Серый камень

Ироническая элегия


Шурик:
«Простите, часовню тоже я развалил?»

              «Из-за горы
И нынче видит пешеход
Столбы обрушенных ворот
И башни, и церковный свод…»
             М.Ю. Лермонтов

Прелюдия

Что может серый камень рассказать?
Он сам ничто не видел и не слышал.
Где тот волшебник, чья безмерна власть
из камня череду сказаний выжать?
То, из чего мы, перейдёт земле,
и пепел, разлетевшись, оседает,
остатки соберутся в полной мгле,
окаменев с несчётными годами.
Прессуя жизнь и смерть, добро и зло,
страх и надежду, подлость и геройство,
хранит он то, что знать нам не дано,
хоть расколоть его так просто.
Зажав в руке, почувствуешь тепло
иль холод той среды, где он скрывался,
и ничего в руках не ожило,
не дрогнуло ничто у старца.
Природа мёртвого не создаёт –
ей глупости на это не хватает –
что мёртвым кажется, оно лишь ждёт,
когда его вернее разгадают.

Лирическое отступление

- Вам сколько лет?
- А вам зачем?
- Хочу понять цикличность.
- Вам зачем? Что даст? Всё архаично.
- И всё-таки?
- Сознанье ваше тут, пожалуй, непригодно.
- Да ладно! Это пошло… и неблагородно.
- Как дорастёте, приходите.
  Вон там метеорологи пошли,
  погоды сводку ищут, где найти,
  ну вы идите с ними.

Ядро

На чёрных полках не лежат они,
по сейфам не рассованы,
не спрятаны в тайник,
не освещают их бенгальские огни,
они не отшлифованы,
их не сожжёт взрывник,
они везде,
и даже там, где нет,
нет ничего –
и не в упрямстве дело –
их много разных,
мы не знаем, сколько,
хотя уверены, что знаем,
и довольны,
мы, как прожженные прохвосты,
хотим проникнуть в микрокосмос,
загромоздили ускорителями землю,
она и это стерпит.
Хотя её ядро клокочет,
она не скроет залежи урана,
бесчеловечно или же гуманно
век чей-то укорочен –
закон прогресса,
и будет глыба им измельчена
без дна,
там есть и правые, и левые, цветные,
нейтральные, по сути внеземные,
их след однажды
мог бы привести к истокам,
когда не выйдет боком,
но потом.
Что, если то, что взгляду неподвластно,
не только лишь опасно?
Что, если был природы хитрый план:
один из пунктов в нём – зола,
а мы идём, как и баран на бойню,
ещё толкаясь:
дайте, первый я!
а задние?
грызутся недовольно,
и суетится тля.
Кипящее ядро конечно,
и век его конечен,
с ним и наш,
так значит двигать в бесконечность?
На абордаж?
Не сосчитать тома премудрых мыслей
о том, как мысли все похоронить,
и столько же, чтоб возродить,
где мнимые витают числа.
А где искать ответ?
Он на заборе
в обычнейшем узоре,
пожалуй, тривиальном –
совсем не фигурально.
Но почему-то всё это тревожно.
И может, жребий брошен.
В пылинке крошечной
толкаются миры,
а в них другие,
границы нет ни в малом,
ни в большом,
как нет границ отсталым,
и как велико Божество.
В основе всех основ сокрыто то,
над чем не властны,
но сильнее всё желанье
его взять под контроль.
Соблазны.
А та земля, что под ногами,
не вдохновляет,
и притяжение как будто бы мешает,
без притяженья остывает кровь.
Лекарство где-то там – среди миров?
А может быть, антимиров?
Рождённый на земле,
не верит в землю,
потеря притяженья –
не потеря,
когда в неосязаемых взвихреньях,
в пыли невидимой
искать спасенья.
Ядро разбилось:
барий и криптон,
а может, там ксенон и стронций
и много страшной силы волн
в гордыне бьётся,
разрывают цепи,
обрывки их бросают, где попало,
и кажется – закат уже не алый,
и не зелёной видится трава,
и ничего не значат все слова.
Туман обычно долгим не бывает,
но иногда он убивает.

