Жестокий романс

Нагадала мне цыганка
дальний путь, казёный дом -
мол, как бледная поганка,
прозябать я буду в нём.

Ах, цыганка-хулиганка,
свой целковый - на, возьми.
Ждёт меня к восьми Таганка,
не успеть мне до восьми.

Ах, Москва - проспекты, зданья,
берега Москвы-реки...
От цыганьего гаданья
впору вешаться с тоски.

Впору вешаться, стреляться
или броситься под лёд,
иль под дрон попасть... Но статься,
снова будет недолёт.

Ах цыганка, ах смуглянка,
что накаркала ты мне...
Жизнь и так сплошная пьянка,
я топлю тоску в вине.

Город весь засыпан снегом,
я куда глаза бреду,
я б уехал к печенегам,
я уехал бы в Орду.

Или к половцам, хазарам
(ханты-манси - Чук и Гек),
я бы шлялса по базарам,
я жевал бы чебурек.

Я заказывал бы манты,
мне персидская княжна
ночью стягивала б унты,
миловидна и нежна...

Но царевны не видать мне,-
мне век воли не видать:
ведь цыганка в красном платье
умудрилась нагадать

жизни путь мой бестолковый,
и отнюдь не по злобЕ...
Так продался за целковый
бессудебью и судьбе.