2025 год. на холме

АЛЕКСАНДР БЕРГЕЛЬСОН

НА ХОЛМЕ

музыкальная комедия


;;;;;;;;;;;;;;;


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПЕТРОВИЧ
СЕРЁГА
ЮРКА
НЕКТО
МАРУСЯ
ФЕДЬКА
ДЯДЯ
ИВАНОВ
ЖЕНЩИНА АНТОНИНА
КОЛУПАЙ
МАША ИВАНОВНА
ПРОДАВАЛА
ВАСЯ и КАТЮХА
ПОП АГАФОН
ГЛЁКА
ШИЛУШКА
БАБА



КАРТИНА ПЕРВАЯ

Деревенская улица. Вид на косогор за домами.

ПЕТРОВИЧ стоит у обочины. По дороге идёт ФЕДЬКА, подходит к ПЕТРОВИЧУ.

ФЕДЬКА.  Здорово, кум. Как житуха?
ПЕТРОВИЧ. И тебе здорово… Житуха хорошо. Сегодня из Москвы.
ФЕДЬКА. Как это? Я ж тебя вчера только видел.
ПЕТРОВИЧ  А я туда и обратно.

ФЕДЬКА недоверчиво смотрит, потом спрашивает.

ФЕДЬКА. Ну и как там Путин?
ПЕТРОВИЧ. По моим данным, нормально.
ФЕДЬКА. А чего будет, не говорил?
ПЕТРОВИЧ. А как же. Вчера имел со мной длительную беседу. Сказал, что лично нам в деревне надо готовиться к Новым Временам.
ФЕДЬКА. А когда ждать?
ПЕТРОВИЧ. К зиме. Как тока первый снег ляжет, так и ждите, говорит: начнутся Времена Новые, не хреновые. Каждому, сказал, выдадут миллион на разгон, а Федьке Коротаеву – два.
ФЕДЬКА. Как, два?
ПЕТРОВИЧ. Через сбербанк. Но ежели тебе не надо, ты так и скажи: я Путину передам!
ФЕДЬКА. Ну и трепло же ты, ПЕТРОВИЧ. Откуда, блин, только всё это берёшь?
ПЕТРОВИЧ. Как откуда? Прямая связь с Кремлём. Они мне всё докладывают.
ФЕДЬКА. С чего это?
ПЕТРОВИЧ. Они думают, что в меня вселился Дух Сталина.
ФЕДЬКА. Тьфу ты! Дурак какой. И чего я с тобой каждый раз связываюсь? Да иди ты к чёрту.

Уходит.

ПЕТРОВИЧ.  Зря ФЕДЬКА чёрта помянул. Не к добру оно, чёрта поминать. Я эту науку хорошо усвоил с той поры далёкой, когда меня после армии привела обратно в деревню огромная моя любовь к Марусе.

На сцену выходит  МАРУСЯ.

МАРУСЯ. Ты чего ж это такое Федьке наговорил? Бежит, как с цепи сорвался. Нашёл с кем  шутки шутить: он же всё всерьёз, не то, что ты, баламут.
ПЕТРОВИЧ. А что я поделаю, если меня ещё по-малолетке пчела в мозг укусила и он имеет теперь опухоль в том месте, где у остальных людей тормоз? Доктор говорит: мне надо как можно больше говорить, иначе голова лопнет.
МАРУСЯ. Иди уже, горе моё, головой лопнувший: тебя мужики ждут.
ПЕТРОВИЧ. И то правда. Маются неорганизованной группой подле забора и говорят с вопросом: а где ж Петрович? Где ентот весёлый и добрый человек, прекрасный кузнец и плотник, любую просьбу выполняющий безотказно? А он стоит с любимой жёнушкой Марусечкой посреди деревни и ждёт не дождётся, когда ж жена его, разнесчастного, облобызает на прощанье? Поди ж, на весь день идёт, грустно ему… мысли, опять же, тяжёлые о расставании с ненаглядной до вечера…
МАРУСЯ. Иди давай! А то я тебя счас поперёк спины вот этим дрыном! Болтун! Словогон! Перед людьми стыдно! Двадцать лет тебя терплю, ирода! Да я…

ПЕТРОВИЧ поспешно уходит.