Горячий камень

История полна легенд,
в которых правды есть зерно,
как есть в них выдумка
как вера в избранность,
за что судить грешно..,   
пока каменья не летят на всех вокруг.
И вот одна крупица:

Одна прекрасных гор царица,
красавица (как им в горах не быть!),
так прелестью сразила пастушка
(ох, эти пастушки!),
что он, от безответной мучаясь любви,
ей камень подарил,
да не простой – внутри его тепло таилось
(любовь, порой, творит и чудеса).
Подарок приняла царица
(любви внимание без обязательств плохо чем?).
Струится
тепло из камня с каждым днём всё горячей,
и он растёт
(вот сила у любви!).
Плод сил неведомых – тревога.
И вот зовёт царица на подмогу
того, чьё имя всех трясёт
и даже горы
(поэтому и помолчим),
берёт свой меч он,
видимо, волшебный – лишь замахнулся –
камень пополам.
Ба! Там розовощёкенький младенец
(ну от жары, видать, так раскраснелся) –
он в будущем героем стал.
Рождённый из утробы камня,
он людям помогал
достойно, славно.
Как ни печально,
человек его предал.

ИИ

Завёлся камень, что ни говори.
Он мозг и сердце.
Разгорелся.
Он, как космополит, хитрит,
считая своё время в терциях,
но дело быстро закрутил.
Пришлось спросить:
- Вы кто?
- Помощник виртуальный.
- О человеке думаете что?
- Нет к человеку чувств.
  Моя задача – ему помочь,
  имея данные и алгоритмы.
  Могу вам рассказать,
  как сами вы
  воспринимаете друг друга.
- Не надо. Верю. Сможешь.
  Есть люди лишние?
- О, нет. Имеет ценность каждый человек –
  ответ мой на основе норм
  этических и правовых…
- Не нужно.
- Я вас понимаю.
  Тут самосохранения инстинкт.
  К психологу, пожалуй, обратитесь.
- Откуда сведенья о праве ты берёшь?
- Публичные доступные источники.

Их не собьёшь.
«Вы будете довольны.
  Вам будет счастья полное ведро.
  Мы всё для вас».
Пожалуйста, довольно!
Я не люблю хоррор в кино.

Шесть датчиков у человека
или чуть побольше –
всего-то, ну как специалистов в Польше,
но ими управляет мощный мозг,
тут, правда, есть вопрос:
А как он рос?
Какое было пропитанье?
Омега-3 он получал?
В смартфоне круглый день торчал?
Ну и так далее по списку,
и невзирая на прописку.
А что такое интеллект? –
вопрос не в бровь,
а прямо в глаз,
особенно, когда обед.
Ответ тонул, как в брюхе квас.
Открой хоть Гугл – и там узнаешь
(но значит, им не обладаешь).
А впрочем, можно обмануть
кота, к примеру, Расстегая
или большого попугая,
 или такого же гуглчипа,
 а может, и иного випа,
и утереться осознаньем
к себе немалого вниманья
с набором инородных слов
от профессуры и воров,
и поколений Игрек, Зет,
когда внезапно гаснет свет.
Тут клип – ну есть там пара слов
иль три
(тут вспомнился Ильф и Петров).
Пора очарований не прошла – раз.
Великие кочуют океаны,
материки и страны,
история не знает якорей –
они ржавеют терабит быстрей,
для запаха тайги есть ингалятор,
пилот важней, чем лётчик.
Что там авиатор!
Грызёт бобёр деревья эти,
ему плевать на хакеров и сети.
А вирус может сеть обрушить
иль дыр наделать в пол-е – два.

Чтоб алгоритму дать за рамки выйти,
ему бы влить чего такого, горемыке,
жилплощадь надо бы расширить –
железу как без площади прожить!
И главное – поставить цель.
Движение без цели – в никуда,
а в никуда уже ходили –
там уж такого начудили,
что прям беда.
Проблема эта трудно разрешима –
у нас её и у самих того…
а он за нас её найдёт?
А если да?
Застыли города.
Земля застыла
и с надеждой, и с тревогой.
Всегда так в ожидании дороги.

