Чеснок

Написал по просьбе моей юной читательницы.)



Танцует огонь в её волосах,
Бушует волна в её взгляде,
И снег хрусталём ей разводит уста,
Подножие гор — её платье.

Сердцами разбитыми высланный двор
Подковой скакун попирает.
Наездница ловко без стремени и шпор
Могучим конём управляет.

Принцесса Ярмила, дочь короля.
Ночная мечта всех дворов.
Как звёзды не спит, а утром земля
На стали её сапогов.

Вот в ратуше праздник, теснится толпа,
Принцессу свою ожидая.
Но звон колокольный не терпит она,
В покои свои ускользая.
-----------------------------------------------

На площади людно, пылится земля,
И рыцари бьются в железо.
Вот лучший из лучших у ног короля:
«Милорд, ну где же принцесса?»

 «Враги все повержены.
Мой меч и рука, — её, — отдам ей и сердце.
Ведь было обещано, и наверняка
Есть слово у самодержца».

Монарх, удивившись на дерзкую речь,
Сжал зубы и бросил, прощаясь:
«Ты — смелый глупец. Что ж, тебя не сберечь.
Брось сердце своё в горящую печь.
Погост не согреет страсти огонь.
Беги же быстрее. Да спасёт тебя конь».

Поднявшись с колена с улыбкой, герой
Ответил: «Меня не пугает.
И буду я биться хоть с сатаной,
Вдруг, если он мне помешает».

Затихло вокруг, и смолк весь народ.
И только набат одиннадцать бьёт.
Взметнулось с деревьев ввысь вороньё.
Лишь крик короля: «Верни слово своё!»
-----------------------------------------------------

Смельчак ухмыльнулся, вскочил на коня,
И молча толпа расступилась.
Ударили шпоры, копыта коня,
Пыль тучей под всадником взвилась.

Стрелою промчался он мимо ворот,
Следы от копыт оставляя,
И встал лишь в полях, там, где горизонт
Луну над травой поднимает.

Он спрыгнул с седла, где стоял старый вяз, —
На ветке душистый платок.
Насколько мог видеть его острый глаз,
Тот сам появиться не мог.
И было начертано кровью на нём:
«Гореть тебе, воин, вечным огнём».

Задумался Ольдер, но, вынув кинжал,
Рассёк тот платок.
Тут конь верный заржал.

«Но-о-о, успокойся, натянулась узда.
Чего здесь тебя напугало?»
Животное молча косило глаза
И сахар зубов обнажало.

«Да что же с тобой? Чтоб разверзлась земля!» —
Могучим рывком осадил он коня.
-------------------------------------------

Обратно он ехал, смотря на закат,
И смелость в раздумьях теряя.
Но, вдруг усмехнувшись, пришпорил коня:
«Огнём, говоришь? Ты не знаешь меня!» —
Рванул он, глазами сверкая.

И, хвастаясь, в ветер рубил он траву,
Забыв о словах, как о сне наяву.
--------------------------------------------


Вот время пришло, и ночною порой
Луна на броне отразилась.
Приблизился к башне влюблённый герой,
В надежде на женскую милость.

Оставив оружие и сняв с шеи распятье,
В покои полез он, забыв про проклятье.

Пронзённый светом полной Луны,
Мечтая о шёлке в постели,
Прижался всем телом он к влаге стены.
Луной его шпоры блестели.

Темнеет проём, и ставень разбит.
Свисает в углах паутина.
Паук копит яд, а муха летит.
Сквозь запахи роз — мертвечина.

Верёвка на поясе, как пуповина,
На волос от смерти, гордый мужчина.

Ломает он ногти о твёрдость камней,
Сапог не находит опору.
Желание в груди горит всё сильней,
Боится он встретить Аврору.

Перед самым окном вдруг слышится речь:
«Вернись же, гордец, мне тебя не сберечь».
Страх хладной змеёй обвил его грудь.
Но всё, он на месте, осталось чуть-чуть,

Принёс свой подарок невесте.

