Сказка Леса

В краю, где ветры заметают след,
Где в скалах спит седой полночный свет,
Стоит замок, укрытый пеленой,
Забытый богом, временем, судьбой.

Там нет дорог — лишь тропы из камней,
И тени бродят призраков длинней.
Хозяин там — лесной седой колдун,
Хранитель древних и забытых рун.

Его глаза — как мох после дождя,
В них вечность смотрит, вдаль нас уводя.
Он в бороду вплетал живой туман,
И ведал правду, и ценил обман.

В его руках — корявый посох спёкся,
От крика птиц он в чаще уберегся.
Он слышит, как в земле растет трава,
И знает ветра тайные слова.

Он не из льда — он сделан из корней,
Из шепота берез и из теней.
Когда он дышит — клонятся дубы,
В его ладонях — нити чьей судьбы?

Он ждал того, кто принесет огонь,
Кто вложит искру в старую ладонь,
Чтобы леса, уснувшие во сне,
Проснулись вновь к неведомой весне.

Из града шумного, где камни и мосты,
Ушла девица собирать цветы.
В подоле платья — клевер и левкой,
Манила чаща дивной красотой.

Она шагнула под зеленый свод,
Где птица вещая на дереве поет.
За синим васильком, за искрой золотой —
И лес сомкнулся плотной пеленой.

Исчезла тропка в путанной траве,
Лишь блики солнца в русой голове.
Заплакал город где-то вдалеке,
Застыл венок, зажатый в кулаке.

А лес дышал. Скрипели береста,
И стали незнакомыми места.
Дева зовет — но эхо, как назло,
Её молитвы ветром унесло.

И вот в тени, где папоротник густ,
Раздался тихий, осторожный хруст.
Пред ней из мглы, сутул и многолик,
Предстал колдун — дремучий тот старик.

Его кафтан из шкур и из листвы,
Глаза светлее утренней совы.
Он молвил: «Что ж ты, дочка, забрела
В мои края, где спят колокола?

Зачем сорвала заповедный цвет?
Здесь для людей путей обратно нет.
Но если сердце чисто, как родник,
Тебе откроет тайну мой дневник...»

Она осталась. Городской наряд
Сменил лесной, причудливый обряд.
Колдун учил её читать по облакам,
Доверять не взору — лишь своим рукам.

«Смотри, — шептал он, — в капле есть ответ,
В ней отражён и тьмы, и жизни свет.
Не просто рви цветок — спроси его,
Зачем он пьёт земли живой вино».

Она училась слушать пульс камней,
И делать ночи звёздные длинней.
Варила зелье из полночных слёз,
Из тихих тайн, что ветер ей принёс.

Старик суров был, но в глазах его
Светилось предков древнее родство.
Он чахнул днём, как старый дряхлый вяз,
И ждал, чтоб дар его в душе её погас...

Нет, не погас — а вспыхнул с новой силой!
Он видел: дева искру затаила.
«Прими, — сказал он, — силу этих гор,
Лесов бескрайних вечный заговор.

Мой век испит. Уходит мой черёд,
Твой голос ныне чащу оживит.
Пусть лес тебя хозяйкой назовёт,
А посох мой — дорогу приоткроет».

Он передал ей власть над каждым корнем,
Над зверем диким и дождём упорным.
И в тот же миг, как стаял он в тумане,
Она проснулась в золотом сиянье.

Теперь не дева — мудрая душа,
Ступает лесом, мхом едва шурша.
И город тот, что в памяти затих,
Живёт в её лесных, волшебных снах.

Назвал её старик — Мирана,
В честь предрассветного тумана.
Когда ж последний слог заклятья
Затих в её лесных объятьях,

Колдун вздохнул, корой покрылся,
В столетний ясень превратился.
Лишь профиль старческий в изломе
Напоминал о прежнем доме.

Мирана посох подняла —
И чаща разом ожила!
По мановению руки
Помчались вспять лесные реки.

Она шептала — и цветы
Невиданной росли красы.
Медведь и волк к её ногам
Ложились, веря тем рукам.

Хранила дева тишину,
С небес притягивала луну,
И в граде старом говорили,
Что лес глаза вдруг приоткрыл:

Там изумрудный свет горит,
Там дух лесной с тобой звучит,
И правит там, мудра, сильна,
Хозяйка леса — тишина.

Так из девчонки городской,
Что шла за яркою травой,
Родилась та, чья власть и свет
Хранят сей мир от зла и бед.

Мирана правила лесами,
Сплетая росы с голосами
Проснувшихся поутру птиц,
Не зная горя и границ.

Но как-то раз, в тени ветвей,
Где пел безумно соловей,
Она увидела его —
Стрелка; и зверя своего.

Охотник был высок и смел,
Смотрел он вдаль сквозь тонкий прицел,
Но, встретив взгляд её лесной,
Забыл и лук, и путь домой.

В его глазах — костров огни,
В её — таинственные дни.
Сердца забились в унисон,
Разрушив чар столетний сон.

Мирана знала: долг зовёт,
Но в жилах пламя, а не лёд.
Она сложила посох свой
У ясеня, где спит былой

Колдун, чей дух её хранил,
И лес безмолвно их простил.
Она сменила власть над мглой
На счастье девы молодой.

Ушла из чащи, в мир людей,
Где свет костров и шум ветвей
Уже не магия, а жизнь,
Где двое в вечности сплелись.

Оставив трон из мха и грёз,
Она ушла тропою роз.
А лес? Он ждёт, он тихо спит,
И тайну их в себе хранит.