МАРУСЯ. В мозг. Пчела. Ну придумает же!

Тоже уходит.


КАРТИНА ВТОРАЯ

ПЕТРОВИЧ подходит к сидящим на пригорке за домом мужикам.

ПЕТРОВИЧ. Здравы будем, православные.
ЮРКА. Здорово.
СЕРЁГА. Привет.
ПЕТРОВИЧ. А где машина?
ЮРКА. А кто его знает.
СЕРЁГА. Нету.
ПЕТРОВИЧ. Понятно. Как всегда.
ЮРКА. Как всегда.

ПЕТРОВИЧ садится на траву, смотрит вдаль. Мимо проходит БАБА. Крайне подозрительно присматривается.. Убедившись, что пьянки нет, плюёт в траву и уходит. Звучит, взявшись словно бы ниоткуда, песня.


ПЕСЕНКА НА НАЧАЛО РАЗГОВОРА

Машина с лесом для постройки баньки
Из леспромхоза в семь часов ушла,
Но до подворья Сидорова Ваньки
Дорогу почему-то не нашла.

Вдруг сгинула, куда-то подевалась,
Хотя был прост и однозначен  путь:
Застряла, заблудилась, поломалась
Или шофёр надумал отдохнуть.

Или напали инопланетяне,
Или ещё какая-нибудь хрень…
А мы пришли с утра на помощь Ване
И ждём-пождём машину целый день.

Закурим, что ли. Полдень зноем пышет.
Чуть тронул травы тёплый ветерок.
На небе коршун тайны знаки пишет,
И еле слышен речки говорок.

Уже три раза приходили жёны,
Нервозны по устройству своему.
У женщин вечно нервы напряжённы,
Но мы-то понимаем, что к чему.

Машина эта, скажем, на; день позже,
Но всё равно – когда-нибудь придёт.
Соседский хряк, детина толсторожий,
Прервал свой путь и воду в луже пьёт.

Чего зря торопиться, суетиться,
И над вопросом: где она, мудрить?
Полезнее кружком расположиться
И, раз уж время есть, поговорить.

О неполадках Мировой Системы,
О мелкой повседневной ерунде.
На свете нет неинтересной темы,
Лишь только говорить бы было где.

Мы всё осилим и везде успеем,
Иначе не бывает никогда,
Как это в жизни только мы умеем,
Какая б ни творилась ерунда.

Уменье это скоплено веками.
Оно одно удержит Мир Христов…
И небеса светлы над мужиками,
И нет конца беседе мужиков.


ПЕТРОВИЧ вдруг хлопает себя по лбу.

ПЕТРОВИЧ. Йок переёк! Как же я сразу недокумекал? Грузовик-то японский.
ЮРКА. И чо?
ПЕТРОВИЧ. У них от наших дорог электроника начинает глючить. Вначале ещё ничего, но наступает момент, когда кабздец: не едет, и всё.
СЕРЁГА. Петрович, ты достал. Сколько можно туфту гнать?
ПЕТРОВИЧ. Не веришь, суди сам. За рулём там кто?
ЮРКА. Гринька Дронов.
ПЕТРОВИЧ. И ты думаешь, Гринька Дронов может вот просто так заблудиться или чего ещё? Нет. Тут всё дело в японских грузовиках. Месть самураев за то, что они Советско-Японскую войну 1945 года проиграли. Самураи, что б ты знал, ничего и никогда не забывают. Они, к примеру, что удумали: все, кто на японских машинах ездят, сразу наш родной русский автопром начинают люто ненавидеть. Сами, поди, замечали.

Мужики озадаченно молчат. Потом один нарушает молчание.

