Формула справедливости

                «Как будто жизнь качнётся вправо,
                качнувшись влево»
                Иосиф Бродский

                (Экстракты)

                АННОТАЦИЯ
В быстро меняющемся мире, когда ломаются устои прежней жизни, люди чаще всего задаются вопросом: «А есть ли на свете справедливость?». Если вы разуверились в  существовании справедливости, это философское эссе для вас. В доступной форме здесь рассматриваются фундаментальные вопросы социально-философской мысли, которые не оставляли равнодушными многие поколения людей. «Что такое справедливость?». «Существуют ли для неё объективные критерии?». «Что конкретно является вершителем справедливости в обществе, основанном на корысти и выгоде?». Книга будет интересна всем, кто хочет получить ясные и исчерпывающие ответы на эти и подобные вопросы. Вы удивитесь, но справедливость в мире этом вершит то, что большинство людей ненавидит.

                ВВЕДЕНИЕ

Справедливость, является одним из самых важных понятий, которыми оперируют общественные науки. С древних времён о ней спорят философы и экономисты. В обычной же жизни каждый понимает справедливость по-своему, и естественно возникает вопрос, насколько объективно это понятие с научной точки зрения. Можно было бы махнуть на все теории рукой – ну, нет на свете справедливости! В животном мире (джунгли), куда ни глянь, все друг друга поедают. Слабый гибнет, сильный выживает – таков механизм естественного отбора. С другой стороны, спартанцы практиковали искусственный отбор, бросая новорожденных в пропасть, если те не соответствовали их представлениям о человеке-воине. Возможно, при этом они и всех своих потенциальных философов уничтожили, а потом страдали от неустройства жизни. Кстати, и в этом есть элемент справедливости.

Многие путают справедливость с добротой или гуманностью, но это разные понятия. Для отдельного человека справедливость скорее подобна определённой реакции среды обитания или общества на его действия. Вспоминаем фразу из детства: «получил по заслугам». Согласно древнегреческой мифологии, богиня справедливости Астрея сначала жила среди людей, но затем разочаровалась в них и вознеслась на небо, где превратилась в созвездие. Нет сомнений, люди часто бывают несправедливы. И как же в результате их взаимодействия может возникнуть справедливость? Парадокс? Нет, скорее закономерность. Равнодействующая всех несправедливостей людей, преследующих только свои интересы, подобна той силе, «что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Она действительно может приводить к некоторой глобальной справедливости в обществе, основанном на корысти. Причём эта справедливость реализуется независимо от воли отдельного человека, если выполнены вполне определённые условия. Кто сталкивался с уравнениями высшей математики, тот знает, что их решения зависят от начальных и граничных условий. А кто не сталкивался, может расслабиться потому, что высшей математики здесь не будет.

Если судить о животном мире, то там всё происходит и развивается по законам природы, и поэтому справедливо. Мы же не будем здесь обсуждать проблемы кроликов. Заметим только, что попытки человека установить справедливость в мире животных всегда заканчивались зоопарком и клетками. При этом, чтобы кормить хищников, всё равно приходилось кого-то убивать. Никто не хочет, чтобы общество людей было подобно зоопарку. Все хотят свободы и справедливости. Разве это слишком много?

Справедливость нас будет интересовать с точки зрения общественного устройства, которое является неким искусственным образованием со своими законами и правилами, скажем сразу, далёкими от законов и правил древнегреческой Спарты. Некоторые законы (юридические) устанавливаются людьми, они требуют наличия стражей порядка и судей. Другие законы, возникающие в результате взаимодействия людей (например, экономические), подобны законам природы и не зависят от воли отдельного человека. Мы покажем, что при определенных условиях, созданных государством, эти другие законы могут вершить справедливость в мире людей автоматически.

