Грустная история

Пришёлся вдруг не ко двору,
предписан в жертвы топору,
снят с пьедестала крестник мести,
хотя стоять бы мог лет двести.
ПапА Руслана и Людмилы
плёл амплуа творца-кутилы,
любезник щупать баб врага,
однако сам носил рога.
Среди господ был нарасхват,
ещё... немного психопат,
такие были времена –
балы, неверная жена.
Короче, знатнейший баклан,
чуть что – хватался за наган,
нередко бОтал по-каковски,
коль просыпался ген отцовский:
«Эй, мой правэрэнный старушка,
гдэ алуминивая кружка,
и накыдай на блудо хавчик...
а я, паэт, такой красаучег.
Моя курносая Наталъя,
ыных очей очарованъе,
краса французскава осла!..
Влубить другова нэ магла».
Тем разрушителем чудес
на самом деле был Дантес,
так объявился персонаж,
привнёсший в драму эпатаж.
Забили стрелку хулиганы,
и воронёные наганы
на Чёрной Речке сняли спор,
стрелялись пацики в упор.
Бретёр стал памятником в бронзе,
и между прочим на Привозе,
мусьё курсировал в Париж,
сойдя навечно с русских лыж...
Пред кем склонялись миллионы
сейчас имперские шпионы,
другие пацики и нравы...
ракеты, дроны, балаклавы.

        Ф. Чикмандаровъ
        01. 2026 г.