И вдругорядь увижу образ странный

И вдругорядь увижу образ странный —
Сквозь мглу времен, чрез ледяной туман.
Как призрак давний, гость нежданный,
Врывается в полночный мой обман.

В чертах знакомых — новизна чужая,
В глазах немых — застывший блеск комет.
Я замираю, в страхе постигая,
Что в этом облике меня былого нет.

Дрожит свеча, и тени пляшут криво,
Стирая грань меж явью и мечтой.
Зачем опять, так властно и пугливо,
Тот странный образ властвует над строй?

Но миг пройдет — и растворится всуе,
Оставив лишь в душе неясный след,
Как будто кто-то кистью нарисует
На темном небе призрачный рассвет.

И вдругорядь увижу образ странный,
Забытых снов коснувшись наяву,
Как будто шторм, утихнув, океанный,
Вновь всколыхнул поникшую траву.

Он не из плоти — соткан из мерцанья,
Из тихих слов, что сказаны не нам,
Как эхо позабытого признанья,
Блуждающее в поле по ночам.

Я протяну ладонь — но пальцы встретят
Лишь пустоту и лед ночной росы.
Так тени на стене в полночный час ответят
На мерный стук, лишенных времени часы.

И страх, и нежность… Странное сплетенье.
Зачем ты здесь, видение мое?
Чтоб подсказать, что каждое мгновенье —
Лишь отраженья хрупкое чутье?

И вдругорядь увижу образ странный
В зеркальной глади замершей реки,
Где день ушедший, сонный и туманный,
Сжимает время в тесные тиски.

Он не зовет, не просит, не вещает,
Лишь смотрит пристально из-под прикрытых век,
Как будто всё на свете точно знает
Про этот краткий, быстротечный век.

В его чертах — черты моих скитаний,
Осколки тех, кого любил и ждал,
Венец несбывшихся, пустых гаданий
И тех дорог, что я не выбирал.

Повеет холодом... И вздрогнут камыши,
Рассыплется виденье по воде.
То лишь сквозняк из глубины души
Напомнил мне о брошенной звезде.

И вдругорядь увижу образ странный
В толпе безликой, в шуме суеты,
Как будто вскрылся шрам на сердце рваный
От нестерпимой, древней красоты.

Он промелькнет — и вновь затихнет город,
Но этот взгляд, пронзивший тишину,
Заставит вспомнить, как я был молод,
Когда поверил в теплую весну.

Не разобрать: то ангел иль видение,
Иль отблеск лампы в ледяном окне,
Но ощущаю каждое мгновение,
Как этот призрак движется во мне.

Так, средь зимы, в пустом январском полдне,
Когда земля бела и холодна,
Душа сама себя вдруг переполнит,
Хотя кругом — немая пустота.

И вдругорядь увижу образ странный
В пустом проеме брошенных дверей,
Где свет луны, холодный и чеканный,
Ложится на сплетения корней.

Он не глядит — он сам в себя взирает,
Сложив ладони в жесте неземном,
И тишина вокруг него мерцает,
Как будто всё объято вечным сном.

Но тает лик. Январский воздух чистый
Стирает след ушедшего тепла,
И только иней — звездный и лучистый —
Блестит там, где иллюзия прошла.

И вдругорядь увижу образ странный,
Когда закат окрасит облака,
Как будто в мир, до капли безымянный,
Прикоснулась вечности рука.

В нем нет черты, знакомой глазу прежде,
Но есть покой, неведомый живым,
Сродни несбывшейся, но преданной надежде,
Что тает в небе, превращаясь в дым.

Он проступает сквозь ночные тени,
Сквозь шепот ветра в вышине берез,
Как отголосок древних откровений,
Что нам октябрь из прошлого принес.

И я стою, дыханье затая,
Боясь спугнуть прозрачный этот свет.
В том образе — не жизнь и не ничья,
А лишь того, чего в помине нет.