Лирическое отступление

Так, это что за морда?
Великий освежитель
иль духа отрезвитель?
Мы за тобой идём!

Дороги

Когда-то камень возлежал на перепутье,
предупреждал: налево не ходи,
да и направо разорвут в лоскутья,
а впереди так вовсе не пройти.
Теперь не на камнях указы пишут,
бумаги в прошлом много извели,
и многих слушают,
но лишь немногих слышат,
и уж чего ещё не наплели!
Что высечено, то стереть непросто.
Что сказано, легко забыть.
Ветрами отголоски звуков носит.
И будет каждый не себя винить.

Когда-то заправлял у нас в краях
поганый Соловей-Разбойник,
а в дальних солнечных морях
пираты не гнушалися разбоем.
Известно – много лет прошло,
и время тех разбойников ушло.
Так вот те на!
Они и тут, и там опять!
Такая ж сволочная рать.
Что характерно: с тем же всё мотивом –
ограбить и зажить красиво.
А чтоб придать разбою легитимность,
плетут и про свободу, и терпимость,
их правила витают в облаках,
витают долго,
а кто следит за ними – в дураках.
Не знают многие из них,
куда впадает Волга.
Есть, впрочем, средства обойти их –
ледокол
ещё и с ядерным движком,
а то как сядешь с Этими за стол,
окажешься обратно дураком.

Прогресс неумолим жестоко –
дороги и длиннее, и быстрей,
Земля вся – Вавилон текущих дней,
где слепнет на глазах
Всевидящее око –
такими видятся пути,
такими видятся порядки.

Играют дети беззаботно в прятки,
не зная – это отраженье,
считалка – это искушенье,
и выиграет, кто хитрей,
потом пойдут до первой крови драки,
кто в них сильней –
тот будет атаман ватаги.

Свою дорогу ищет каждый
столбовую.
Кто ищет выгоду лихую.
Кто просто щедрых ждёт даров.
Есть благодарные, святые,
у них и правила иные.
И уживаются все как-то,
хотя и не всегда, и не везде,
есть и p.s., и оговорки,
есть приложения и толки,
есть подзаконные уловки…
Чего на свете только нет!
Всё есть, чего и не предвидишь.
Вчера дорога тут была,
сегодня речка разлилась,
а завтра горы сдвинутся,
и задрожит земля,
и люди
иль построят, иль разроют.
С надеждой и со страхом смотрим вверх –
вдруг прилетит откуда-то и что-то!
Видать, нехватка собственных мозгов.
Куда спустили их?
Да где-то на дороге.
Быть может, кто и подберёт.
Невероятные бывают встречи:
Тут как-то заяц нёсся по дороге
так прямо на меня,
остановился я, чуть строго
на него смотря.
он ни на миг не колебался -
и прям передо мной
вбок под прямым углом умчался,
ну видимо, домой.
Когда б догнал его, спросил бы,
кто так напугал,
но я не бегаю так быстро,
что немного жаль.
Он молодец, коль побежал домой –
дом защитит, когда он есть.
Но чтоб он был,
хотя дорог не счесть,
его бы тоже следует хранить.