Всех прежде всего интересует, какой конкретно механизм является вершителем справедливости в современном мире, где правит корысть и выгода? Никто не сомневается, что несправедливые общественные устройства существовали, и даже существует в наши дни. Кровавый абсолютизм, расизм, рабство, эксплуатация детей... Всё это было относительно недавно в чудовищных масштабах. Сейчас масштабы зла значительно уменьшились. Выходит, если рассуждать от противного, мир вроде бы становится справедливее... Как и почему, вот в чём вопрос!

Что касается юридических законов, это не законы природы, которые нельзя нарушить! К тому же, все люди разные, и довольно часто кто-то кое-где у нас порой... Если страна богата, и полиция хорошо работает, то люди чувствуют себя защищёнными. Но это ещё не значит, что с вами не может случиться беда однажды в тёмном переулке. Нужно быть осторожным. Потому что люди разные. Кстати, хорошо это или плохо? Может показаться, что было бы лучше, если бы все люди были одинаковыми. Тогда – всем поровну, и нет проблемы со справедливостью. Но это не так. Различия - благо. И мы в этом убедимся.

А как быть с эксплуатацией трудового народа при капитализме, о которой так долго говорили большевики? Какая же при этом может быть справедливость? Чтобы разобраться в этом вопросе, нам придётся немного покопаться в рассуждениях классиков марксизма о теории заработной платы. Они утверждали, что стоимость труда в свободной рыночной экономике следует приравнять к затратам на воспроизведение рабочей силы, иными словами, минимальной зарплате, позволяющей выжить. Вы согласны с этим утверждением? Сомневаетесь? Тогда мы обязательно найдём ошибку. 

Проблема распределения общественных благ подробно рассматривалась в книге Джона Роулза «Теория справедливости». Роулз предлагал установить в государстве приемлемые для всех граждан моральные принципы, используя так называемую гипотетическую «вуаль неведения». Нечто вроде общественного договора. Здесь мы используем другой подход, в котором справедливость в обществе должна реализоваться самостоятельно подобно экономическим законам. Экономический закон справедливости? Почему бы и нет? Но он работает только при вполне определённой организации общественного устройства (ничего такого, чего бы уже не было в этом мире). При этом справедливость может быть оценена с помощью объективных критериев.

Это философское эссе является продолжением заметок натуралиста-исследователя, изложенных ранее в книге «Сирены и тернии Полудня». Здесь дилемма капитализм-социализм рассмотрена с точки зрения справедливости – важнейшей категории социально-философской мысли. В предлагаемых текстах нет сложных формул и отпугивающих терминов. Это не научная статья, а, скорее, непринужденное, но самодостаточное повествование о главном в социологии, философии и экономике. Мы, живущие во время книг, не испытываем недостатка в популярных изданиях по этой теме. Может возникнуть вопрос: зачем ещё одно? Дело в том, что популярные издания, как правило, представляют идеологию определённой политической силы, левой или правой. А истина любит золотую середину. Поэтому, чтобы не заблудиться в лабиринте левых и правых идей, нужен надёжный попутчик. Таким попутчиком или, скорее, путеводной нитью для нас будет справедливость.

Часть I. Между свободой и равенством

Здесь мы узнаем, что справедливость бывает разной, точнее - двух родов. Выясним, как в обществе эгоистов появляются справедливые цены, и почему со временем реальность так плохо описывается классической моделью. Мы также поймём главное, чем экономика отличается от естественных наук.



Сначала нам нужно дать пару скучных определений, только самых необходимых, чтобы было о чём разговаривать. Мы будем исходить из принципа равных основных свобод для всех. Справедливо? Нет сомнений. Но все люди разные и, как правило, они находятся в разных условиях. Поэтому свобод больше у тех, кто имеет больше денег. И тут мы уже начали сомневаться в справедливости... Поэтому займёмся определениями.