СЕРЁГА. А вот интересно: говорят, японки от всех других девок отличаются.
ПЕТРОВИЧ. Это точно. У меня была одна.
ЮРКА. И как?
ПЕТРОВИЧ. А так. Всё иначе и в других местах. Без инструкции фиг разберёшься. Но японцы – они шибко хитрозадые: они к своим бабам инструкцию ещё при рождении на спине в виде наколки делают. Правда, на японском языке.
СЕРЁГА. А ты как же справился?
ПЕТРОВИЧ. Как всегда: поковырялся немного, но потом пошло само собой. На то я и есть русский мужик: смекалка и сообразительность, плюс, конечно, привычка к тяжёлому труду.

Мужики ржут. ПЕТРОВИЧ довольно ухмыляется. К ним вальяжной походкой подходит солидный ДЯДЯ в очень дорогой одежде, золотых часах, с барсеткой и сотовым в руках.

ДЯДЯ. Доброе утро.
ПЕТРОВИЧ. У нас день уже. Здрасти.
ЮРКА. Ищите кого?
СЕРЁГА. Или заплутали?
ДЯДЯ. Я тут домик купил да земли гектарчик. Работники нужны. Платить буду хорошо.
ПЕТРОВИЧ. Это где же? Поди, пустырь за домом Бабки Насти?
ДЯДЯ. За чьим домом не знаю, а вот адрес – Полевая, одиннадцать.
ПЕТРОВИЧ. О-о! Ежели Полевая, одиннадцать, так сразу нет. Себе дороже.

СЕРЁГА и ЮРКА понимающе переглядываются.

ДЯДЯ. Вы это о чём?
ПЕТРОВИЧ. Да так. Нам, местным, енто место о-очень хорошо известно. Оттого и ответ наш: не пойдём ни за какие деньги!

Поёт.


ПЕСЕНКА ПЕТРОВИЧА О ПРОКЛЯТОМ БОГОМ МЕСТЕ

В это Дьявольское место?
Ни за что и никогда!
Чтобы сразу жизни вместо -
Неминучая беда?

Люд у нас здесь не таков.
Поищите дураков.

Очень вредное занятье,
Не разведамши сперва,
Лезть туда, где есть Проклятье
Где-то как-то века два.

Здесь не надо лишних слов
Мы, поди, не без голов.

Даже при Советской власти
Наш колхоз, хоть сильно цвёл,
Избегаючи напасти,
Там коровник не возвёл.

Так что, твёрдый наш отказ:
Извините, но – без нас.

Ни за что не согласимся.
От себя Чертей гоня,
Три раза; перекрестимся
И воскликнем: «Чур меня!

Свя;тый Боже, пронеси
И помилуй, и спаси!».

А теперича – идите,
Раз пришла такая блажь.
Стройте, ежели хотите,
Дом, бассейн и гараж.

Только – деньги на помин
Приготовьте, гражданин.


Мужики согласно кивают, хотя по лицам видно: ещё сами не понимают, что именно ПЕТРОВИЧ задумал.

ДЯДЯ. (Настороженно). Вы это о чём?
ПЕТРОВИЧ. Я это о Проклятье Помещика Мирославского. Был тут у нас такой перед Революцией. Бога-а-атый! Но колдун. И когда деревеньку нашу большевики у Мирославского отымали, Мирославский на то место, где его дом  стоял, пока революционеры не сожгли, наложил Страшное Проклятье: кто чего там строить решится, сразу кранты.
ДЯДЯ. Я человек серьезный, всяким россказням не верю.
ПЕТРОВИЧ. Революционный матрос Шельга тоже не верил, да только меньше чем за год всю свою мужскую способность утерял напрочь. Но это ещё полбеды. Страшнее, что его заарестовали, имущество реквизировали, да и шлёпнули. Так с тех пор и повелось: кто чего на Полевой, одиннадцать строить затеет, – всё: вначале это самое делать не может, а потом его забирают в ментовку и дело шьют. Со смертельно-расстрельным исходом. Так что ты, ДЯДЯ, иди себе своей дорогой, а нас не касайся: заразное оно, проклятье это! И спасу от него нет ни одному человеку.

