Сегодня вспомнила я осень

Сегодня вспомнила я осень,
На небе солнце, тучки, просинь.
И ждут все Пугачёву Аллу,
Я к сцене шла и увидала.
Идёт с бородкой дядя видный,
И было сразу очевидно.
Он шёл к той самой летней сцене,
Шли по настилу наши тени.
Он осторожно шёл и чутко,
А я шагнула без рассудка.
С настила прямо на песок,
Он испытал наверно шок.
Спросил,- Зачем сошли вы с досок,
Вдали виднелся вид набросок.
Село Зелёный Мыс, а рядом,
В году людьми, природой клятом.
Чернобыль испугал весь мир,
Хотя три дня молчал эфир.
Гуляют дети на площадке,
Не видят люди неполадки.
Нет дыма, гари, солнце, тихо,
Никто не поднимал шумиху.
Лучи летают стронций, цезий,
Конец апреля день чудесен.
Оповестили слишком поздно,
Лучи осели смертоносны,
На коже, в легких малым деткам,
Расселись по кустам и веткам.
Была опасность там везде,
И на земле и на воде.
Ходили люди больше в белом,
Река виднелась и чернела.
На ней стояли теплоходы,
И ждали зимней непогоды.
При приближении холодов,
Укрыли их от злых ветров.
Вернусь к тому вопросу дяди,
Уже его спросила кстати.
- Что ж вы робки, так разве вы,
Лишь от того так нетрезвый,
Сегодня прибыли как будто,
Так вы зачем к нам и откуда,
Не с Пугачёвой ли вы Аллой?
И он мне чуточку усталый.
Чуть погодя потом сказал,
- Да я из группы Рецитал.
Я не была фанаткой Аллы,
Но удивилась и немало.
Немного пошутила с ним,
С мужчиной важным и крутым.
Он попросил после концерта,
Меня как лучшего эксперта.
К нему прийти и дать жетон,
Чтоб поменял ботинки он.
Хоть не заведовала складом,
Но в основном давала дядям,
Талон на склад, сменить одежду,
Зайти на теплоход чтоб прежде.
Дозиметром их проверяла,
Незараженных было мало.
Помочь ему была я рада,
Хотя ему было не надо.
Но это были только шутки,
Не сомневалась ни минутки.
К нему не подойду потом,
В мечтах была я о другом.
И наступил тот вечер дивный,
Он был конечно продуктивный.
Ах, как чудесно Алла пела,
Она весь зал держать умела.
И захватить, заворожить,
И мёртвый даже воскресить.
Сумела бы наверно Алла,
Но я пораньше убежала.
Был Моисеев Боря тоже,
Не помню уж в какой одежде.
И звался их кордебалет,
Триоэкспрессия, банкет.
Конечно был на теплоходе,
Всю ночь гуляли они вроде.
Была там Алла ровно сутки,
И было столько ей раскрутки.
И было много ей похвал,
Пришёл печальный к ней финал.
Но всё меняется и Алла,
Переживёт ещё немало.
Переживет и переждё.
Потом в Россию приплывёт.
Она хоть речи говорила,
Россию нашу не хвалила.
Простит страна ей речи эти,
Вернутся думаю и дети.
Ее в Россию славную,
Она была в ней главная.
Такие песни пела Алла,
Потом упала с пьедестала.
Она жива , а Рецитал,
Уже со сцены убежал.
Нет Бори он уже не здесь,
Туда живыми нам не влезть.
Я прочитала строки мужу,
А он мне вывернул всю душу,
Критиковал меня не час,
Не удалять же мне сейчас.
Старалась я, писала это,
Для настоящего поэта,
Наверно строки безыскусны,
Неинтересны и невкусны.
Согласна, всё банально слишком,
Эх, взять меня б сейчас подмышки,
Со сцены скинуть и сказать,
- Неинтересна ты нам мать.
Но написать то я хотела,
Как я в Чернобыле потела.
Работала и дни и ночи,
Со мной был рядом ангелочек.
Была дозиметристом там,
Дозиметри бегал по плечам.
И по рукам и даже пятки,
У многих были не в порядке.
Они шли отмывать потом,
Впускала их в уютный дом.
Верней в каюты, ресторан,
Покушать щи и круассан.
Вы скажете,- При чем здесь Алла?
Мне впечатления немало.
Она доставила тогда,
Прошли дожди, прошли года.
Другая стала Пугачева,
Её фигура и обновы.
И рассуждения другие,
Она сейчас против России.
А за кого мне непонятно,
Пойдёт наверно на попятну.
У всех есть на ошибку право,
России нашей честь и слава.