Последний полёт Муромца

Сегодня заданье обычное, братцы.
Сперва загрузиться, повыше подняться,
По карте дойдём до отметки «ноль восемь»
И тридцать пудов на позиции сбросим.

Загрузка по полной, с трудом оторвались,
Четыре «Санбима» вовсю постарались.
Механик Степаныч, смотрю, запыхался -
Помочь он моторам, как видно, старался.

«Илюша» скрипит, как уставшая бричка,
Четыре «Санбима» нас тянут отлично.
Расчалки поют, подражая фаготам,
И бомбы висят, ожидая полёта.

Высоко над фронтом, где воздух редеет,
Немецкие сверху видны батареи.
И вроде немного осталось до цели,
Но двух «Альбатросов» заметить успели.

Враз небо взорвалось свинцовою злостью,
Два немца хотят видеть нас на погосте.
Один подбирается спереди, с фронта,
Другой же от солнца заходит, сволота. 
 
Наш «Льюис» закашлял с короткою злостью,
Свинцом поливая немецкого гостя. 
В кабине синеет от пороха дыма,
Их пули визжат, прошивая машину.

И вскрикнут расчалок порвавшихся тросы,
Над верхним  крылом промелькнут «Альбатросы».
И вновь на площадке зло «Льюис» залает,
И «Мадсен» из двери стаккато играет.

Вниз гильзы летят светло-жёлтою строчкой,
От нас «Альбатрос» отвалил полубочкой.
И дым потянулся, и веером масло -
У немца желанье стрелять поугасло.

«Шпандау» ударил по крыльям как палкой,
Перкаль затрепал, как собака мочалку.
Ушёл «Альбатрос», высоту набирая,
Другой – завалился в пике, умирая.
 
Степаныч лежит в луже крови у двери, 
Не чувствует боли, из «Мадсена» целит.
Но хвост отвалился, и нос задирает.
Мы падаем молча, в полёте сгорая,

К земле, как к невесте с размаху припали,
И брызнули в стороны клочья перкаля.
Обломки от стоек, бензин с бензобаков,
Горячая встреча с невестой, однако.

А мы улетаем, четвёрка героев,
Хотя мы грешили, признаюсь, порою,
Туда, где не будет ни бед, ни печали!
А наши тела… Их с землёй повенчали.