Моим детям

Я знаю: величайший грех – унынье.
И жить учусь смиренно, не роптать.
А ты, судьба, безжалостно, отныне
Не посмеешься надо мной опять.

Теперь я ясновидящею стала,
Сумею я судьбу предугадать,
И сколько раз беду отодвигала,
Молясь, стремясь на Бога уповать.

Паренье… Равновесие полета…
Узнала вдруг теперь моя душа,
И пусть меня осудит даже кто – то:
По жизни я шагаю не спеша.

Вкус хлеба и воды, и смех ребенка –
Вот ценности, вот истина моя…
Здесь, птичий хор взовьется трелью звонкой,
Там, песнь многоголосая ручья,

И солнца луч, миг ласки первородной,
Прикосновенье нежное руки –
Вот мир, в котором стала я свободной
От суеты мирской и от тоски.

Жизнь наша – это Божий дар великий,
Но мужеству учиться надо жить;
И свет добра, как солнечные блики,
Земной наш путь стремиться осветить.

Да, радоваться жизни мы умеем,
А быстротечности ее не замечать,
И хоть даров богатых не имеем,
Как дар, умеем каждый день встречать.

Но неотступность жизни завершенья,
Как тьма ночная, все равно придет…
Уходим все, надеясь на прощенье,
Но каждый свою тайну унесет.

Вдруг прозвучат навзрыд слова прощанья,
И жертвенные тихие шаги,
Для вас я стану лишь воспоминаньем;
Оставлю сны вам и мои стихи.