлечь, моя задача,
К тому, о чём поведать здесь берусь.

I
«Египтика» - творенье Манефона.
История Египта с древних царств
Прослежена в деяньях фараонов
В пути завоеваний и богатств.

Свой труд историк тот развил с размахом.
Гордившийся державою своей,
Историю он начинает с Птаха,
Кто был отцом богов, творцом людей.

В Египте тридцать выделив династий,
Он пишет свой Завет, как Моисей.
Живёт им, только в нём находит счастье
И главным смыслом видит жизни всей.

Династии ведутся от Нармера.
Папирус в династическую нить
Его нам заплетает самым первым,
Кто смог весь Та-Кемет объединить.

Истоки царства от истоков Нила,
Владыкою какого был Себек,
Защитник с головою крокодила,
Кто всех врагов египетских поверг.

Долину Нила заселяли номы,
Селенья земледельческих общин,
Что, силою вождей своих ведомы,
Давно стремились слиться в центр один.

Лишь только наступало половодье
И Сириус на утренней заре
Всходил на предрассветном небосводе,
Шёл новый год у них в календаре.

Разлив реки бурлил в начале лета,
Стремнину гнал, крутил водоворот.
Началом года был сезон ахета
И самый его первый месяц Тот.

II
Однажды Ра решил за непокорность
Земных людей жестоко покарать.
Чтоб поняли всей жизни иллюзорность,
Послал Хатхор их жизни пожирать.

И в мир сошла Небесная Корова,
В которой кровожадность поднялась,
И как дочь Ра она была готова
Напиться всей людскою кровью всласть.

Хатхор предстала яростною Львицей,
Богиней Сехмет, грозною  сестрой,
И кровью не могла никак напиться,
Своей мотая львиной головой.

Великая Владычица Пустыни,
Без счёта истреблявшая людей,
С безумными глазницами пустыми
Была ещё ужасней и страшней.

Тут стало Ра немного жаль людишек.
Несносны - да, но ведь без них скучней.
Уж дочь его смахнула их излишек,
Теперь её унять бы поскорей.

И Ра велел смешать всё пиво с охрой,
Представив тем питьём людскую кровь.
Напьётся им Хатхор, чтоб всё отсохло,
Уснёт и гнев забудет в дымке снов.

Так всё произошло, и стало пиво
Значительным напитком для людей.
Им культ богини хвалится учтиво
В плеяду новогодних этих дней.

III
Традиция к преданьям восходила.
В Египте повелось так с давних пор -
Лишь гаснул луч закатного светила,
Плыла в ладье Прекрасная Хатхор.

Богиня красоты и опьяненья,
Танцовщица, волнующая кровь,
Дарящая волшебные мгновенья,
Которые и есть сама любовь.

Богине, путешествующей с Юга,
Из Фив в Тентиру, в область Иунет,
Нет дела этой ночью до супруга,
Какому левый глаз поранил Сет.

Сегодня будет праздник Опьяненья.
Сегодня люди чествуют Хатхор
И скрытые желанья вожделенья
Влекут на свет из потаённых нор.

Собрались люди к храму в предвкушенье.
Восточный берег весь в толпе зевак.
Чуть слышные разносятся моленья,
Скрывает очертанья полумрак.

У всех тела умасленные миро.
Клубится благовоний аромат,
И в звучном переборе струнной лиры
Готов вершится храмовый обряд.

Свечение из глиняных бокалов,
Поставленных везде в колонны джед.
Чтоб каждая округу освещала,
Как звёзды, изливает дивный свет.

И вот в толпе взыграло ликованье.
Плывёт корабль в двенадцать пар гребцов.
Его увидеть гонит всех желанье
Моститься кое-как поверх голов.

Кто в барке? Гор? И с ним его богиня?
А, может, царь и главная жена?
Не их фигуры в Ниле тёмно-синем
Качает так взволнованно волна?

От мумии Осириса зачатый
Исидою Прекрасной ястреб Гор
И с ним жена с короною рогатой,
Богиня волоокая Хатхор.

Сродни Иштар, Венере, Афродите
Её покров любви и красоты.
И нет красавицы во всём Египте,
Смогла бы что затмить её черты.

Глаз правый Гора смотрит одиноко,
Ведь левый в схватке вырвал ему Сет.
Он стал для египтян священным Оком
Как символ царской власти Уаджет.

Его даруют только фараонам.
Для них он самый главный амулет,
Какой несёт защиту для короны,
Сулит единство власти и расцвет.

Забыться вновь в сакральном опьяненье
На берег сходит юная Хатхор
И блещет, и сияет в умиленье
Свинцовой краской подведённый взор.

Спадают драгоценные оплечья…
Цветы бросает перед ней танцор.
С фигурой обнажённой, безупречной
Идёт в толпу красавица Хатхор.

