Я так хочу

Я так хочу, чтоб раскололось солнце,
Окрасив небосвод в кровавые тона,
Чтоб огненные глыбы с небосклона
Подняли волны, чтоб смыть все города.

Чтоб рухнули в пучину все небоскрёбы,
А с ними власть, где совесть лишь обман,
И где вершитель чужих, чуждых судеб
Стал прахом, как плата за его обман.

Чтоб волны, вздыбленные яростью распада,
Сметали яхты, как бич от праздности и зла,
А с ними те, чей пир что в золотом угаре
Был оплачен за счёт чужого горя и стола.

Земля пусть треснет под ложью и пороком,
Поглотит цирк, где рай был сдан в аренду,
Где за глянцем слёзы, где для «малых сих»
Был заклеен скотчем рот перед обеднею.

Пускай погаснут все экраны, что бред несли,
И глянец истлеет, как плёнка на огне,
Исчезнут их понты и канут в бездну бренды,
Чтобы иная жизнь, как новая глава во мгле.

В этой мгле, где пепел стал воздухом,
Где рухнул мир витрин, личин и цен,
Пробьётся луч не силой, не расчётом,
А тем, кто выжил, не предав людей.

Кто устоял не яростью и властью,
А простотой, без масок и щитов,
Кто делился хлебом, кровом, счастьем,
И верил в совесть больше, чем в закон.

Пусть в мире новом, суровом и прямом,
Где рангов нет, счетов и громких званий,
В цене лишь ремесло, а слово как закон
Ладоней, узнавших цену рукопожатий.

Успех измерят не длиною лимузина,
А длиной руки, протянутой врагу,
Не блеском яхт и витринного глянца,
А глубиной души, что разделяет боль.

Старый мир, прогнивший от показухи,
Померкнет, как истлевший глянец страниц,
Где пустота была под пудрой звука,
Исчезнет навсегда, канув в не бытье.

Всё это, чтобы смыть несправедливость,
Дать голос тем, чья правда была тиха,
Чтобы дух людской, расправленный от кривды,
Вздохнул впервые полной грудью, без греха.

Чтоб совесть стала мерилом главным,
А не толщиной кошелька со связями,
Чтоб каждый был по праву сильным,
Не деньгами, а честными делами и сердцем чистым.

Я так хочу.
Но знаю, мера страшная.

Пока же солнце цело,
Пока наш мир живёт по-старому,
Нужен иной исход.

Ведь гибель мира
Запредельная цена.