Былина про реку Дунай

Да как в стольном граде Киеве
Столова;ние да был знатный пир,
Что у сударя у Владимира
Где гулял и стар и млад богатырь.
Там столы от обилия ломятся,
От изысков от разных и явств,
А полати узором полощутся
Да богатством от разных убранств.
Там на сводах орнаменты жарки,
Где диковинны поют птицы,
Расписные изрезаны арки,
Там, где солнце с луною томится.
Белоснежны и камены своды
Так крепки, словно княжицка власть,
Неподвластны они непогоде,
Не берёт их и злая напасть.

Да по горнице да по светлой
Ходит князь один сокрушается,
Что у всех бояр жёны с детками,
Только он, как бобы;ль, всё качается.
"Гой еси вы князья, да бояре,
Здравы будьте да дайте ответ,
Где жену мне достать государю?
Чтобы бе;ло лицо, словно снег,
Аки соболи чёрны брови,
Будто маков цвет ягодицы, (1)
Чтобы ста;тна была и здорова,
Удала;, хороша полени;ца." (2)

Со стола одного да от княжьего,
Дан ответ ему голосом зычным:
"В Золотой Орде (3) есть красавишна
Королевична, что прилична.
Что красна собой в своём тереме,
За триде;сять замками булатными,
И знатна она своим племенем,
И умом свершна;, станом статна.
Ясны очи её, как у сокола,
Афросинией (4) кличет сам батюшка,
Чтобы дело венчания скорое
Посылай ты Дуная к ней свататься".

Скоро сказы лишь могут так сказывать,
Да дела быстрей так не делать,
Едет сватом Дунай разудалый,
Как девицу добыть всё кумекал.
Обучался он делу то ратному
Почти целых двенадцать годков,
У Литовского князя он знатно
Был на службе средь их мастеров.
Там с красивишной дочкою первой
Полюбовничал ведая счастье,
Обещались друг другу быть верным,
С королевичной той, да Настасьей.
А теперь ему младшую в жёны
Отвести во престольный бы в град,
Да не шибко в делах был учёный
Потому и Добрыня (5) с ним брат.
Он, Дунай, не из знатного рода
И как свату ему нет хвалы,
Было мало честивых походов,
Не сносить ему знать головы.
Да и княже Владимир престольный
Не совсем королевская кровь -
Сын от князя с рабой подневольной (6)
Не сокрыть эту правду и боль.

Как и жда;лось такое случилось,
Не отдал свою дочь им король,
С богатырскою силой там бились,
И Апраксью забрали с собой.
Ох, негоже да младший сестрице (7)
Раньше старшей да замуж идти,
Разгневи;лась тогда поленица,
Гнев Настасьи бежал впереди.
То не тучи сходились над полюшком,
Не клубы от поднятой земли,
Заметалась испуганно зорюшка
Там, где встре;тились богатыри.
От досады шипит по-змеиному,
Что забыл про неё торопясь,
Зарычала уже по-звериному,
Богатырша с собою борясь.
Зазвенели калёные стрелы,
И запел опустевший колчан,
Да попали во дуб, что замшелый,
Всё скрипел на потеху ветрам.
На чере;нья (8) его ножевые
Разломали по злобе совсем,
Лишь ракиты стоят вековые,
Да надвинут по очи стал шлем.
Не признал в супротивнике грозном
Своей первой и чистой любви,
И Дунай не заметил ни слез там,
И что девичьи груди белы.
Поударили в копья двухмерные, (9)
Зашаталась сырая земля,
Закатилась зарница вечерняя,
Супротивника вышиб с седла,
И копьём там Дунай что Иванович
Крепко-накрепко в землю прижал,
По щеке очень хлёстко ударил,
Богатырское слово сказал:
"Кто ты, молодец, роду да племени
И чего тебе нужно от нас?
От чего в это время вечернее
Твои слёзы катились из глаз?"
"Не признал ты меня, чай, Дунаюшка,
А в одном миловались шатре,
Да из чарки одной выпиваючи,
Говорил сладки речи ты мне!"
И признал в тот же час в сопротивнице
Он Настасью забаву свою,
Груди белые, да косы так длинные,
Что похожи собой на змею.
Да с Обручницей обручалися
Круг ракитового там куста,
А потом в стольный град собиралися,
Ведь венчанья настала пора.

От злата венца (10) идёт слава в Киеве,
По церквям соборным стоит звон,
Чтобы свадебки сыграть с молодыми
Королевишнами за столом.
А столы стоят уже убраны, (11)
Чаши пенные, кубки полные,
Да во славу да заслужену,
Там, где сёстры сидят обручённые.
Князь Владимир сын Святославича
Да жена молода княгиня,
И Апраксья уже не печалится,
Муж ей люб и зовёт всё любимой.
Молодой Дунай сын Иванович
Где млада жена новобрачная,
Что Настасья-королевишна,
Нрава жаркого да горячего.