Собрав народ, жрецы пред главным храмом,
Воздевши руки, ей запели гимн,
Известный, стало быть, последним самым,
Кем культ богини ритуально чтим.

- «Разлитый Нил несёт нам плодородье.
Мы ждём из ссылки сладкую Хатхор,
Велевшую плодиться всей природе
С начала мира, с самых давних пор.

Давайте пить, гулять и веселиться!
Пусть льётся пиво под мелодий звон!
А кто вдвоём решит уединиться,
Так пусть его не выдаст нежный стон.

Спешите жить! Гуляйте по болотам!
Скользящая по россыпям цветов,
Идёт к пилону, к храмовым воротам…
Богиня с тронным именем Любовь!

Напившись допьяна, честим Корову.
Вино как возбудитель лучших чувств
Наполним в наши чаши к жизни новой.
И пусть кувшин последний будет пуст»!

Всех радует владычица Дендеры,
Как бейза светлоногая, быстра.
В глазах огонь и грация пантеры,
Упругая походка от бедра.

Навстречу вышел жрец с багряной чашей.
Не мешкая, богиня залпом пьёт.
Вокруг неё танцоры лихо пляшут.
Толпа гудит, ликующе ревёт.

Обряжены танцоры в павианов.
В традиции их танец пития
Показывает гон мартышек пьяных,
Беснующихся, проще говоря.

А вот и фараон на колеснице
Влетает на гиксосских лошадях.
К нему стремят восторженные лица.
Раскинул крылья гриф в его бровях.

Глаза подведены зелёным кохлем,
Впитавшим измельчённый малахит.
Толпа его встречает дружным воплем.
Плывёт по ней владыка пирамид.

С ним всадники на ламах и онаграх.
У каждого взамен седла арчак,
До боли сбивший копчик им в оврагах.
До храма добирались кое-как.

Жрецы царю дают большую палку.
Он щурится и ко всему готов.
Не нужно проявлять ему смекалку,
Хватай и бей - бой глиняных шаров.

Такая, скажем, разновидность гольфа.
Шары  - здесь символ как глаза врагов.
Искусно фараон, справляясь с ролью,
Под рёв толпы приветствует богов.

Восторженные крики, восклицанья.
Волна оваций захлестнула храм.
Колышется светильников мерцанье,
Окуривает стены фимиам.

Грохочут бубны, звоном плачут систры.
Вот царь при всех отпил глоток вина,
Затем визирь и все его министры.
И вот взошла рогатая луна.

Царь машет всем и покидает праздник.
Толпа теснится, наполняя двор.
Ей вид кувшинов с пивом жажду дразнит.
И все уже забыли про Хатхор.

IV
А дальше начинается веселье,
Которое не скромно описать.
Любой народ, познавший виноделье,
Стремился вакханалий испытать.

И здесь Египет не был исключеньем.
Зачатые на храмовом дворе -
Свидетельства любовных приключений,
Как дань всех праздных дат в календаре.

Всю ночь Хатхор в веселии забыта.
Как нильская акация страшна,
На утро всем кулёмам перепитым
Грозится в виде статуи она.

Её внесли рабы в Зал Опьяненья
Под первые рассветные лучи.
И будят знать, глядящую в смятенье,
Сигналом ритуальным трубачи.

Все трут глаза, им ничего не видно.
Спросонья ничего не разобрать.
Раздетая до пояса бесстыдно
Нахмурилась грозой богиня-мать.

Любовь и смерть в её глубоком взоре
Вобрал в себя им брошенный укор.
Не статуя на каменной опоре,
А в плотный мир сошедшая Хатхор.

И знать, что ночь развратничала в храме,
И голь, что бесновалась во дворе –
Все головы домой воротят в сраме,
Чтоб их посыпать в пепла серебре.

Настало утро, кончилось веселье.
Болит у многих сильно голова.
Давно известно – тяжело похмелье
И лишние здесь не нужны слова.

А что давал тот праздник Опьяненья?
Он горести выплёскивал вином
И людям был как символ возрожденья.
Надежды счастья все черпали в нём.

Богатые искали развлечений,
Распутства, чем прославился Содом.
А бедные минутами забвений
Стремлений дальше жить своим трудом.


***
Почил Египет Древний в саркофагах,
Другим цивилизациям пример.
Минует время колдунов и магов
И прочих огнедышащих химер.

Мы часто верим в то, чего не знаем.
Но давит нас сомнений давний груз:
А что нас ожидает там, за краем?
Анубис с пастью волка иль Иисус?

Мы в мире этом все, как в опьяненье,
И наши быстротечные года
Сливаются в единое свеченье,
Что шлёт другим галактикам Звезда.