Цыганка

Ночь распустилась пеленою,
Покрыла дымкою леса,
И тихо дремлет под луною
Та кутерьма, что днём была.
Неслышен говор, сникли травы,
Слегка туманит брег реки,
А от сиянья звёзд едва ли
Дрожат искристые лучи.
Катит река студёны воды,
Игриво ропщет по камням,
Росы прозрачней её волны
Блестят бриллиантами в глаза.
В лесах стихают птичьи трели,
Невнятен шелест из дубрав,
И по зубчатым верхолесьям
Последний луч исчезнуть рад.

В ту ночь одна простая дева
Спала спокойным нежным сном,
Сняв с плеч тяжелые одежды,
Ей снился яркий летний сон.
Как будто ей всего 16,
Она цыганка средь степей,
И дом — кибитка, что коврами
Уютно выстлана, и в ней —
В цветной одежде, косы прутья,
Воланы юбок по полам
Струятся точно рек приволье,
И их не счесть по образцам.
На ней и бусы, и каменья,
Платки тугие на бедре,
Монистами усыпан ворот,
Что звоном сыплет по земле.
Раздольем дышит тьма ночная,
И счастьем грудь её полна.
Легка, красива, точно знает,
Как хороша и сколь стройна,
И танцем тело извивает,
Распевной ночи чист мотив,
И кудри чёрные летают,
По смуглой коже чуть скользив.
Лицо свежо, что вольный ветер,
Нет удрученья, нет тоски,
Но ждёт чего-то, чем-то грезит,
А мысли вольны и дерзки.

Тиха и кротка ночь на бреге,
Лишь кони фырчут и храпят,
Да под копытами цикады
В траве раскатисто трещат.

Чу? Слышен голос или
Дыханье ветра от костра?
А близ кибитки кто-то бродит,
Чуть прячась в шорохе пока,
Близ табора костры пылают,
Где сильным пламенем играют,
А где струится синевой
дымок последний, чуть живой.
Вокруг костров РомА сидят
И об ушедшем говорят…
- Вот прежде был и лес пышнее,
И луг духмянней и живее,
И реки рыбою полны,
И кони резвостью щедры.
Теперь уж сгинули, исчезли.
Поля цветочные, что прежде
Ложились под ноги ковром,
И было их не счесть, что днём
От солнца пламенных лучей.
Ах, было всё. и где теперь?

Она, присев к костру внезапно,
Хоть ночь тепла, но всё же зябко,
Пригрела руки над огнём
И видит тень
- Но кто ты, ром?
Зачем крадёшься, тих как зверь?
И для чего томишься здесь?

Глазами углями сверкает и
Еле слышно отвечает:
- Я тот, кто должен был пропасть
Иль в реку камнем серым пасть,
Иль тот, кому просвет зари
Пророчит гибель на пути.
Бежал от правосудья я,
И так попал в ваши края.
Не бойся, не зови, не жди,
Я не обижу твои сны.
Подай мне хлеба и воды,
Я слаб и немощь. Помоги.

И в тот же миг, едва ступив,
Он рухнул сердцем, едва жив.

- Чавэлы,  други, помогите
И путника от мук спасите.
Он, видно, изгнан здалека,
И правда есть его слова.
Куда ж ему от нас идти?
И где приют ему найти?
Лежит недвижим, глух и тих,
Так, будто вовсе уж не жив.

Светает,
И на лугу роса сверкает.
Вновь первый робкий луч зари
Пронзает тучи до земли.
Ещё туман над склоном бродит,
Ещё холодный ветер стонет,
Но жар от пламенной печи
Уж растопил черты ночи.
И снова утро началось,
Игрой забавной задалось.
А что же странник?
Жив ли, мёртв?
И дал ли кто ему покров?
Остался ль в поле?
Охладел?
Быть может, зверем убиен?
Но нет, несёт еду.
И в том признательно скажу,
Что интересен гость степей.
И как пробился меж огней?
Кто и откуда, молодой?
И имя, данное судьбой?
И где грехом озорничал?
И кто вослед за ним бежал?
И кем преследуется он?
И как до табора добрёл?

Лежал недвижим, бездыхан,
Но день за днём болезнь терял.
Отвары, травные питья
Подняли на ноги, она
Хоть молода была, но всё ж
Сумела вылечить, ну что ж,
Теперь ждала тот разговор,
Откуда он сюда пришёл!

Ещё ослабший, но живой,
Он разговор завёл, постой…
Я оклеветан был врагом,
Хотя как друг он вхож был в дом.
Мы с детских лет, не зная бед,
Росли,  дав дружеский обет,
И в годы юности смогли
Друг к другу верность соблюсти.
Но злого рока не презрев,
Нас развела одна из дев.
История любви проста,
Ведь в треугольнике она.
Но как же был я оскорблён, когда в объятьях их нашёл.
Я гнев не смог тогда сдержать,
Моим годам лишь 25.
Вскипела кровь, и голова
В отчаянии с ума сошла.
Метался, словно дикий зверь,
И их хотел убить, поверь.
Но он меня опередил
И гнусный шаг осуществил,
Оклеветав и оскорбив,
И чуть в тюрьму не засадив.
Но молодость спасла. и я
Сбежал в далёкие края.
Не сломлен мой горячий дух,
Хотя не выбран я из двух.
Как сладостно любил, пока
Не развела судьбы река.
Теперь на разных берегах,
И горький вкус в моих губах.

Хоть труден путь, побег горяч,
Мне хочется любить опять,
И жить, и жаждать, и страдать.
От новых красок ликовать.
Останься, милая, со мной,
Я ослеплён твоей красой.
Цыганский табор, воля нам.
Теперь две жизни пополам.
Уйдём туда, где воздух свеж,
Нет униженья и невежд. 
Где утром прячась от луча,
Играет волнами река.
Где травы сочные в лугах
Подарят нежности в очах.
Нам поле станет райский дом,
Туман укроет в ночь крылом,
Оставим злой, коварный мир,
Где звон монет всему кумир.
Ты мне мила, тебе я мил.
Ничто не остановит пыл,
Не охладит любви пожар.
Уж знай и верь, я твой цыган.
Меня спасла, и тем смирён
Игривой дерзостью сражен.
Любовь моя горит костром.
Люби меня, я покорён.

И долго сон её томил,
Где гордый ром её любил.