Перекличка

Я в гостях. Они не мавры.
Да и я не жажду лавра.
Мясо есть и сборы чая.
Я в ночи стихи читаю.
И хранит Господь меня
у туземного огня.

Мы спешим со всех сторон
нашей маленькой планеты.
Радость где-то, где-то сон.
Где-то манго, где конфеты.
Там старик с поводырём
спят у речки-безымянки.

Сын с налобным фонарём
крест рисует со стремянки.
Ночь гудит как в поле улей.
На стене отметка пули.
Промелькнул горянки стан.
Зноем дышит Пакистан.

Стан в Мали. Жара с утра
горек кофе у костра.
Русский говор. Шум. Затвор.
Нефть рванулась на простор.
В чёрном негр и осетин.
Нефть пошла с глухих глубин.

Север чистит льды как сталь.
Неприступность. Холод. Даль.
Двадцать вёрст, и чуждый мир.
Зов Москвы летит в эфир.
Славлю вечный зов огня,
верность Родине храня.

Я кричу моим собратьям,
что на Дальнем в белых платьях,
в чёрных смокингах, под бриз
вальс танцуют «Жёлтый лист».
Межсезонье. Шейк и твист.
Загрустивший гармонист.

Чай в заснеженной Рязани.
И шампанское в Лозанне.
Мы и там, где трудно ныне,
где горят в огне святыни.
Перекличка? Зов иль крик?
Крик призывен, зов велик.

Я зову, и мне кричат.
Взгляд мадьярки, долгий взгляд.
Шум Дуная. Зов чужой.
Птичьи плачи над водой.
День тревожен, дальний край.
А в Никольске белый май…
2026 год.