случай из жизни

случай, когда я понял,
                что есть прохлада покоя,

когда я душой воспринял,
что есть и огонь ненасытный,

червь неумирающий, страстный,
                горящий огненный пламень 
                стрел Лукавого.

*

Злая страсть, как собака,
брела за мной  неотвязно

и лаяла: вихрем кружились помыслы,
                жар геенны зажегся

в душе  страстями
                пламенем
                стрел Лукавого».


Невыносимое паление заставляло терять рассудок:
                теряя себя, я то валялся на полу


пред Ликом Спасителя, то в отчаянии отдавал душу
губительному «Самуму –

пустынному ветру», 
который, воспламеняя сердце,

пробуждает людей
к тысячам злых идей

и к  непотребству.
Тщетно старался я сказать сердцу:

«Моли
о помиловании».

Все быстрее кружились раскаленные помыслы,
все труднее становилось молить Господа

Я видел, что я раб, что нет у меня свободы,
                и я не мог сбросить

с себя своего рабства!
но более всего я боялся

что и это  скоро
я перестану сознавать. С тупою

безнадежностью я следил за своим падением, 
и не было

ни покоя, ни отдыха, ни передышки.
Тщетно старался я выполнить совет Исаака Сирина:

«Если не имеешь силы совладеть с собою и пасть в молитве,
                то облеки голову  мантией и спи,

и пока не пройдет для тебя этот час омрачения,
                не выходи из своей келии».

... и только пред другими,
я старался принимать спокойный вид...

Одним словом, огненное «колесо бывания»
захватило душу мою и помчало

ее навстречу гибели.
Тогда я рад был бы умереть, погибнуть:

какой угодно конец, лишь бы прекратилось это терзание!
                Ты, мой кроткий Ангел,

с неизменным терпением
старался прогнать  наваждение

и тихим голосом напевал мое любимое:
«... Благодатная Мария,

Господь с Тобою..."  и я,
               почти не помня себя,
пошел в церковь. Тут, через какие-нибудь четверть часа

Точно облачком застилось солнце разгневанное,.
Подул откуда-то освежающий ветер,

повеяло прохладою и тишиной.
Серебро плотных облаков,

как снежные вершины,
 вонзились
 
в лазурь, и рассыпались
столбы пыльных помыслов: «похоть  угасла и прекратилась,

что-то твердое,  незыблемое,
                как Сама Истина,

открылось в душе.  Я от волнения проплакал всю службу.
Еще бы! Думаю, спасенные от "самума" не так себя чувствуют,

как я, исцеленный от страстного помысла.
                Душа стала ,как весенняя березка,
                как прозрачная как роща

после майской грозы.Каплей благовонного мира,
снизошла ко мне помощь Духа, умирилась

новым миром
 душа: благодатная сила
                восторженным гимном

 Деве Пречистой – «Источнику» всякой чистоты
струями потекла умиряющая прохлада для души.
*


Я же чувствовал себя вырванным у огненного вихря,
и далекими, ничтожными и жалкими показались все искушения,

когда вернулась «полновластная свобода»:
 и смеха достойным

казался я сам себе и мой страшный Искуситель.
                \

 Я обрел вожделенный Катарсис,
 я постиг тогда, что значит блаженный - «макариос»