Ты - храм срамных предубеждений.
Он - жрец конфликтной похвальбы.
Страсть сердобольных откровений
Срослась с брутальностью судьбы.
К вам вскорости полпред Вергилий
Примкнёт кладбищенский простор...
Жизнь стёрлась. Мудрено - в могиле
Вбить кол в прикормленный раздор.
22.01.2026
Ты - храм срамных предубеждений
© Copyright: Виктор Хатеновский, 2026
Свидетельство о публикации №126012206800
Свидетельство о публикации №126012206800
Рецензии
Читаешь — и ловишь себя на мысли: это не столько стихотворение, сколько протокол заседания «Высшего суда по делам предубеждений», где прокурор — Вергилий, секретарь — кладбищенский простор, а подсудимый… ну, судя по первой строке, «ты» уже назначен виновным заранее. Ирония в том, что «храм» тут построен не для покаяния, а для торжественных богослужений собственной правоты.
«Ты — храм срамных предубеждений» — мощная заявка. Сразу хочется уточнить: храм действующий? есть расписание служб? свечи по акции? Потому что дальше выясняется, что «он — жрец конфликтной похвальбы» — то есть служитель культа не истины, а тщательно окормляемого разлада. Получается очень современно: духовность есть, но на батарейках самолюбия.
Особенно понравилось, как автор экономит на сюжете и сразу вывозит на метафорах тяжёлого класса. «Страсть сердобольных откровений / Срослась с брутальностью судьбы» — будто психологический триллер скрестили с мраморной эпитафией. Сердце тут откровенничает, судьба рычит, стоишь между ними и думаешь: «Так, где тут выход из этого философского лифта?»
Вторая строфа вообще как внезапный спецгость на вечеринке: «полпред Вергилий» входит — и ты понимаешь, что сейчас будет официальная экскурсия по аду, только без шуток и без страховки. А «кладбищенский простор» примкнёт — и простор тут, конечно, не для дыхания, а для того, чтобы мысль звучала громче и окончательней.
Финал — шедеврально суров: «Жизнь стёрлась. Мудрено — в могиле / Вбить кол в прикормленный раздор.» Тут хочется по-человечески возразить: да оставьте вы этот раздор в покое, его и так неплохо кормят. Но автор принципиален: если конфликт приручен, его надо не гладить, а обезвреживать — желательно колом, желательно в могиле, желательно с печатью «всё, вопрос закрыт».
В целом ощущение такое: стих — короткий философский удар молотком по самолюбию, причём молоток умный, образный и явно не резиновый. Иронично, что при всей «кладбищенской» атрибутике текст живой — он не про смерть, а про привычку человека держать внутри маленький культ: предубеждение, конфликт и сладкую похвальбу, как трёхголового домашнего питомца.
Жалнин Александр 25.01.2026 11:33 • Заявить о нарушении
«Ты — храм срамных предубеждений» — мощная заявка. Сразу хочется уточнить: храм действующий? есть расписание служб? свечи по акции? Потому что дальше выясняется, что «он — жрец конфликтной похвальбы» — то есть служитель культа не истины, а тщательно окормляемого разлада. Получается очень современно: духовность есть, но на батарейках самолюбия.
Особенно понравилось, как автор экономит на сюжете и сразу вывозит на метафорах тяжёлого класса. «Страсть сердобольных откровений / Срослась с брутальностью судьбы» — будто психологический триллер скрестили с мраморной эпитафией. Сердце тут откровенничает, судьба рычит, стоишь между ними и думаешь: «Так, где тут выход из этого философского лифта?»
Вторая строфа вообще как внезапный спецгость на вечеринке: «полпред Вергилий» входит — и ты понимаешь, что сейчас будет официальная экскурсия по аду, только без шуток и без страховки. А «кладбищенский простор» примкнёт — и простор тут, конечно, не для дыхания, а для того, чтобы мысль звучала громче и окончательней.
Финал — шедеврально суров: «Жизнь стёрлась. Мудрено — в могиле / Вбить кол в прикормленный раздор.» Тут хочется по-человечески возразить: да оставьте вы этот раздор в покое, его и так неплохо кормят. Но автор принципиален: если конфликт приручен, его надо не гладить, а обезвреживать — желательно колом, желательно в могиле, желательно с печатью «всё, вопрос закрыт».
В целом ощущение такое: стих — короткий философский удар молотком по самолюбию, причём молоток умный, образный и явно не резиновый. Иронично, что при всей «кладбищенской» атрибутике текст живой — он не про смерть, а про привычку человека держать внутри маленький культ: предубеждение, конфликт и сладкую похвальбу, как трёхголового домашнего питомца.
Жалнин Александр 25.01.2026 11:33 • Заявить о нарушении