Золушка с Патриков

Она, конечно, сука, но...
Её снимают и в кино,
О ней судачит интернет,
О красоте, которой нет,

О скудости её ума,
Пуста ли у неё сума,
Ах! А она ещё поёт?
Омаров ест и водку пьет...

Живёт на Патриках она,
Сюда поднявшись ото дна,
Впитав, как губка, лексикон,
Покорный взгляд, такой же стон.

И в каждый зал — отдельный вход, 
Где шепчут: «Боже, вот везёт…» 
Где платье — будто бы скандал, 
А цвет - лаванда и сандал,

Где каждый жест — почти сюжет, 
Где смысла нет, но блеск — ответ,
Где всё — игра, и жизнь — в кредит, 
И каждый лайк в глаза глядит, 

Где кавалеры — как букет, 
Меняют лица, словно след, 
А ей всё мало — бал, банкет, 
И новый повод для газет. 

И вот — опять: скандалы, водка,
То платье — слишком, то походка, 
То новый друг, то старый брат,
То бриллиант  не 100 кара;т. 

То в сторис — плач, то смех в ночи, 
То «жизнь трудна», то врут врачи,
То йога, пост, духовный рост, 
То псу всё вновь идёт под  хвост. 

И все твердят: «Она — пустяк», 
Но каждый смотрит — просто так, 
Как будто в цирке — номер дня, 
Где всё — увы, не про меня.

И всё бы — ладно: шум, парад,
Ей ведь к лицу любой наряд.
Но в тишине, когда без масок, 
Без вспышек, лайков и подсказок, 

Когда погаснет ночи свет 
И рядом — никого, и нет 
Ни тех, кто хвалит, ни врагов, 
Ни вечных сплетен, ни богов, 
Она сидит — почти дитя, 
Считая вздохи, нос крутя, 
И вдруг шепнёт в пустой квартире: 
«А где я, если не в эфире?» 

И эхо скажет ей в ответ, 
Что всё — игра, а смысла нет, 
Что мир любил её не слишком — 
Лишь отражённую во вспышках. 

И станет ясно в этот миг, 
Что весь её большой тайник 
Из золота, побед, рекламы,
Пустой, как барабан тот самый.

И вот — финал. Не бал, не свет, 
А утро, серое как плед. 
Где макияж лежит как маска,
Где вместо слов одни отмазки.

Где телефон молчит, как суд, 
И где «друзья»  уже не ждут, 
Где все, кто клялся быть навек
Растаяли, как мокрый снег.

Где зеркала — как палачи: 
Покажут всё, тут хоть кричи:
Ресницы - хоть пожар туши,
Глаза , что требуют души. 

И станет ясно:  её трон — 
Лишь пластик и обманный звон, 
Что королевство — пыль и дым, 
А «слава» — просто псевдоним. 

И в этот миг, когда внутри 
Становится красней зари, 
Она поймёт — без масок, света — 
Пустой страшнее, чем раздетой...

И станет ясно наповал: 
Не жизнь была — а карнавал, 
Где маски жгут сильней огня, 
И ты горишь день ото дня.

И вот финал — ни слёз, ни драм: 
Лишь тьма и сырость по углам, 
Да шёпот: «Так бывает, детка…» 
И точка — чёрная, как метка.