жирафа без ушка

Жила-была в золотистой саванне маленькая жирафа по имени Оливия. У всех жирафов были длинные шеи, пятнистые спинки и два чутких, пушистых ушка, которые вращались в разные стороны, ловя каждый шорох ветра.
А у Оливии было только одно ушко — правое. Слева же, там, где должен был быть мягкий «локатор», была лишь гладкая шёрстка.
В детстве Оливия очень грустила. Ей казалось, что мир для неё звучит наполовину. Когда другие жирафы шептались о сочной листве на вершинах акаций, Оливия поворачивалась к ним правой стороной, чтобы ничего не упустить.
— Бедная Оливия, — вздыхали старые жирафы. — Она никогда не услышит, как подкрадывается лев с левой стороны. Она неполная.
Но Оливия не хотела быть «бедной». Однажды она решила: если мир недодаёт ей звуков снаружи, она будет искать их внутри.
Когда наступала ночь и вся саванна затихала, другие жирафы спали, крепко прижав уши. А Оливия ложилась на траву и прислонялась тем самым местом, где ушка не было, к стволу древнего баобаба или просто к тёплой земле.
И тогда происходило чудо.
Без лишнего шума ветра в левом ухе, Оливия начинала чувствовать вибрации. Она слышала, как глубоко под землёй течёт вода к корням деревьев. Она чувствовала, как в коконе ворочается будущая бабочка. Она слышала ритм сердца самой земли.

Однажды в саванну пришла Великая Засуха. Реки высохли, трава превратилась в пыль. Старый вожак стада растерянно вертел ушами, пытаясь услышать шум дождя, но небо было немым. Жирафы устали и потеряли надежду.
Тогда Оливия вышла вперёд. Она прижалась своей «особенной» стороной к растрескавшейся почве, закрыла глаза и замерла. Все затихли. Оливия не слушала звуки — она слушала зов.
— Там, — прошептала она, указывая головой на каменистую гряду, где никогда не искали воду. — Там бьётся пульс. Глубоко под камнями плачет ручей, который хочет выбраться наружу.
Жирафы не поверили, но пошли за ней, потому что выбора не было. Они пришли к скалам, и самые сильные самцы начали разрывать копытами землю. И вдруг — хлынула прохладная, чистая вода! Саванна была спасена.
В тот вечер, когда все пили и радовались, к Оливии подошла её мама.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я всегда жалела, что ты лишена одного ушка. Но сегодня я поняла: пока мы слушали шум мира, ты слушала его душу.
Оливия улыбнулась. Она больше не чувствовала себя «неполной». Она поняла, что её особенность была не пустотой, а открытой дверью для чего-то большего.