ДЯДЯ со смесью испуга и злобы во взгляде  смотрит на ПЕТРОВИЧА.

ДЯДЯ. Да идите вы все!..

Гордо удаляется. Мужики ехидно смеются ему вслед.


КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Мужики опять смотрят на дали.

ЮРКА. Ловко ты этого кренделя.
СЕРЁГА. Всё скупают!
ПЕТРОВИЧ. Я вот тоже думаю: надо этот косогор купить. Вид отсюда просто замечательный.
ЮРКА. Да откуда у тебя столько денег? Кончай пургу гнать.
ПЕТРОВИЧ. Почему пургу? У меня тётка умерла в американском штате Кентукки. Оставила домик, мебелишку и машину «Бьюик» образца тыща девятьсот шестьдесят пятого года. Вот это всё я у нашей главы сельской администрации и хочу поменять на косогор. Ей все равно скоро от следствия за воровство и взятки скрываться, так хоть будет, куда.

СЕРЁГА хмыкает, ЮРКА хихикает. Появляется ИВАНОВ. Он злобен, тощ и взбудоражен.

ИВАНОВ. Мужики, слыхали? Теперь нас всех через вышки сотовой связи будут жёстко контролировать! А уже к сентябрю начнут через них управлять нашими мозгами!
ПЕТРОВИЧ. А ты на голову целлофановый пакет надень. Только обязательно красный: сквозь него волны не проходят. Я уже себе, жене и детям купил, теперь в морозильнике держу, чтобы укрепить холодом молекулярную решётку защиты.
ИВАНОВ. Я серьёзно. Олигархи и правительство нас в покое не оставят!
СЕРЁГА. Да и ладно.
ЮРКА. Первый раз, что ли?
СЕРЁГА. Обойдётся.
ПЕТРОВИЧ. Или Россию захватят китайцы. Иванов, ты рис любишь?
ИВАНОВ.  Да ну вас.

Уходит. СЕРЁГА и ЮРКА поют песню про ИВАНОВА.


ПЕСЕНКА ПРО ИВАНОВА

На другом конце деревни
Проживает Иванов.
Каждый день к нормальной жизни
Почему-то не готов.

И за то, что в жизни к жизни
Ежедневно не готов,
Выставил вину Отчизне
Почему-то Иванов.

Средь сынов не выбирая,
Всем щедра и всем строга,
Широка Страна Родная:
Ивановых до фига.

Непочатый край работы
Иванова в Мире ждёт.
Иванов Страну ругает,
А работать не идёт.

Вырос умным и здоровым,
Жаль, с башкою ерунда.
Что ей делать с Ивановым,
Русь не знала никогда.

Помню, этих Ивановых
Страхом автоматных дул
Сталин пробовал исправить,
Только палку перегнул.

Мы – всегда всему основа.
Дай нам Бог побольше сил.
Как-то терпим Иванова.
Но – уже подутомил.

Только Путин знает слово,
То, которым как-нибудь,
Но возможно Иванова
Хоть немного тормознуть.


ПЕТРОВИЧ. Нет, ребята, правильно я всё-таки сделал, когда Путину это  Слово Для Усмирения Ивановых рассказал. Теперича не то, что давеча: осталось Иванову от силы полгода.
ЮРКА. (Меланхолично). А потом что?
ПЕТРОВИЧ. Как, что? Всех дураков соберут воедино и отправят языками в Москве улицы мести. Таджиков ведь вместе с узбеками, выгонят из России: кому тогда Москву чистить? Только Ивановым.

Мужики даже не реагируют. Разморило мужиков.


КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

Выходит ЖЕНЩИНА с триммером для травы в руках.