И пирушка была там весёлая,
Тут и пьяный Дунай и расхвастался:
"Нет стрельца во всём Киеве ловкого
Что со стрелами так будет ластится.
И во всей Руси нету вежественнее,
Нет вернее его и сильнее,
Да и силушка прям божественна,
Вот и князя намедни он женит.
И себе жену да Обручни;цу
Он добыл, что и рода та царского,
Победил он бою поленицу,
Да и жалован с плеча барского".
А жена его всё ж обижена,
Что не вспомнил когда шёл засватать,
Что в бою была обездвижена,
Что хвали;тся сейчас муж в полатах.
Отвечает ему усмехаясь,
Что сама из лука стреляет,
Поединок ему назначает,
Себя лучшим стрелком величает.

Ох, Дунай тогда и разгневался,
Поединок он принял и спор,
Лук берёт он рукою да левою,
Да поможет ему Святогор.
Первой выпало в поединке
Выстрел сделать Настасье жене,
Полетела стрела, как травинка
Прям в колечко, что на голове.
Трижды лук молода поднимала,
Трижды стрелка летела прям в цель,
Весела и горда собой стала,
Насмехалась над мужем, мол, хмель
Задурманил совсем его очи,
Да и руки дрожат, нету сил,
Чтоб признал поражение хочет,
Все же люб он по сердцу и мил.

Как боярыни да бояре
Стали дружно Дуная просить,
"Не спеши ты стрелять, окаянный,
Ты по пьяне ведь можешь убить.
Ну, прости ты жену молодую
За её непокорный да нрав!"
Натянул тетиву лишь тугую,
Первый выстрел - Дунай не попал.
Задрожало колечко златое
На головушке юной жены,
Ведь попасть дело, знать, непростое,
Что уж тут, когда хмелем полны
Его мощные сильные чресла,
Да злоба; да хмельная чрез край,
Он вторую пустил в неизвестность,
Только молит жена: "Не пускай!
Не пускай ты стрелу, мой соколик,
Хочешь бей, хоч за косы таскай,
Тяжела я сыночком особым,
Богатырское сердце прощай.
Мой любезный супруг, моё ла;душко,
Погоди ещё только три дня,
Ты же славный ему будешь батюшка,
Не стреляй, не губи ты меня.
Ведь такого младенца на свете
Ещё не было с давних веков,
Он и главным на всяком совете
Будет он и для Ру;си заслон.
Самый первый он будет и сильный
Богатырь на всей славной земле,
Будут ножки крепки и двужильны,
По колено они в серебре.
А ручонки по локоть все в злате,
В волосах его светлые звёзды,
Посмотри, распахнула я платье,
Опусти ты свой лук, чай не поздно! "

Но не верит Дунай и пускает
Прямо в сердце Настасье стрелу,
А потом ей живот открывает,
Доказать что врала всё ему.
А во чреве сынок нерождённый,
Полутчнее да в семь семериц, (12)
Его ручки по локоть злачёны,
И серебряны ножки ... Пал ниц
Богатырь тот Дунай сын Иванович,
Опечалился, в самую грудь,
Добровольно воткнул он чингалище, (13)
Был бесславно закончен весь путь.

Потекла тогда одна реченька
От Настасьюшки темной крови,
И берёзка с стелы наконечника
Поклонилась до буйной земли.
Там, где пал головой ясный сокол,
Разливался могучий Дунай,
Покрывались брега его мохом,
Вырывалися буйством чрез край.
Но две струйки у речек сходились
Там вторая берёза росла,
И верхушками намертво свились,
Ветка веточку крепко сплела.
Там грустная скорбь примирения
Торжеством чистых вод пролилась,
Чтобы не пала былина в забвении,
Чтобы в каждом душой назвалась.
Молодые идут и любуются,
Стары люди идут и не плачутся,
Там, где светлые воды милуются,
Вспоминая про удаль горячую.


1. Ягодицы - щёки
2. Дев-воительниц в русских былинах по-другому называли поленицы. Это слово произошло от любимого занятия всех богатырей и удалых воинов.
3. Золотой Ордой также называли Литовское/Ляховинское княжество/королевство.
4. Афросиния, Апраксия - в разных источниках имя изменяется.
5. Добрыня Никитич считался братом названным Дунаю Ивановичу.
6. Князь Владимир сын князя Святослава и рабыни Маруши.
7. У Литовского короля было две дочери: старшая Настасья и младшая Апраксия. Князь Владимир сватался к младшей дочери.
8. Черенья - черенки для оружия
9. Двухмерные - копьё длиной 2 метра.
10. От злата венца - со свадьбы.
11. Столы убраны - накрытые столы.
12. Полутчнее да в семь семериц - лучше в семь раз.
13. Чингалище - острая часть копья, остриё.