Воскреснув для тебя земной любовью

В его глазах я чувствую тепло.
Не стуж бескрайних чёрствые подолы.
Не тот огонь, что адово печёт,
Собой сжигая смысла ореолы.

В его руках — нет колкости цепей.
И звона едкого, их лязга, тоже нет.
Там нежности невиданной зерно.
И из него произрастет первый свет.

В его душе, не тронутой войной,
Не залитой по горловину спесью —
Садов бескрайних чудится узор,
И жизнь струится чуткой пташьей песней.

Он будто бы совсем, совсем другой.
Такой, каких не воздают наградой.
За путь, что пройден был во тьме слепой.
За все круги, в проклятье чёрном смрада.

Такой, что с ним, вся суть моя кровит.
Такой, что я себя же ненавижу.
За черствость, от бесчисленных обид.
За морось, что сквозит в словах простывших.

Такой, каких рукой не сотворить.
Дыханием небес одних лишь только.

Как я хотела бы тебя суметь сберечь,
От яда жгучего моей дурной издёвки.

И щит бросая на чумную земь,
Из рук роня клинок, в слезах увязши,
Предстать бы пред тобой тем самым «я»,
Что виделось когда-то настоящим.

И никогда уже не попросить,
Иной тропы, у неба, ночью горькой.
Ты научи, пожалуйста, любить.
Калеку-воина, распятого смиреньем.

Звездой взойдя над чернью пустоты,
Путь укажи из лабиринта боли.

И я приду, на зов, из вечной тьмы.
Воскреснув для тебя земной любовью…