Поездка в Донбасс 2014г-2019г

P.S. Прошло столько времени,
но я только сейчас решила опубликовать свои воспоминания о поездке.
Позже я ездила ещё много раз.
И правду о том, что происходит там, ведает только Бог.

«Дети войны!»

В глазах ребёнка видны не только слёзы.
В глазах его и страх, и мир, и детская любовь.
Всё ты увидишь, и ты увидишь эту боль.
Где молчаливым взглядом вопрошает: «СТОЙ!»
(Елена Сотник)


Спускаясь по чёрным, избитым ступеням жилого дома, где стояла страшная, на мой взгляд, тишина… Я ещё не знала, что увижу — глаза детей, видящие, как кошки, в темноте. Тусклый свет осветил их лица, напуганные и бледные. Их глаза смотрели на нас, на наш свет, и стояла гробовая тишина ожидания.
— Кто тут? — спросил голос из темноты.
Командир, позывной которого Мозай, ответил: «Это подразделение деда Мозая, зайцы есть?» Спросил он шутливо.
Послышался со всех сторон шорох и детский смех.
— Есть, — ответил женский голос, — ну вот и хорошо, выходите, мы за вами как раз и пришли, миномётный огонь прекратился, теперь не бойтесь.
Стали выходить дети и взрослые, стали карабкаться наверх по избитым подвальным ступеням жилого, на первый взгляд, дома. Когда все вышли наверх, их было девять человек: три женщины и один мужчина пожилого возраста, а остальные — дети. Мальчики и девочки от 4 до 13 лет, бледные и грязные, с напуганными лицами. Глаза детей «сверлили» нас, словно хотели узнать изнутри, кто мы, что мы им принесли: горе или радость, мир или войну, которую они видят и знают уже не понаслышке.
Дед Мозай начал расспросы: остался ли кто ещё живой в доме, долго ли они сидели в подвале и почему не уехали за КПП в Россию? Люди рассказывали каждый о своей судьбе и свою историю. Дом, где они остались жить и не уехали как беженцы в Россию, был разбит огнём не полностью, а только верхние этажи. В середине дома сильно пострадали подъезды, в которые попадали снаряды, но жить там ещё можно, так говорили эти жильцы. Пока мы разговаривали, дети стояли рядом, взявшись за руки, и слушали нашу беседу, иногда наперебой дополняли, рассказывали, как их обстреливают и как они уже различают, какой снаряд к ним летит. И они именно мне старались почему-то всё рассказать, донести об этом из своего уже недетского опыта и наблюдения: как нужно прятаться, когда, например, начинается обстрел по жилым домам, как нужно зажигать свечу и огонь в ночное время и что нужно брать с собой в подвал. И ещё говорили, что мыться им негде, за водой им приходится ходить в частные дома к колодцу, где уже никто не живёт. Варят еду они на кострах и примусах — это изобретение чудо-техники ещё применялось в 60-х и 70-х годах. Варят картошку и едят огурцы с грядки, которую они сами выкопали рядом с домом. Хлеба у них нет, потому что никто не работает у них в селе, и магазинов нет уже. И все, кроме них, уехали из села. Люди побросали жилые дома, когда в 2014 году начался обстрел их села. Мне показывали дети свои ссадины и синяки, показывали следы от снарядов на доме. Они словно хотели всё мне рассказать, что они чувствуют, как они там живут. Когда узнали, что я из России, люди так обрадовались мне, словно в моём лице к ним вся Россия пришла на помощь. Я сама, этого не понимая, дала им надежду, что их не бросят и не оставят теперь, что Россия их защитит и поможет и Россия уже знает, что тут творится. Вот это я читала в глазах взрослых и маленьких детей, и никогда мне не было так горько и стыдно за себя, что я приехала к ним почти с пустыми руками. У меня не было ничего с собой, чтобы дать этим людям и хотя бы чем-то порадовать детишек. Вот это чувство и дало в последствии решение помогать людям военного Донбасса гуманитарной помощью. Поехав в Донбасс, я хотела встать на защиту против фашизма, который захлестнул Украину, где и поныне идёт война и началась ненависть ко всему русскому, это их русофобия. Ещё в детстве я смотрела фильмы о войне и мне были противны предатели, я ненавидела фашистов, которые сжигали украинские хатки и русские дома, расстреливали стариков и детей, насиловали женщин и девочек, убивали и вырезали из животов беременных женщин детей, угоняли в концлагеря молодых и здоровых людей. Будучи ребёнком, я уже понимала, что фашизм — это зло, и его нужно истреблять. Страшные вещи творились в Великую Отечественную Войну, и эта война уже вновь на земле Украины и Донбасса.