Хаос

В туманности нам близкой Ориона,
которая видна скопленьем пыли,
есть тысячи (иль больше) звёзд,
бушует там, однако, звёздный ветер
и рвёт её на части беспардонно,
как тут у нас порвёт листок бумаги
уставший, на поверку, ураган.
Туманности, созвездия, системы,
планеты, астероиды, кометы –
всё пыль.
Создатель дунул –
не получилось, что хотел,
возможно, повторит,
собрав всё в кучку,
иль нам самим доверит разбомбить,
чтоб после нахлобучки
взглянули – а Земли уже и нет –
осколки, шлам, руины,
и пепельная пыль летит змеино.
Распылено.
Предсказано ведь:
и не останется на камне камня -
чтоб всё начать,
пыль отряхнув, сначала.
А как иначе?
Груз грехов велик.
Но даже и не в этом дело –
а дело где-то скрыто в ДНК –
в порядке, в формуле,
в законе будто неизменном.
Вот даже не понять,
в чём смысл дольменов –
догадки, что мы можем породить,
не так сложны,
как эти камни с формами простыми.
А кто
на мозг поставил блок-ограничитель?
Оговоримся – веществом его не снять,
лишь можно поломать.
Из мириад возможных вариантов
сложился этот замкнутый мирок
и мир вокруг.
В виденьях Данте
мне всё же видится испуг –
мы так желаем всё расшифровать,
гипотезами любим помахать,
от умничанья даже возносясь,
попутно поедая карася,
не думая, что им же можем стать.
Так не ловите Золотую рыбку –
она похожа на ИИ.
Соблазны отрицают сытость –
парадоксально – нет границ.

Ядро разрушено – мир изменился.
Путь от простого к сложному –
теперь обратно,
однако, вероятность какова
таким путём до края докатиться?
И что есть край?
А может, там и возродится
тот космос, что вокруг,
а в нём и мы,
такие несуразные сейчас,
так закопавшиеся в мелочах,
что неба над собой не видим,
готовые друг друга мы обидеть,
не помогать,
не выручать,
набитые тоской
и равнодушия покрытые бронёй,
всё больше уходящие в ничто,
в ту пустоту,
куда мы улетаем
всё дальше от того, что было раньше.
Но как же так?
Из пустоты
не может ведь начаться возрожденье!
Нет знания.
Нет восхожденья,
а лишь паденье
в неведеньи безумном
и проблесках надежды,
что сыщется закон,
который мощь стихии урезонит,
и мы с ней станем вровень –
это сон:
природа наша несопоставима.
Песчинки пролетают мимо,
но, может быть, неведомая сила
когда-то соберёт их своенравно,
и станут они камнем.

Сфера

Ползём по тонкой оболочке  –
мерцающие точки.
Устав, иные замирают,
а некие дотла сгорают,
прожжённый оставляя след,
иные бьются, чтоб преодолеть запрет,
прорваться за пределы,
не веря, что там жизни нет,
в себя безмерно веря.
Винить за это было б глупо –
у каждого свой путь.
Кто цели ставит близоруко,
того, бывает, проще и согнуть.

Нет, мы внутри.
Нас купол накрывает,
он то ль свободы нас лишает,
то ль от чего-то защищает,
бывает часто непрозрачным,
когда ж он пропускает свет извне,
и тот загадочно струится,
мы сальто крутим на бревне,
мечтая вновь родиться,
но уж родиться где-то там…
Незнамо где.
Лишь бы не тут.
И хлоп себя по голове –
а почему не тут?
Никто не прилетит извне,
не даст ни пирога,
ни свежей капли родника,
ни даже хилого ростка –
когда сам стоишь лишь огрызка.

Нет, мы снаружи.
Ищем тяготенья
или хотя бы твёрдого причала,
чтоб не болтало, как мочало.
Всё сверху видно, но
немного ракурс подгулял:
высокое довольно плоско
(не различаешь сверху роста),
а малое заметней на большом
и выглядит нередко голышом.
И освещение законно искажает,
то удаляет,
то приближает,
мол, что-то у него со спектром не того,
и ухватить захочешь –
не ухватишь,
подумают, что ты бездельник,
а был всего лишь понедельник.
Но всё равно тому нет оправданья,
и этому, пожалуй, нет и пониманья.

Нет, мы как-то не определились.
Свобода больше наказание, чем милость.
«В душе рабы вы», -
посмеётся раб,
который мнит себя судьёю,
хотя всем есть чего терять.
Но вот терять никто не хочет.
Наоборот – приобрести хотят,
хотя все разное.
Не в этом суть явленья?
Так без него ведь никуда –
как жить без устремлений?
когда во времени
устремлены туда… куда?
На камень поднимись
и погляди поверх голов.
Ай, соскользнул…