Гора Алдаш

В долине МатУр, там, где рЕки поют, словно птицы,
И сосны, косматые стражи, в дозоре встают,
ХыйлАров сеок обустроил жилые границы,
В которых легенда нашла свой последний приют.

Там вождь ХалтуйгАх, с ним – жена, сын-младенец,
Да брат ХалчанмИс – слабоумный силач-исполин,
В нём разум блуждал, словно солнечный луч средь поленниц,
А сила, как горный поток, била всё до руин.

Однажды зимой ХалтуйгАх попросил ХалчамнИса
Коров перегнать через реку, что скованна льдом,
Копыта скользили, лёд прочный поблёскивал сизо,
Животные падали, двигаясь с тяжким трудом.

Раз ноги скользят – сапоги надо снять! Без тревоги
Копыта содрал ХалчамнИс с этих бедных коров.
«Безумный! Ты всех покалечил!» - Кровавые ноги
Как пламя заката горели средь белых снегов.

Огромный медведь как-то раз в поселение вышел,
От рёва его сотрясались людские домА,
Но, встретившись там с ХалчамнИсом, конечно, не выжил,
Лишь дымка безумия так же стелилась в глаза.

Однажды остался убогий смотреть за младенцем.
Ребёнок заплакал, и, мальчика на руки взяв,
Узрел ХалчамнИс родничок, что как бабочка бился,
Да щёлкнул тихонько, без злобы в него, чтоб тот спал.

Вернулись жена с ХалтуйгАхом – бедой одиноко
Их встретила юрта, и сердце, упав глубоко,
Бежало к ребёнку, что мёртвый лежал, уж далёко
Душа улетела как сон на рассвете его.

И страшное горе в груди ХалтуйгАха вскипело!
И гнев, и любовь, - всё сплелось в один узел тугой:
За красной козой на охоту пойдём с тобой смело,
Её я с горы погоню, ты ж внизу лови – стой.

Трагедией утра венчалась хайлАров эпоха,
Тяжёлый валун, до красна разогрев на кострах,
Скатил вождь с горы, а безумный, не чуя подвоха,
Погибель свою встретил грудью и стиснул в руках.

«Брат мой, где ты, брат?! – Он кричал через боль, дым. Зубами
Жар жадно вгрызался и жизнь забирал изнутри. -
Держу я козу, пока нет, пока нет тебя с нами!»
Лишь пепел остался у ног этой древней горы…

С тех самых времён «Алый камень» горЕ имя дали,
АлдАш по-хакасски. На склоне лежит камень тот.
В нём время забылось в глубокой тоске и печали,
И кровью окрашенной память на глыбе цветёт…

А вскоре, в края те нахлынули полчища вражьи,
Прошли, как пожары, стихией погасли в пыли.
И некому было вступиться в защиту селения даже -
Увёл хан монгольский народ в свои земли вдали.

В долине МатУр, догоняя в полях жеребёнка,
По лунному свету, смеясь, убегает в рассвет
Всё тот же чудак с силой гор и душою ребёнка,
И тает в сиреневой дымке его силуэт.

А камень на склоне всё так же алеет, как прежде,
Всё так же безмолвен, как тайна, что не разгадать.
Кто знает, быть может, в нём спит не беда, не надежда,
А просто – история та, что в душе продолжает звучать.