ода самоубийце

«Глядите он в петлю полез!»
«Вот идиот, слабак, как жалко!»
«Соседи говорят вселился бес»
«Утром уже стояла катафалка»
«Вот тоже ведь! и не подумал…»
«А мать же как, а как отец?»
«Наделал он конечно шума»
«Совсем же был еще юнец…»

Знаю, дружище, ты устал.
Жму с теплотой твою холодную руку.
Пересёк границу как нелегал,
покинул мир, не дожидаясь стука.
Свистели в след — и пусть свистят,
ведь надо им во что-то верить.
За столом, в тишине голубцов поедят,
хорошее вспомнят в скупом интерьере.

На страшном суде буду твоим адвокатом,
представлю присяжным кипу бумаг
о том, что не было чище последнего взгляда,
чем взгляд стариков, самоубийц и бродяг.
Присяжные чокнутся, немного накатят,
листая все вместе твой личный дневник.
Седой прохрипит: «С него уже хватит,
в душе хоть и чисто, но стал как старик».

Отпустят наконец, как ты и мечтал,
скитаться в просторах тёмных, немых.
И вот, в тишине, пустоте, ты пропал,
взирая на вечность всех жизней иных.
Хочется верить, что есть и вечность, и миг,
застолье, суд страшный, седой старик,
раскаяние, покой и ангельский лик,
и что каждый из нас на земле — ученик.

Принесу красивых цветов на могилу,
постою минуту, молча, в тишине.
Священник, за купюру, качает кадилом,
одиночество холодом живёт в животе.
Посмотрю наверх, прищурясь от солнца,
вдохну глубоко запах весенней травы.
Эхом в сердце моём отзовётся
голос всех тех, что при жизни мертвы.

Покойся с миром, милый друг.
Я знаю, что совершил ты храбрый шаг,
не покорился небу, укротил испуг,
блуждая по углам и переулкам, как чужак.
Колокол звонким раскатом звенит.
Читаю стихи на надгробной плите:
«Между прошлым и будущим есть только миг»,
выбито зубилом на каменном кресте.