Гаснут свечи

Нет,мы не то начнем сейчас.
Оркестр затих, смычок отставил
Седой маэстро. Свет погас.

В окне рассвет белеет мглисто,
Умчался топот, звонко,чисто,
И замер праздный шум интриг.
О, этот дивный, краткий миг!
Когда разъехались кареты,
И дева, сбросив свой венец,
Перед зерцалом, наконец,
Шепча любви своей обеты,
А в зале — запах свеч и роз,
И тишина до самых звезд.

Усталость веки наливает,
В камине теплится зола.
Так быстро праздник догорает,
Как тень от птичьего крыла.
В углу — помятые афиши,
Над спящим градом — только крыши,
Да робкий шепот сквозняка.
Её дрожащая рука
Коснулась шпилек и корсета...
Как тяжек блеск и суета,
Когда в душе лишь пустота
И нет на помыслы ответа!
Так, после бури, тихий сад
Своих лишается наград.

А что же он? В плаще подбитом,
Храня в кармане чей-то локон,
Он скачет к будням в сон сокрытым,
Не глядя  в омут тёмных окон.
Ему наскучил вальса круг,
И нежных дев, и верных слуг
Притворство, скука и старанье.
Он ищет в ветре оправданье
Своей тоске, своей вине…
Как в старом, выцветшем вине,
Он ищет истину на дне,
Но видит лишь луну в окне.
Бал завершен. И маски сняты.
Мы в чем-то вечно виноваты.


Прощай, волшебное виденье!
Растаял шум, умолкнул смех.
Осталось только озаренье,
Одно на нас, одно на всех:
Что жизнь — лишь бал на время взятый,
Где мы, в безмолвии проклятом,
Танцуем свой недолгий век,
Пока не ляжет белый снег.
Но в том и прелесть, в том и чудо,
Что, уходя во тьму, отсюда
Мы забираем не алмаз,
А отблески родимых глаз.
Карета тронулась. Домой!
Пора и нам найти покой.
И чьи-то взоры... всюду, всюду...