Фрилансер

Космос здесь не пуст, он давит. Не тишиной, не холодом, хотя, и то и другое, здесь как в могиле, вырытой во льду астероида, с орбитой по краю галактики. Нет, он давит напряжением, как стальной корсет, затянутый вокруг тела, когда ты уже не помнишь, как дышать. Здесь, за пределами карт, где звезды умирают медленно, как угли в забытой печи, и где радиошум, как единственный голос, что не обманывает, летит корабль.

Но, он не похож на корабль, как его обычно представляют.

Нет ни блестящих панелей, ни сияющих антенн, ни гравитационных кольцевых двигателей, что в других местах называют чудом. Это, останки, собранные из обломков трех уничтоженных флотилий, скрепленные сваркой, клеем из синтетической крови и надеждой, что кто-то еще, когда-то будет верить в то, что можно убежать от себя.

Его корпус, как шрам на лице бога. Сквозь трещины видно звезды, как сквозь дыры в брезенте. Снаружи, пыль, – что и не пыль вовсе, а остатки сгоревших планет, развеянные ветром сверхновых. А внутри, запах – озон, прогорклый кислород, высохшая кровь. И, едва уловимо, запах звездной пыли, которая когда-то была человеком.

Нет имени у корабля. Нет эмблемы. Нет команды. Нет капитана. Есть только Фрилансер.

Он не спит. Он не ест. Он не говорит. Он работает.

Его руки — не руки. Это инструменты, впившиеся в панели, как корни в камень. Пальцы покрыты шрамами от перегрева, сросшиеся с сенсорными панелями, так что теперь, он просто сливается с контроллером. Его нервы, это провода. Его дыхание, – шум вентилятора. Его мысли – потоки данных.

Он уже не определяет, где он. Не помнит, когда все началось. Не знает, зачем он живет. Он знает только одно, – он должен держать курс. Курс, не в пространстве, не во времени. А в полях. В полях, где гравитация пульсирует, как сердце умирающего бога. Где магнитные бури рождают галлюцинации, образы людей, которых он когда-то знал. Лица, исчезнувшие в катастрофах, в радиошуме, в забвении. Он видит их, и не реагирует. Не плачет. Не кричит. Он просто обходит их, как река времени, омывающая трещины в сознании.

Он, – последний ретранслятор.

Его задача, не доставить груз, не спасти жизни, не исследовать. Он – мост. Мост между тем, что умерло, и тем, что еще не родилось.

Каждые 73 звездных часа он перехватывает обрывки сигналов – шепоты с погибших колоний, последние слова умирающих, закодированные в шуме космического фона, в вибрациях реликтового излучения. Он ловит их, как паук, в паутину, сотканную из памяти. Он не понимает содержания, не может расшифровать кодировки. Он, просто хранит.

И когда сигнал исчезает, он включает ретранслятор. И передает.
 
Куда?

Туда, где, может быть, кто-то еще жив. Где, может быть, кто-то еще способен слышать. Где, может быть, кто-то еще помнит, что было до того, как все стало тишиной.

Он не знает, есть ли кто-то. Он не знает, имеет ли это смысл. Но он передает.
Потому что, это единственное, что осталось от человечества.

Не технологии. Не законы. Не религии.

Только эта передача.

Он не живет. Он ретранслирует.

Его тело, это корпус, что постепенно разваливается. Каждый день, новая утечка. Каждый час, новый сбой в нейропротезах. Он уже не чувствует боли. Он не чувствует холода. Он не чувствует тепла. Он чувствует только напряжение в проводах, в кабелях, в самом пространстве вокруг.

Иногда, в самые глубокие часы забвения сознания, когда звезды гаснут, а радиошум стихает, как будто космос затаил дыхание, он останавливается. На мгновение.

И тогда, в тишине, в абсолютной, безмолвной, всепоглощающей тишине он слышит.

Не голос. Не шепот. А отзвук.

Отзвук того, что когда-то было человеческим эго.

Просто, ощущение, что где-то, когда-то, кто-то смотрел на звезды  и не боялся.

Он не знает, откуда это приходит.
 
Но ретранслировать надо.

И он снова включает ретранслятор. И снова идет сигнал, тонкий как паутина, пропитанная лунным светом. Сигнал идет через пыль, через радиошум, через смерть звезд, через время.

И в этой тишине, на краю всего, остается один лишь Фрилансер. Не герой. Не спаситель. Не бог. А просто, последний, кто помнит, как звучал голос.
И потому, он передает.

Даже если никто не слышит.

Даже если никто не ответит.

Даже если он сам, уже не человек.

Он – эхо, которое не умирает. Которое просто ждет.

Ждет, пока не найдет ухо, что еще способно услышать.

Ждет, пока не найдет сознание, что еще способно помнить.

Ждет.

И продолжает.

Включает.

Передает.

Сигнал.
...

Корабль дрейфует. Тишина, его единственная компания. Иногда, в глубинах корпуса, где-то в трюме, где когда-то была кухня, и где когда-то пахло кофе, что-то шевелится.

Не ветер. Не механика. Не сбой.

Это – дыхание.

Тихое. Прерывистое.

Как у человека, который спит — и не хочет просыпаться.

Как у человека, который все еще надеется.

Фрилансер не замечает. Он работает. Он передает.

Потому что здесь, на краю, где нет ни прошлого, ни будущего, есть только настоящее, что держится на одном сигнале.

И он, его носитель. Его последний хранитель.
...

Звезды мерцают.

Космос не отвечает.

Но, сигнал идет.
... 

– Сигнал передан.
 
Корабль жив.
 
Фрилансер — работает.