элегия Иосифу

теперь, когда вы в центре пустоты,
где Время — лишь изнанка циферблата,
простите нам (на «вы» или на «ты»?)
попытку докричаться до утраты.
там, на окраине, где «входит в профиль ночь»,
и суша отделяется от мыса,
вы всё-таки сумели превозмочь
диктаты географии и смысла.
не выходя из комнаты, где свет
ложится на паркет сухой латынью,
вы дали нам единственный ответ:
мир — это вещь, подвластная унынью,
но слову — нет. и за изгиб реки,
в холодные объятия залива,
уплыли вы, печали вопреки,
все так же одиноко и брезгливо.
с любовью, ниоткуда... зимний день
стирает очертанья декораций.
ваш профиль — ускользающая тень
в плену метафорических миграций.
пусть вместо двоеточия — окно,
и жизнь была — как тесный, душный кокон,
нам ваше одиночество дано,
как свет луны, струящийся из окон.
там Понт шумит, и цезарь не указ,
в затылок Времени глядит иная вечность.
и фраза, что пережила всех нас,
уходит в тишину и безупречность.
среди колонн, где стынет седина,
и ласточки черкают небо криво,
вам наконец-то истина дана:
смерть — это просто смена перспективы.
пусть по воде развозит катер дым,
и купол Сан-Микеле спит во мраке,
вы стали чем-то большим и седым,
чем просто буквы на сухой бумаге.
и если там, за гранью, — тишина,
где нет надзора, Цезаря и боли,
должно быть, ваша главная вина —
лишь в безупречно сыгранною роли.
пускай в архивах меркнет ваш портрет,
но слог не знает смерти и границы.
Вы — наш незаживающий рассвет,
навек застрявший в памяти страницы.

И.А. Бродскому…