В самом общем случае справедливость требует соответствия деяния и воздаяния. Отсутствие такого соответствия говорит о наличии несправедливости. Древние различали два рода справедливости. Первый род относится не к людям, а к результатам их деяний. Например, цена товара должна соответствовать его ценности, а зарплата – результатам труда. Вспоминаем лозунг французских социалистов времён Сен-Симона, закреплённый затем в Конституции СССР: «Каждому – по труду!». Поскольку этот род требует некоего уравнивания (зарплаты результатам труда и т.п.), его часто называют уравнительной справедливостью. Не совсем удачное название потому, что может возникнуть путаница с уравниловкой (всем поровну), которая противоречит «Каждому – по труду». Поэтому мы чаще будем называть такую справедливость прямой справедливостью или справедливостью первого рода. Как она реализуется и проявляет себя в экономике, мы рассмотрим здесь ниже.

Справедливость второго рода, которую часто называют распределительной, но мы будем назвать её социальной справедливостью, требует учета неравенства людей. Например, человек на жизнь не наработал потому, что не может по разным причинам, но государство его поддерживает, точно так же, как мы кормим домашних собак и кошек (тех ещё бездельников!). Другой пример: государственные расходы на тех, кто ещё не заслужил, но потенциально может. Их полезно рассматривать как инвестиции в будущее. Мы избегаем названия «распределительная справедливость» просто потому, что распределение благ есть и в справедливости первого рода (прямой справедливости), но оно имеет иную природу.

Приведём ещё один пример социальной справедливости. Не все знают про платные «Веревочные кровати» (Two-Penny Hangover) в лондонских ночлежках. Эти «кровати» мало чем отличались от бельевых верёвок, натянутых на уровне чуть ниже плеч. На них люди и висели всю ночь, не снимая одежд, подобно матрасам. Это был самый дешевый вариант ночлега до тех пор, пока в середине XX века государство не стало предоставлять бесплатные койки. Но средства на бесплатные койки не появились из воздуха.

На первый взгляд, обе справедливости (прямая и социальная) не могут реализоваться одновременно. Более того, любой школьник сразу заметит, что они противоречат друг другу. Или мы платим по труду, или перераспределяем кому-то сверх того, что он заработал, недооценивая труд другого человека, творя несправедливость (распространённый аргумент среди либертарианцев). Мы увидим, что на самом деле это не так, и социальная справедливость играет важную роль для автоматического осуществления в обществе прямой справедливости. Дело в том, что экономика не является некой статической системой. На самом деле, она гибкая (сильно зависит от ряда параметров), и ей присуща нетривиальная динамика.

Поговорим чуть подробнее о том, как может реализоваться прямая справедливость в обществе с рыночной (классически!) экономикой, где каждый преследует только свой интерес, а вмешательство государства в экономику минимизировано (модель Адама Смита и Давида Рикардо). Нас больше всего волнует соответствие цены товара его ценности, а зарплаты – результатам труда. Прежде всего, мы должны осознать, что существуют только два объективных способа распределения благ, полученных в результате общественного руда: либо всем поровну, либо то, что получается на основании действия объективных экономических законов. Все остальные способы распределения субъективны (это ещё не означает, что они плохие!). Экономические законы, скорее, подобны законам природы, чем юридическим законам. Они осуществляются автоматически (без суда и следствия), но только при определённых условиях.

Отбросим пока субъективные способы распределения потому, что сами они точно не приведут нас к «каждому – по труду» или к справедливой пропорции цен, когда «цена равняется ценности». Поскольку рабочую силу тоже можно рассматривать как некий особый товар, а соответствующую ей зарплату – как цену рабочей силы, поучительно исследовать сначала проблему справедливых цен на обычные товары. Затем, на этом простом примере, мы сможем понять, как правильно определить ценность труда.