СЕРЁГА. Сеструха моя.
ЮРКА. Значит, и моя на подходе.
ПЕТРОВИЧ. А моя не придет.
СЕРЁГА. Почему?
ПЕТРОВИЧ. Да я триммер заранее сломал и косу спрятал так, что нормальному человеку вовеки не догадаться, где.
ЮРКА.  А где?
ПЕТРОВИЧ. В старом деревянном сортире, на краю двора. Мы им уже десять лет не пользуемся, водопровод в доме и всё такое, но я сказал: на всякий случай пусть стоит! Вдруг, чего. Вот я косу на верёвке в очко и опустил.
ЖЕНЩИНА. Серёга, чего вы здесь сидите?
СЕРЁГА. Машину ждём. Баню ставить будем
ЖЕНЩИНА. Так пока бы и покосил. Возле дома трава в рост!
СЕРЁГА. Пото;м.
ЖЕНЩИНА  Я с июня это твоё «пото;м» слышу! Иди коси.

ПЕТРОВИЧ делает вид, что идёт телефонный звонок, вынимает телефон.

ПЕТРОВИЧ. Аллё. Да! Заждались уже! Через пять минут будешь? Наконец-то!  Всё, идём.

Прячет трубку.

ПЕТРОВИЧ. Не будет сегодня Сергей Иваныч косить, Антонина, потому как надо ему идтить на тяжёлый труд: брёвна на баню счас подвезут. А траву, стало быть, всю срубит под корень, как баньку сложим. Иди. Нам собраться надо.
ЖЕНЩИНА. А чего тут  собираться? Хитришь всё.
ПЕТРОВИЧ. Или не знаешь? Мужскую молитву творить, как от дедов пошло. Бабам енто слышать – дело испортить: развалится баня в един момент! Так что, иди.

Женщина зло зыркает на СЕРЁГУ, но уходит.

СЕРЁГА. Спасибо тебе, ПЕТРОВИЧ, от всей моей души. Кабы не ты…
ПЕТРОВИЧ. А давайте споём. Нашу любимую.

Мужики согласно кивают.


ПЕСЕНКА О ЛЕЖАНИИ В ТРАВЕ

Если долго смотреть на стрекоз,
Наступает в мозгах перекос:
Словно сам ты летаешь и мчишься,
Зависаешь, неспешно кружи;шься
И в длину измеряешь покос.

Хорошо полежать на траве.
Прорастает покой в голове.
Бесконечный простор расстелился.
Отдохнуть от трудов примостился
Муравей на моём рукаве.

Счас начнут звать работать меня.
Наклонилась ромашка, маня.
Не кричите, прошу, не кричите.
Исключительно вы огорчите,
Понукая меня, как коня.

Не менять бы лежательных поз
И не слышать их шумный разнос
С абсолютно бессмысленным криком,
В суетно;м заблужденьи великом,
Что мне надо идти на покос.

От земли набираюсь я сил.
Важно, чтобы я сил накопил!
А иначе бы как в сорок пятом
Я бы в Мире, войною объятом,
Ненавистный фашизм победил?


Едва песня заканчивается, над бескрайними полями что-то всплывает и раздаётся гром.

ЮРКА.  Гроза будет.
СЕРЁГА. Обещали.
ПЕТРОВИЧ. Какая гроза? Это инопланетяне опять. Я, кстати, в прошлом году с этими инопланетянами так влип, просто ужас.
ЮРКА. Ну, опять его понесло.
СЕРЁГА. А тебя-то что? Нравится человеку, пусть брешет. Так ждать веселее.
ЮРКА.  Да я не против. Я очень даже за.

На сцену выходит совершенно инопланетного вида НЕКТО. Он в шлеме с рожками-антеннами и странном подобии скафандра из блестящей фольги.

НЕКТО. Приветствую вас, земляне!


КАРТИНА ПЯТАЯ

Над полями снова вспыхивает и грохочет.

СЕРЁГА. Блин. А так хорошо сидели.
ЮРКА. Саня, мы уже задолбались слушать, что ты – инопланетянин.
ПЕТРОВИЧ. Приветствую тебя, Рептилоид. Давай клешню.

Он и НЕКТО жмут друг другу руки.

