Двенадцать лет без дома

Двенадцать лет — как выстрел за спиною.
Граница. Дым. Чужая сторона.
А мой чердак, заросший тишиною,
Давно слизала дочиста война.

Там больше нет ни улиц, ни соседей,
Лишь битый камень, пепел да бурьян.
И город мой, как призрак, в небе бредит,
Сквозь чёрный, неразбавленный туман.

Там на углу росла когда-то липа,
И ключ в замке мне по-особенному пел…
Теперь там только ржавый скрежет хрипа
Да остовы сгоревших насмерть тел.

А мама ждёт... Но где теперь то «дома»?
В какой Исход её забросил рок?
Её лицо, до родинки знакомо,
За столько лет увидеть я не смог.

Она стареет в крохотном экране,
Я глажу пальцем гладкое стекло.
Мы оба — две песчинки в океане,
Которым наши судьбы разнесло.

Она молчит. Ей не хватает силы
Сказать о том, как страшно засыпать.
Она за эти годы всё простила,
Лишь одного не может — не скучать.

Лишь в трубке хрип — и рвётся расстоянье,
«Сынок, ты как?» — и я молчу в ответ.
Двенадцать лет — сплошное покаянье,
За то, что жив, а дома больше нет.

Меж нами — мили, минные поляны,
Чужие флаги, даты, поезда.
И ноют старые, невидимые раны,
Что не затянет время никогда.

На карте — только пятна от пожарищ,
Мой город стерт — и я потерян ввек.
Среди чужих дорог и кладбищ,
Я — просто безымянный человек.

Жизнь пронеслась разорванною лентой,
Где каждый кадр — обугленный сюжет.
Я стал на этой суше резидентом,
Хранящим в сердце то, чего уж нет.

Из той, другой, обугленной страны
Я уносил лишь память да вину.
Мы — дети необъявленной войны,
Ушедшие навеки в тишину.

И если я умру — пускай мне снится
Не райский сад, не золото небес,
А та земля, где стёрты все границы,
Где город мой из пепла вновь воскрес.

     22.01.2026