Какие именно экономические законы распределяют блага в рыночном царстве, где у каждого есть свобода производить, но при этом каждый преследует только свою выгоду? Сообщество эгоистов это уже не «джунгли», здесь другие законы. Смит и Рикардо постулировали «невидимую руку» рынка, которая гармонизирует частные интересы с общественным благом. Нас же интересуют доказательства справедливости цен на товары, и нахождение условий, при которых эта справедливость может реализоваться. Термин «невидимая рука» не раз появлялся и в либеральной перестроечной публицистике, но о том, что собой представляет эта невидимая рука рынка на самом деле, умалчивалось по вполне понятным причинам. Отметим положительную мотивацию классической модели – каждый преследует свою выгоду и она на благо общества. Потому что больше всего денег можно получить за то, что нужней всего!

Итак, невидимая рука рынка, что это такое? Основой рынка является свобода производить и продавать то, что не запрещено. Отсюда и название – свободный рынок. Но! Свобода не означает, что всё дозволено. Существуют законы юридические, например, нельзя убивать и грабить людей. Нельзя просто прийти и отнять только потому, что ты сильнее (кстати, в джунглях это дозволено) или ты представляешь коррумпированную власть (рэкет). Это уже не абсолютно свободный рынок! Юридические законы немного ограничивают свободу, но иначе нельзя. Вспоминаем, либерализм и начинался с ограничения свободы сильных мира сего ради свободы остальных. Если на рынке разрешить всё, то очень скоро свободного рынка не станет. The Winner Takes It All! Победитель забирает всё, включая нашу свободу, и мы возвращаемся в некое подобие феодального строя.

Классики экономики предполагали, что приведенных выше ограничений на свободу рынка вполне достаточно. Их аргументы просты и хорошо известны. Высокие цены на какой-то товар побуждают других участников рынка его производить. Конкуренция растёт, а цены падают и стремятся к некоторой объективной характеристике, называемой стоимостью. Она напрямую связана с издержками производства. Когда цена падает ниже стоимости, производить этот товар становится не выгодно, и участники рынка переключается на другие товары. При этом цена идёт вверх, а потом снова вниз. Наступает динамическое равновесие, когда цена на товар слабо меняется вблизи некой усреднённой величины, которую и называют стоимостью. В этом заключается суть так называемого экономического закона стоимости. Его действие подобно эффекту отрицательной обратной связи (высокие цены на товар побуждают его производить, в результате чего цена падает), который часто используется в электронике, технике и даже в сантехнике. Для нас важно, что эта отрицательная обратная связь выводит экономику на некий динамический режим, при котором цена товара близка к его стоимости.

Подчеркнём, что цену обычного товара производитель хочет завысить, и только благодаря конкуренции с другими такими же производителями она падает до некоторого предела, ниже которого производить товар становится не выгодным. Конкретная цена у некоторых продавцов может быть немного выше или немного ниже стоимости, но отличия цены от стоимости малы. Подобные рассуждения использовали классики марксизма для определения и стоимости рабочей силы. Немного ниже мы обсудим их правомерность. Здесь же запоминаем, что цены субъективны, а стоимость объективна.

Закон стоимости является регулятором производства, именно он решает что производить. Кроме того, этот объективный экономический закон создаёт почти идеальную пропорцию цен на разные товары, при условии, что производителей много. Но с точки зрения прямой справедливости очень важно то, что он автоматически приводит цену на товар в соответствие с его объективной характеристикой – стоимостью. А цены, близкие к соответствующей стоимости, называют справедливыми. Итак, мы приходим к важному выводу: в условиях, когда на рынке выполняется экономический закон стоимости, прямая справедливость для цен на товары осуществляется автоматически!

Действительно, ведь при этом происходит выравнивание цены и стоимости (ценности). Срабатывает также аналогия с миром природы и её законами: то, что происходит в соответствии с законами экономики, должно быть справедливым. И смысл закона стоимости вполне соответствует справедливости первого рода, когда мы рассматриваем цену товара и его ценность. Когда на рынке появляется новый товар, требуется некоторое время, чтобы его цена опустилась к его реальной стоимости. В течение этого времени производитель нового получает сверхприбыль, и в этом тоже есть доля справедливости. Так что же, выходит, всё-таки есть справедливость при капитализме? Хотя бы для цен на обычные товары?

