Lucii et Urbi

I. Lucii

Пока я мял сырое сало
и грыз оглобли у сохи,
Светлано Митино писало
имажинистские стихи.

Светлане – мит,
______ иной – монисто,
а мне – сачок для ловли мух.
Я ж тоже был имажинистом,
но почему-то поутух.

Всё митингую неустанно,
кружа лежащие коржи,
а мне б, воспрянув засветланно,
ломать комедь и падежи.

Живал и я, камрады, рьяным
и словопутчеством почат,
теперь забитые бурьяном
архивцы траурно мычат.

Мои стихамы да стихозы
вразлётку чреслами, внавал,
а было время их в морозы
прилыжно переобувал.

Слагал я их, лелеял, холил,
сдувал пылины, ё-моё,
но вдохновенно профитролил
выдохновение своё.

Теперь дышастаю ровнюще,
уняв башкой сердешну трепь,
как будто я не пёс презлющий,
а шавка, ссущая на цепь.

Взметнуть распахнутые уши,
исторгнуть к нёбу словеса,
имажинизЬма напетрушить
на полстолетиячаса.

Свет лани мясо, нет монисто,
лишь тары-бары-бабары,
а в хатке паюсной речисто
замитингованы бобры.

Пора итожить, ибо ибо
в дымах дымается станок,
а Светке Митиной спасибо
за стихотворческий пинок!

II. et Urbi

Москва, москвай! ограмен выбор
градоструительных затей...
А мне, что Митино, что Выборг
у чёрта на рогах чертей.