Аргентавис

В дни, когда воцаряется штиль, абсолютный праздник для нищих,
Я — король небесных просторов, среброкрылая птица-планёр,
Ощущаю себя не венцом, а нелепой, пернатою пищей,
Для голодного тилакосмила, что ведёт из кустов свой надзор.

Но,как только ветер проснётся – обращаю я немощность в мощь,
Со скалистых уступов набрав триумфальный в выси разбег;
Ведь размах моих крыльев – стена, от которой скрыться невмочь,
Броненосцам и грызунам, что бежали в нору на ночлег.

И покуда стервятник и сокол об эфир бьют крылом суетливо,
Изнуряя свой киль и теряя грациозность в полёте и страсть,
Я скольжу над равниной неспешно, выступаю легко и красиво,
И над каждым воздушным потоком сохраняю полную власть.

Но,едва лишь ветер ослабнет – небеса превращаются в бездну,
И мои огромные крылья будто б в плен берет паралич.
Над землёю искусство парить станет в этот миг бесполезным,
Крупный вес в момент приземленья будет словно карающий бич.

И, вернувшись обратно на склон, я часами стою неподвижно,
Чтоб угас в сухожилиях пламень и прошла в сочленениях дрожь.
И пока восходящих потоков не вернется дыханье, то лишним
Буду я для неба с землёю, и со всякой добычею схож.

Но угроза есть пострашней: время нынче как будто остыло,
И пампасы всё реже и реже дарят небу желанный поток.
И теперь боюсь я сильней не ухмылки тилакосмила,
А того, что к фигуре моей стал зенит неприступен и строг.

Я бросаюсь с обрыва, но воздух мое тело не держит, как прежде,
И все чаще попытки триумфа превращаются в жалостный срыв.
Всё во мне – и размах, и величье - остается как будто бы тем же,
Но всё чаще ценой выживанья мне обходится к небу порыв.