ПЕТРОВИЧ.  Зря вы на Саню бочку катите. Не многие делятся своими откровениями по поводу того, что они, на самом деле, Инопланетные Гости Земли.
НЕКТО. Трудно. Как объяснить, что я послан сюда с Целью Научиться Быть Человеком? У нас там, откуда я, кислород кончился. Дышать нечем. Вот нас и распихали по разным Мирам.
СЕРЁГА. Подкидыш.
ЮРКА. И чо ты от нас хочешь?
НЕКТО. Примите меня разок выпить с вами раствор.
ЮРКА.  Какой раствор?
СЕРЁГА.  Ты о чём?
ПЕТРОВИЧ. Он про С;Н;ОН в заводском разбавлении Н;О. Одним словом, водка.
НЕКТО. Или тот её вид, который вы на земле уже одомашнили.
ЮРКА. Кажись, я его понимать начинаю.
СЕРЁГА  Я тоже. Это он про самогон.
НЕКТО. Не отказывайте мне, умоляю вас!
ПЕТРОВИЧ. Так сбегай, наш дорогой Инопланетный Гость. Деньги есть?
НЕКТО. Ответ утвердительный. Я получаю здесь, на Земле, Пенсию, как Хомо Космитикус. Сколько брать?
ПЕТРОВИЧ. Бери две по ноль пять. Только не перепутай: две по ноль пять, а не пять по ноль две.

Некто убегает. Мужики смотрят вслед.
 
ПЕТРОВИЧ. Хороший Рептилоид. Добрый. Только забыл, понимаешь, всё, что знал до заземления. Например, когда я с ним пробовал балакать на «Языке Света», он только руками разводит.
СЕРЁГА. Что за язык такой?
ЮРКА. А я знаю. Это когда фонариками перемигиваются в темноте. Я в армии такое учил, потому как служил на границе.
ПЕТРОВИЧ. Правильно. Только пограничники ещё и помнят, что мы не одиноки во Вселенной.

СЕРЁГА и ЮРКА ошарашенно смотрят на ПЕТРОВИЧА. ПЕТРОВИЧ  выставляет вперёд руки и начинает ими водить в воздухе.

ЮРКА. А сейчас ты чего делаешь?
ПЕТРОВИЧ.  Пытаюсь изменить мир силой мысли. Мысль такая: пусть продавщица Клавка продаст Рептилоиду Сане два пузыря, ибо Рептилоид Саня может вызвать сомнения у Клавки в плане его психического здоровья через одежды свои.
СЕРЁГА. А Рептилоид шустрый. Вон, уже обратно бежит. И с пузырями.
ЮРКА.  Выходит, получилось у тебя, ПЕТРОВИЧ, мир силой мысли это самое. Обычно Клавка такая стерва…
ПЕТРОВИЧ. Надо, мужики, Рептилоида Саню встретить хорошею песней: про них, про Инопланетян.
СЕРЁГА.  А ты такую знаешь?
ПЕТРОВИЧ.  Я уже говорил: в прошлом году пришлось разучить. Иначе – пропал бы к чёртовой матери.

Поёт. Мужики подпевают.


ПЕСЕНКА ПРО ТРАКТОР

Сломался трактор у меня,
Сломался трактор.
В нём термоядерный заглох
Опять реактор.

Погнулось левое крыло.
И хвост тревожит…
Пора косить, он, как назло,
Летать не может.

Чинить пытался сгоряча,
Исправить юзы.
Сломал три гаечных ключа.
Не тянут дюзы.

В делах облом, сплошная дурь,
Одна непруха.
Тоска, разгул магнитных бурь,
Упадок духа.

Сижу, курю. Начало дня.
Печальный фактор.
Сломался трактор у меня,
Сломался трактор.

Бескраен Неба океян.
Жизнь подфартила!
Бригада Инопланетян
Всё починила.

За помощь взяли ерунду.
Так: две поллитры.
Так что, давайте за страду,
Во имя Митры!


НЕКТО появляется на самом начале песни, внимательно и восторженно слушает.