Всё гладко на бумаге. Закон стоимости предполагает наличие на рынке сильной конкуренции производителей. Именно конкуренция и является той невидимой рукой рынка. Производителей должно быть много и они должны бороться за покупателя. Если на рынке есть только один продавец, он может установить на товар сверхвысокую цену, не соответствующую его ценности (ещё не факт, что по этой цене будут покупать). Такая ситуация не только возможна, она уже случалась в истории западной цивилизации, и она имеет прямое отношение к Великой депрессии США (1929 г. – 1933 г.). Экономическая депрессия возникает по одной очень простой причине – крупные корпорации (победители капиталистического соревнования) монополизировали рынок. В результате, монопольные цены на товары не соответствуют их реальной стоимости и затратам на рабочую силу (зарплатам). Они значительно выше. А когда зарплаты не соразмерны ценам, рабочие не в состоянии покупать товары, произведенные ими или другими рабочими. Производство сокращается, так как никто не покупает. Рабочих увольняют. При этом покупателей становится ещё меньше. И так далее. Это уже эффект положительной обратной связи, приводящий к неустойчивости системы.

На музыкальных концертах, проводимых под открытым небом, эффект положительной обратной связи часто проявляет себя в виде ужасных звуков, при этом электронная аппаратура идёт вразнос. Это случается когда усиленный сигнал с динамика попадает в микрофон и снова усиливается. Запоминаем: отрицательная обратная связь поддерживает рабочий режим и делает систему устойчивой, а положительная обратная связь вызывает неустойчивость и разрушение.

О том, как США выходили из Великой депрессии можно почитать почти в любой книге по истории экономических идей. Государство вынуждено было вмешаться в экономику, но рычаги и методы его были противоположны тому, что было при административном социализме в СССР. Здесь мы отметим лишь антитрестовские законы, запрет демпинга, дробление корпораций, и (важно!) социальные проекты.

В чём же заключались ошибки классической модели свободного рынка? Первая ошибка: эта модель предполагала, что никто не будет продавать себе во вред. Вспоминаем «каждый преследует лишь свою выгоду». Вполне разумное предположение для общества недальновидных эгоистов. Но люди хитры, и продажа товара по ценам ниже себестоимости (демпинг), себе во вред, часто использовалась крупными компаниями для уничтожения конкурентов. Впоследствии, убытки от демпинга компенсировались монопольными ценами. В природе животные так себя не ведут!

Вторая ошибка: классическая модель предполагает независимость производителей, преследующих только свою выгоду. Они должны конкурировать! Но оказалось, что люди, кроме необходимого эгоизма, побуждающего производить, склонны к сговору, фиксирующему цены. В результате этого, образуются корпорации, которые несут опасность не только для рынка, но и для самого государства. Выходит так, что капиталисты, изначально заинтересованные в свободе производить, не хотят играть по правилам, и в конечном итоге сами уничтожают эту свободу. Эгоизм оказался сильнее справедливости. Права была Астрея, ах как права!

Что делать? Маркс и Энгельс предлагали ничего не делать со свободной экономикой, поскольку всё, в конце концов, должно закончиться одной монополией, при этом государство выступит в качестве единого совокупного капиталиста. А затем, демократическим путём или силой, к власти придёт пролетариат и начнёт распределять «по справедливости» сам. При этом экономический закон стоимости умирает, ввиду отсутствия конкуренции. Вместо денег – человеко-часы, или трудодни. Прочие прелести административного социализма тоже не за горами. В отличие от Маркса и Энгельса, Ленин не хотел ждать конца капитализма, и в свой работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916 г.) предлагал подталкивать монополизацию экономики. Забавно, что при этом он называл монополистический капитализм загнивающим и умирающим. Чем хуже, тем лучше?!