А людям, которым некуда ехать и они не уехали и живут там, им нужна защита.   Они рассказывали мне, что озверевшие укрофашисты беспощадны, что они все под действием наркотиков и просто зомбированы на убийство, и если они переступят границы ДНР и ЛНР, которые удерживают ополченческие войска, то они будут всех вырезать поголовно и никого не пощадят. Об этом мне рассказывал и дед Мозай, боевой командир подразделений, об этом мне рассказывал и ещё один очень известный там человек, боевой офицер, которого знает почти весь Донбасс, но об этой встрече я расскажу немного позже. Поразила меня там ещё одна встреча до глубины души. Встретила я там старую учительницу, недалеко от передовой есть городок, название которого я не стану называть, чтобы не было утечки информации. Стали мне показывать разрушенные дома, война дошла и туда, я увидела бабушку, которая везла коляску, что-то меня заставило подойти к ней и поговорить? Я подошла и поздоровалась с ней. Она так ласково мне улыбнулась, и я её спросила, кто она, и где живёт, чем занимается, как она выживает в военное время? Мария Ивановна, так она себя назвала. Она рассказала, что она всю жизнь проработала учителем здесь, на земле Донбасса. Она учила детей русскому и литературе. Она рассказала, что ученики все у неё были хорошими и никогда её не обижали, всегда старались делать уроки, и никогда она не слышала от них грубого слова, злобы и ненависти по отношению друг к другу. Она говорила, что западная Украина допустила это мракобесие из-за границы, к ним свободно проезжают все, кому не лень, и уже много лет прививают их детям ненависть к русским и к России. Я спросила: как она выживает в военное время, и почему она с тележечкой? Она рассказала, что у неё есть кошечки и собачки, и им, и ей уже давно нечего есть, поэтому она ездит на рынок и собирает отруби, а там ещё есть кафе, где выбрасывают картофельные очистки, и она их варит, и это готовит себе и своим питомцам. Слышать это человеку, который не знает голода и не видел войны, кажется страшным рассказом, что заслуженная учительница, которая всю жизнь учила детей добру, знаниям, миру и любви, вынуждена есть картофельные очистки. Я побежала в ларёк, который работал там, и купила для неё чай, сахар, крупы, какие-то печенья и хлеб. Когда я передавала это, старая учительница прослезилась. Она рассказала, что пенсия им шла из Украины, а теперь им неоткуда её пока получать, потому и нет денег на еду. С очень тяжёлыми мыслями и воспоминаниями о детях и людях Донбасса я возвращалась назад, а на сердце у меня была тоска и очень пасмурно. Остаться там я уже не могла, ведь моя миссия была не окончена. Я твёрдо уже знала, что я должна сделать, а должна я была накормить и помочь людям. Когда я ходила в ларёк, я видела, как старенькая бабушка еле стояла, и её покачивало из стороны в сторону. Она смотрела на еду, которая лежала за прилавком, на старых руках её лежали гривны — это совсем копейки, и она думала, что ей купить? А когда я увидела её мутные глаза, то ли от слёз, то ли от голода и страданий, мне стало очень плохо, я бросила ей в руки какую-то деньгу и убежала из ларька. Невозможно передать то чувство, что нахлынуло в тот момент на меня, настолько мне было больно на неё смотреть. Маленькая, худенькая как тростиночка, но с очень человечными, не злыми от голода, а просто страдальческими глазами, меня поразил её образ надолго. Прошло с этого времени уже много лет, но я до сих пор помню её. Много тогда умирало стариков и детей, которым реально нечего было есть. Я ехала по земле Донбасса и видела свежие могилы, вырытые у дороги, и кругом ямы от снарядов, воронки и кресты, кресты, и малые похоронные процессии были повсюду. Война тогда поглощала всё и всех, люди выживали, кто как мог, ну а кто-то на этой войне наживался и наживается до сих пор, и кому война, а кому «мать родна», так говорят старики, да это и не люди вовсе, эту нечисть зовут «бесы». Приехав домой в Россию, я занялась сбором гуманитарной помощи, которую я смогла собрать с нижегородцами к Рождеству, а люди охотно помогали мне в этом. А привезли только к Крещению Господнему, к православному празднованию. И вот, в назначенный день и час я вновь у границы КПП. Какое чувство радости не покидало меня, пока я ехала к родным, уже по духу для меня людям, и вдруг я слышу, что груз должен быть задекларирован и должно быть разрешение от МЧС России и куча многих других справок и правил, я начала молиться Богу. Мне в поддержку и в помощь в сборе гуманитарки командир казачьего подразделения прислал Богдана, само имя этого казака говорит за себя, что он мне Богом дан. Он приехал не один, а с казаками и на машинах. Перекидав груз, почти пять тонн мы спокойно покинули КПП и приехали в подразделение к казакам. Ночь была у всех — радостной и бурной, все готовились к празднику Крещения Господнего, были радостные и счастливые лица, наступил 2015 год.              Все казаки поздравляли друг друга, некоторые из подразделения поехали на молитву в храм, и настал час купаться в проруби. Какая сила Веры и молитвы в этих воинах в этих людях, думала я. Искупавшись в проруби, мы поехали в штаб. Не знаю и не помню, кто мне передал, но в гуманитарке у меня оказалась старинная книга Евангелие от 17-18 века, её я и передала в дар священнику, который служил в храме, кормил там людей и стариков, и не уехал как многие другие, а остался служить во спасение людям и во Славу Божию. Вот в этом и заключается наше предназначение — служить во имя МИРА на земле, во имя БОГА и ВЕРЫ.         
