Последняя Любовь

(Вздох) Вот и всё, опять один. Этот мир… он не для жизни, он для смерти. И даже смерть здесь какая-то… неправильная, живые мертвецы. А я… я вроде как живой, но чувствую себя мёртвым. С тех пор, как… как её не стало, мы встретились, когда всё уже рушилось, когда крики отчаяния стали обыденностью, а запах разложения ароматом. Я думал, что уже ничего не чувствую, что сердце моё превратилось в камень, застывший в вечной мерзлоте этого ада. А потом увидел её, в её глазах был такой свет… такой отчаянный, но такой настоящий свет. Как будто она одна ещё помнила, что такое быть живой, что такое дышать полной грудью, а не задыхаться от страха. Мы прятались в подвалах, заваленных обломками, в заброшенных церквях, где иконы смотрели на нас с немым укором. Делили последний глоток воды из ржавой трубы, последний, плесневелый кусок консервы, который казался нам пиром. Каждый рассвет был чудом, вырванным из лап тьмы, каждый закат прощанием с ещё одним днём, который мы смогли пережить. Я знал, что это ненадолго, знал что рано или поздно они нас найдут, эти твари, что когда-то были людьми. Но мне было всё равно, потому что с ней… с ней я снова почувствовал себя человеком. Я мог говорить с ней, делиться крохами воспоминаний о мире, которого больше нет, смеяться над абсурдностью нашего существования, даже плакать, когда боль становилась невыносимой. Она была моим якорем в этом шторме безумия, моей единственной нитью, связывающей меня с чем-то… чистым. Я помню, как она спала, прижавшись ко мне в холодном, сыром убежище. Её дыхание было таким лёгким, таким хрупким, как крыло бабочки, готовое сломаться от малейшего дуновения. И я клялся себе, что защищу её, что не дам им добраться до неё, что порву их на части своими руками, если понадобится. Глупец, как будто я мог остановить эту волну, эту чуму, что пожирала мир. И вот, тот день,  до сих пор слышу их вой, он проникал сквозь стены, сквозь кости, прямо в мозг, заставляя дрожать каждую клетку. Мы знали, что это конец, мы смотрели друг на друга, и в её глазах была не паника, а… понимание. И любовь, такая сильная, такая всепоглощающая, что я чуть не задохнулся от её тяжести. Она сжала мою руку, её пальцы были холодными, но её взгляд горел. Я бился с зомби, как зверь, загнанный в угол, как сумасшедший, потерявший последнюю нить рассудка. Я видел, как их гнилые руки, покрытые язвами и гноем, тянутся к ней, как их пустые, голодные глаза устремлены на неё. Я слышал её крик, он до сих пор звучит у меня в ушах. Острый, как осколок стекла, пронзающий каждую клеточку моего существа, разрывающий тишину моего отчаяния. Я видел, как они… как они её… (Пауза, глубокий, прерывистый вдох, дрожащий голос) Рвали её на части, как её свет, её жизнь, угасала на моих глазах, пока я не мог ничего сделать, не успевал... Я не знаю, как я выжил, наверное это проклятие, проклятие жить, когда она мертва, проклятие помнить, помнить её смех, её прикосновения, её запах, который был слаще любого цветка. Помнить её глаза, полные света, который погас навсегда. Теперь я просто хожу, брожу по этим руинам, как призрак, как тень, потерявшая своё тело. Ищу её, в каждом разрушенном доме, в каждом пустом переулке, в каждом шелесте ветра, который кажется мне её шёпотом. Ищу её тень, её эхо, её отголосок в этом мёртвом мире. Я знаю, что это бессмысленно, знаю что она не вернётся. Но я не могу остановиться, потому что если я остановлюсь, то перестану чувствовать. А если перестану чувствовать, то умру, по-настоящему...