И вот он внутри, но кругом темнота,
И с шумом летучие мыши
Метнулись стаей туда, где луна
Блестит, отражаясь от крыши.

Взгляд свыкся с покровом тягостным тьмы,
И вот оно — ложе принцессы.
В её украшениях играют огни,
Как свечи для траурной мессы.

И облик Луны обретает лицо,
Прекрасно и хладно, спокойно.
И лишь диадема красным венцом
Венчает косы покойной.

«Проснись же, принцесса, уста поднесу
К твоим я, желая награды».
Покойна принцесса и отдана сну,
Будить её было не надо.

Лишь губы коснулись воска ланит,
Развеялась сна пелена.
И вот, кто веками ночью не спит,
Проснулась, развязка близка.

Тяжёлые веки, и взгляд сквозь вуаль,
Взметнулись ресницы, как птицы,
И треснутый голос, холодный как сталь,
Спросил: «Кому здесь не спится?»

А юноша бойкий, гонимый судьбой,
Вдруг замер, как бык, ведомый на бой.

Со взором потухшим, рукою дрожащей
Схватил за подол её платья.
«Хотел ты всем сердцем любви настоящей?
Я здесь, и готовы объятья.

Я — Ольдер, принцесса, Дирлинга сын,
И древний мой род всем известен.
В желании своём я неколебим,
Ты будешь моею невестой».

Смех звонкий, разбитым осколком стекла,
Рассёк тишину тёмной ночи.
«Ну что ж, подходи, тебя ждала.
Как сильно ты этого хочешь?

Что, руку и сердце? Косаясь щеки…
Другая нужна мне награда.
Так будь же со мной», — обнажила клыки,
Творение прекрасное ада.

Отпрянув от ложа, уняв в руках дрожь,
Он вынул из ножен серебряный нож.

Привычным движением вёл воин удар,
Победу в душе ожидая.
Блестит серебро, и кинуло в жар.
О, ужас, постель та пустая!

Неловко склонилась его голова,
И хрустом костей, рваной ткани
Возились клыки в плоть смельчака.
В бессилии руки упали.

И капли ударились в каменный пол,
Огней рассыпая рубины.
Так муха попала на праздничный стол, —
Напор и отвага бессильны.

Вдруг крик петуха и бой звонаря
Рассёк тишину тёмной ночи.
И первым лучом озарилась земля,
Дав свет тому, кто жить хочет.


Вот хватка ослабла, лишь рана клыка,
И платье принцессы упало.
На счастье влюблённого дурака
Воскресное утро настало.
-----------------------------------------------------

Луч солнца играет в капле вина,
Народ новолетье справляет.
А там, за погостом, фигура одна,
И шарф её шею скрывает.
-------------------------------------------------------

Говорят, у принцессы есть новый слуга,
Что прячет платком он лицо,
И ляжет туда, где захочет она,
С кареты сойти на крыльцо.

Под шляпою бледен, глаза как угли,
Где ночью бродил он, лишь трупы в пыли.
Шумит старый вяз на ветру день за днём,
А рана горит, что под алым шарфом.
--------------------------------------------------------


Бродячий певец поведал сей вздор,
Напившись и гусли ломая.
Но в городе том, где был Ольдер барон,
Невесты в ночи пропадают.

Ты полон желаний, мыслей и сил
И думаешь, молодость вечна.
Насколько бы ты любовь ни дарил,
Не стоит быть глупым, беспечным.

Любовь одарит тебя наслаждением,
Покуда сверкает её наваждение.
Ты — рыцарь, барон иль заезжий купец, —
Всех вас ожидает похожий конец.

И сам я не верил в его болтовню,
Но деву в ночи провожая,
Хватая за стан, говоря, что люблю,
За пазухой нож согревая.
Но только не думай, что я так жесток, —
Беру на свиданье с собой и чеснок.))