Несмотря на приведенные выше две ошибки, классическая экономическая модель весьма привлекательна, как некая основа для реальной экономической системы. Она обеспечивает мотивацию к труду (свобода и жадность), справедливые цены (конкуренция), и, как мы увидим ниже, справедливое распределение результатов труда. Эта модель очень хороша своими выводами. Плоха реальность, которая не хочет соответствовать модели на больших временах.

В естественных науках мы привыкли отбрасывать теоретическую модель, если она не соответствует результатам эксперимента. Но экономика это не наука об описании реальности. Это наука о том, как изменить реальность, чтоб она соответствовала нашим представлениям о добре и зле, и о справедливости. Почему бы не исправить те две ошибки, запретив законодательно демпинг, и узаконив четвертование корпораций? К этому ещё можно добавить любые другие усилия государства для поддержания конкуренции (об этом мы ещё поговорим ниже). Кстати, именно такими методами правительство США и выводило экономику страны из Великой депрессии. И в этом заключается экономическая позиция неолиберализма – ограничение свободы сильных игроков ради свободы остальных. Поэтому, либерализм — это политическая концепция справедливости (Джон Роулз). Переходя к следующей части повествования, подчеркнём важные выводы:

Справедливые цены в рыночной экономике возникают на основании экономического закона стоимости только при наличии сильной конкуренции. Без определённых усилий государства по поддержанию конкуренции свободный рынок неустойчив и со временем приводит к экономической депрессии.

Часть II. Справедливость и эксплуатация

Здесь мы рассмотрим проблему стоимости труда в рыночной экономике и обнаружим основную ошибку классиков марксизма. Попутно выяснится, что различия между работниками способствуют повышению зарплат и осуществлению справедливости.

Выше мы убедились, что цены на обычные товары в рыночной экономике оказываются справедливыми в глобальном смысле, только если на рынке присутствует невидимая рука – сильная конкуренция производителей. А как обстоит дело с другим «товаром» – рабочей силой? Ведь конкуренция между работниками, а их – тьма, должна уменьшать цену труда. Тут мне вспоминается «Железный закон заработной платы» Рикардо: при росте зарплаты рабочие будут заводить больше детей, что, через некоторое время, усилит конкуренцию и приведёт к падению зарплаты. Жизнь показала, что зарплаты выросли, а детей больше не стало. И как же свободная экономика обеспечит нам «каждому – по труду»? Ведь обвинительное слово эксплуатация не просто так появилось в трудах Маркса и Энгельса.

С рабочей силой ситуация оказывается намного сложней, чем с обычными товарами, вопреки утверждениям классиков марксизма. Она является товаром особым. Обычный товар капиталист продаёт, и цену его он старается завысить. Конкуренция между капиталистами понижает цену до некоторого предела равного его стоимости. А рабочую силу капиталист покупает, и поэтому её цену он стремится занизить. А как же иначе? И занижать он её может до предела равного затратам на воспроизводство рабочей силы, иными словами, прожиточному минимуму. Этот нижний предел, по аналогии с обычными товарами, и был ошибочно назван Марксом и Энгельсом стоимостью рабочей силы.

Именно так, говорил Энгельс в «Принципах коммунизма», должно происходить при свободной конкуренции, которую он почему-то приравнивал к господству крупной промышленности. Наверное, он имел в виду «высшую» стадию капитализма по Ленину. И да, в этом случае мы явно имеем дело с эксплуатацией. Но при господстве крупной промышленности нет свободной конкуренции! По определению. Допустим даже, что у вас есть такое желание стать конкурентом некоего крупного производства. А как насчёт ваших возможностей? А если ещё на рынке господствуют корпорации и тресты, то такой капитализм загнивает и умирает даже по наблюдениям Ленина. Подобная путанность весьма характерна для классиков марксизма.

