Куда летим?

Снова летим, снова волнуемся, снова всё перепроверяем. Кто знает, чем всё закончится? Но мы стараемся быть настроенными на позитив, удачный полёт и мягкую посадку. Поехали!

Мы с дочерью летим из Санкт-Петербурга в Омск. Билеты, документы, багаж — всё при нас. Но в аэропорту мы уже больше трёх часов. Рейсы то задерживаются, то отменяются, то переносятся. А те, кому нужно срочно улететь, толпятся у регистраторов, надеясь на любой скорый вылет.
Мы изрядно устали, но что поделать — ждём. Наконец объявляют регистрацию на наш рейс. Проходим её без проблем и вскоре окажемся на борту.
Когда рейсы задерживаются надолго, а потом начинается регистрация, мы, взволнованные и возбуждённые, иногда путаемся. Вот и на этот раз мы что-то перепутали. Что именно? Багаж. Разбираться с этим было некогда, нам велели взять его с собой и тащить на самолёт, а там что-нибудь придумают. Хорошо, что у нас был только чемодан.

Зайдя на борт, мы сели на свои места. Осталось только пристроить чемодан. К нам подошла стюардесса и с улыбкой объяснила, что в багажное отделение его переместить нельзя, поэтому нужно поставить рядом с собой, чтобы не мешал в проходе. Рядом с нами было свободное место, и мы обрадовались. Проблема вроде бы решилась сама собой.

Мы уже были готовы к полёту, но почему-то не взлетали. Стюардесса успокоила нас, сказав, что это временная задержка и скоро мы полетим.
Через пару минут в салон заходит представительный мужчина. Стюардесса с обворожительной улыбкой предлагает ему сесть рядом с нами и просит меня пододвинуть чемодан ближе к окну. Куда ближе, если он не впихуется, произнесли мы в голос с дочерью?  Я уступаю своё место, сажусь у прохода и ставлю чемодан боком. Всё удачно: дочь у окна, рядом опоздавший пассажир, а я с чемоданом у прохода.

Но тут одна дама, за ней и остальные начали возмущаться, что наш чемодан будет мешать им проходить. Как будто мы не летим, а решили прогуляться по самолёту. Но стюардесса быстро всех успокоила. Мы выдохнули и через несколько минут поднялись в небо.
Наш полёт проходит прекрасно. Вскоре мы разговорились с опоздавшим пассажиром. Он рассказал, что его рейс отменили и долго искали замену. Лететь он должен был срочно по работе, и хорошо, что на нашем борту оказалось место.

Мы коротали время за чтением книг, разгадыванием кроссвордов и беседами. По салону прошла стюардесса, предлагая воду. Мы взяли по бутылке, а наш сосед сказал: «Надо же, неделю назад летел, такого сервиса ещё не было». Мы с дочкой улыбнулись, и она добавила: «Всё меняется, скоро и обед принесут».

«Обед?» — удивился мужчина. «Ну да, обед», — подтвердила я. «Вот это да, тут лететь-то всего ничего», — мы переглянулись, но промолчали.
Прошло время, и нам принесли обед. Сосед удивился:
— Ничего не понимаю. Сначала вода, теперь обед. И летим мы долго.
— Нет, не долго, — ответила дочь. — Обед всегда приносят, когда половину пути пройдём.

Лицо соседа выражало такое удивление, что нам стало тревожно. Когда подошла стюардесса, я решила уточнить:
— Мы летим в Омск или…
— Да, в Омск, — подтвердила она.
Я выдохнула с облегчением, но сосед, взглянув на неё с яростью, воскликнул:
— Как в Омск? Я должен был лететь в Москву! У меня срочный полёт, меня там ждут!

Началось разбирательство. Выяснилось, что произошла ошибка. Но что теперь делать? Самолёт — не машина, его нельзя развернуть. Придётся долететь до Омска, а затем его отправят в Москву.
Весь оставшийся полёт наш сосед не произнёс ни слова. Перед посадкой к нему подошла стюардесса и сообщила, что в Омске его ждёт спецборт до Новосибирска, а оттуда ещё один до Москвы. По его виду было ясно, что его уже не волновало, куда и как он полетит дальше. Когда мы приземлились, мы попрощались с ним, обнялись с дочкой и сказали: «Хорошо, что мы прилетели туда, куда нужно, — в Омск!»