Ехала я и рассуждала, как хорошо, что Господь мне показывает путь и утверждает меня в ВЕРЕ. Я ещё вспомню эти слова священника, который мне сказал: что Господь никогда не оставит своих детей и именно им даёт испытания, и таким образом утверждает их в Вере. Многое я тогда ещё не совсем понимала, но старалась жить так, как мне говорит моя душа, и как говорит моя совесть. Совесть: вот этот орган чувств который не даёт людям духовно обесценить себя. Потому что она всегда будет нас «свербить», и если она есть у человека, то не всё потеряно. Значит, если мы неправильно, не по-человечески живём, и поступаем, совесть не даст нам покоя. Приехав в штаб, я уснула как младенец, а на утро меня познакомили со многими достойными людьми. Собрался совет, братья и сестры, казаки и казачки, которые тоже были в Донбассе и решали, кто первым будет получать гуманитарную помощь из России. Решено было, что первыми должны быть многодетные и малоимущие семьи с детьми, семьи по потере кормильца, семьи с больными людьми. В администрации уже выстраивались матери с детьми, женщины и дети – самые уязвимые в войне, им больше всех трудно, потому что у войны не детское лицо и глаза. Молоденькие мамочки молчали и ждали своего часа.         
А когда я вышла вместе с администрацией, и они стали говорить, что на руки им по две куриные тушки, радость и слёзы были у многих на глазах. Я никогда не забуду этот день, как они меня благодарили, мне хотелось плакать. Сейчас многие живут и не ведают горя, не знают, как это быть голодными. Не знают, покушают они или нет на следующий день, не знают, как это пригибать голову от залпов орудий и прятаться от снарядов в подвалах.                А когда снаряды градом летят на крышу дома, падать на грязный, вонючий и холодный пол, прикрывая себя руками и досками.               
Многие дети живут и не знают цену хлеба.                А дети из Донбасса из того подвала мечтали поесть хлебушка. Эти дети живут и сейчас, они не в другом измерении, они живут в нашем времени, но только там, где идёт война.               
Ценить нужно то, что мы сейчас имеем, мир и счастье, своих родных и близких, и что мы пока не знаем голода и снарядов, разрывающихся над нашими домами.
Домой в Россию я вновь возвращалась с печальными мыслями о войне, и детях войны, и одно тешило мою душу, что я знаю теперь свой путь и своё предназначение.    Мне было грустно покидать этих людей, люди войны – особые люди, это люди, повидавшие горе и боль, испытавшие всё на себе или остаются людьми, или становятся нелюдями. За это время я подружилась и прониклась чужой болью и радостью, научилась ценить и слушать собеседника. Мне хотелось всё обо всех и обо всём узнать, у каждого из них своя судьба и своё горе, но объединяет одно большое горе – это война. На войне человека видно сразу, кто он и что представляет, на войне людей видно. Война – это чистилище, она очищает людей от грехов, так с философским уклоном разговаривал со мной и рассуждал один из командиров подразделений, а звали его Андрей. Он говорил, что где-то мы и сами виноваты, что промолчали, когда началось на Украине волнение, когда стали наплывами ехать со всех сторон из-за границы колдуны, сектанты, открываться новые секты и церкви, когда стали разрушать храмы и в школах детей учить ложной истории, которая выгодна лишь западу. Школа лжи в учебнике по истории Украины добавлен материал о войне с Россией выпуск от 8 апреля 2015. На Украине решили переписать учебник истории и добавить в него новый параграф: гражданскую войну, в которой уже погибли тысячи мирных жителей, назвали борьбой за демократию и независимость и новые страницы уже разосланы в школы. Между тем, в Министерстве образования Украины журналистам подтвердили, что в учебных программах уже избавляются от «Великой Отечественной», а вот издание новых, исправленных учебников пока заморожено из-за кризиса в стране. Историю на Украине переписали, и по их истории Великую Отечественную войну выиграли чехи, поляки, а не Советский Союз, и не советский Человек. Бандера у них не предатель и прислужник фашистам, а национальный герой, и на этой истории выросло уже много поколений молодых людей, они выросли в ненависти к России и ко всему русскому, одним словом, русофобия. Нас, братские народы, разъединили, рассорили и натравили друг на друга, а выгодно это лишь тем, кто не хочет, чтобы мы жили одной, большой, огромной страной, кто не хочет, чтобы крепчала Русь.
Много было совершено поездок в Новороссию, молодую страну, у которой нет пока ещё статуса, своей экономики, где до сих пор идёт война и звучат выстрелы, где по-прежнему дети войны прячутся по подвалам. Россия всячески помогает нашим братьям и сёстрам, возит туда помощь, даёт людям убежище, но этого мало для того, чтобы наконец прекратилась война в страдальческой независимой стране Донбассе, которые гордо назвали себя Новороссия.


2015г.