У Рикардо прожиточный минимум был назван «естественной ценой труда», но у него есть и «рыночная цена труда» — плата, учитывающая спрос и предложения. В тех же «Принципах коммунизма» у Энгельса приведена очень интересная фраза: «Труд – такой же товар, как и всякий другой, и цена его определяется теми же законами, как цена всякого другого товара». Но у Энгельса экономический закон заработной платы сводится к тому, что цена рабочей силы немного колеблется, подобно цене на обычные товары, но в среднем рабочий получает не больше и не меньше, чем прожиточный минимум (!). Выходит, прожиточный минимум и есть стоимость рабочей силы?

На первый взгляд это утверждение Энгельса кажется разумным. Всё, чем обладает рабочий, это его способность трудиться и тем самым приносить доход для капиталиста. Эту способность рабочий хочет продать, а капиталист — купить. Очень похоже на ситуацию с обычными товарами. Таких продавцов труда много, поэтому конкуренция между ними опустит цену рабочей силы до естественного минимума. Почему же в современном капитализме работники получают значительно больше «естественной цены»? В чём же ошиблись Маркс и Энгельс? Не призрак же коммунизма так напугал капиталистов. Ведь прошло уже более 30 лет, как он перестал бродить по Европе и Азии.

Маркс и Энгельс считали рабочую силу буквально подобной обычному товару и учитывали только затраты на её воспроизведение. Но это не верно. Ошибка заключается в том, что данное ими определение стоимости труда (прожиточный минимум) никак не учитывает результаты труда! Ведь «каждому – по труду» подразумевает сравнение результатов труда. От них и нужно отталкиваться при определении стоимости труда. Любой обычный товар уже являет собой результат труда. А способность к труду это ещё не результат труда, и поэтому не является товаром. Работник должен сделать что-то конкретное, имеющее ценность. Например, дворник должен каждое утро подметать улицу, рабочий должен за день сделать некоторое количество деталей. Певец должен спеть, и получить деньги за то, что хорошо спел. Способность петь есть у многих, но деньги она приносит не всегда.

Очевидно, что «естественная цена» рабочей силы у Рикардо и её стоимость у марксистов (прожиточный минимум) никак не учитывает не только результаты труда, но и само производство! А именно они и должны определять стоимость труда. Если мы хотим, что бы в экономике реализовалось «каждому – по труду», то нам надо принять в расчёт результаты труда. Стоимость должна быть связана с пользой, которую приносит работник, участвуя в процессе производства товаров. А у классиков трудовая теория стоимости никак не связана с результатами труда. Чудеса!

Конкуренция между работниками не может поднять цену их рабочей силы, в этом правы и Рикардо и Энгельс. Поэтому нам надо рассмотреть другие виды конкуренций, возникающие в экономике капитализма. А их имеется ещё как минимум две: конкуренция между разными производителями одного и того же товара (капиталистами), и особая конкуренция, возникающая между хозяином производства и достаточно образованным наёмным работником. Простейший и часто обсуждаемый пример: хороший повар может уйти от хозяина ресторана, и открыть свой ресторан, который будет конкурировать с предыдущим. Эти два вида конкуренций могут повысить цену труда существенно выше «естественной цены», но только при определенных условиях.

И тут внимательный наблюдатель заметит, что для цены рабочей силы существует ещё и некий верхний предел, выше которого производство становится не выгодным капиталисту. Этот предел естественно связан с результатами труда и с производством. Поэтому, именно его и следует назвать стоимостью рассматриваемой рабочей силы, по аналогии с обычными товарами. Ведь там тоже при переходе цены за некий предел производство становилось убыточным. Разбираемся дальше... Но сначала подчеркнём первое существенное отличие труда от обычного товара:

В отличие от цены обычного товара, у цены любого конкретного труда есть два предельных значения: верхнее и нижнее. При переходе за эти границы либо производство становится убыточным, либо работник не выживает.

(Полностью это эссе можно прочитать на Литресе)