седая колыбель

здесь земля не поет — она глухо и властно молчит,
замирая под саваном вечных, нетронутых льдов.
в кузне кованых недр только сердце планеты стучит,
оглашая тайгу перезвоном незримых оков.
у небес над хребтами особенный, выцветший взгляд,
словно выпила высь ледяная прозрачность озер.
здесь кедровые стражи в косматых доспехах стоят,
и над миром вершат свой неспешный и правый надзор.
необъятная ширь — ни краев, ни имен, ни дорог,
лишь ропот бурана да искры застывших костров.
здесь берет тишина за бесценок тяжелый оброк,
очищая сердца от ненужных и суетных слов.
над миром воздвигнуты пики, как стрелы богов,
где в трещинах скал затаился базальтовый мрак.
здесь время течет из забытых и древних слогов,
и каждый гранитный уступ — это чей-то маяк.
там Спящий Саян охраняет сиреневый лог,
сложив на груди ледяные ладони свои.
он видит во сне, как у ног его бьется исток
ещё не рожденной, а только притихшей реки.
клыки Ергаков пронзают густой небосвод,
в лазурных озерах застыли осколки веков.
и только орел совершает над бездной полет,
свободный от страха и тяжести бренных оков.
пускай здесь метели ведут свой неистовый пляс,
и холод целует до боли, до хруста в кости.
Сибирь не пугает того, в ком огонь не погас,
кто в сердце сумел этот северный свет пронести.
здесь дух обретает и ясность, и сталь, и закал,
в союзе с землей, что не знает границ и преград.
в нас бьется Ангара и дышит седой Аксакал,
и звезды над нами, как вечный, бесценный клад.
низкий поклон этим кряжам и темным лесам
за то, что научат беречь каждый выдох и миг.
Сибирь — это путь, что ведет нас к самим небесам,
где истина в звездах, а не на страницах книг.
и когда засыпает под лапой метели Саян,
проступает сквозь иней великая стать бытия:
ты не гость здесь, не царь, а всего лишь случайный изъян
в этом белом покое, где вечность — вторая семья.