НЕКТО. (Радостно размахивая бутылками). Во имя Митры! Мы тоже верим в Митру! Мы все – единая семья Галактик!
ПЕТРОВИЧ. (Решительно отбирая бутылки). Митра велел тебе передать: ты принят землянами. Навсегда. Вот за это и выпьем.

СЕРЁГА и ЮРКА мгновенно организуют нехитрую закуску, стаканы.

ПЕТРОВИЧ. Садись, братва. И ты садись, Рептилоид Саня. Давай, за Митру. Митра и сам это дело любит. Я знаю. Я с Ним в девяносто восьмом на Празднике Первого Солнечного Дня пил. Очень серьёзный в этом плане Бог! Ну, поехали.

Выпивают, закусывают.


КАРТИНА ШЕСТАЯ

Пока мужики на заднем плане сцены выпивают, появляется КОЛУПАЙ. Это противненького вида толстый субъект в спортивных штанах и в клетчатой рубашке с галстуком.

КОЛУПАЙ. Пьёте? А кто работать будет?

Мужики молчат, даже ПЕТРОВИЧ.

НЕКТО. (ПЕТРОВИЧУ).  Я же могу теперь после Совместного Ритуального Возлияния говорить от лица Всего Местного Поселения Землян?
ПЕТРОВИЧ. А как же! Можешь. Уполномочиваем.
НЕКТО. (КОЛУПАЮ). А у нас в деревне здороваются.
КОЛУПАЙ. Ты мне что, указывать собрался? Псих! Ишь, рога напялил! Фольгой завернулся и лезет! Да я таких, как ты…
НЕКТО. У меня всегда была Мечта победить однажды Врага. Но Врагов мне не встречалось. До сих пор. Пока ещё. Но сейчас – вот он, Враг. Настоящий.
ПЕТРОВИЧ. Настоящие Враги теперь редкость. Всё больше ерундень всякая. Мелочь.
КОЛУПАЙ. А ты, ПЕТРОВИЧ, лучше не суйся. Я на тебя уже в область написал, Прокурору! Посадят!
ЮРКА. Уйди, КОЛУПАЙ.
СЕРЁГА. Ты лучше, Колупай, иди, вон, Терентьевых строй: они решили квартирантов-таджиков пускать без прописки.
ПЕТРОВИЧ. Ох, ты. Всё, стало быть, конец русской нашей деревне. Станем вскорости деревня таджикская. Я по интернету читал, уже даже название новое, какое давать, определили в правительстве.
КОЛУПАЙ. (Злобно). Врёшь! Какие таджики? Какое название?
ПЕТРОВИЧ. (Кротко). Колупаевка. По крайней мере, так с таджикского переводится.

Мужики и НЕКТО начинают смеяться.

КОЛУПАЙ. Придурок, пыхтень бесполезный, болтун, дураковалялка, тупица, безпелюха, хайло, да я тебя в порошок!..
НЕКТО. Землянин КОЛУПАЙ оттого ко всем пристаёт, что у него Мечты нет. Будь у него Мечта, КОЛУПАЙ был бы терпимее к остальным землянам.
КОЛУПАЙ. Заткнись! В психушку тебя! Я на вас найду управу!
ПЕТРОВИЧ. Пора тебе, Рептилоид Саня, применить свой Лучевой Бластер.
НЕКТО. Как скажете.

Вынимает огромный чёрный пистолет.

НЕКТО. Слово Петровича для меня закон.

Прицеливается. Рога на шлеме сами собой начинают светиться. КОЛУПАЙ жутко пугается, убегает. НЕКТО стреляет КОЛУПАЮ в спину. КОЛУПАЙ взбрыкивает, орёт, падает, лежит без движения.

СЕРЁГА. Убил?
ЮРКА. Ранил.
ПЕТРОВИЧ. Не. Таких ничо не берёт.
НЕКТО. Всё. Теперь у него есть Мечта.
ПЕТРОВИЧ. У КОЛУПАЯ Мечта? Да не в жисть не поверю.
НЕКТО. КОЛУПАЙ теперь мечтает о том, чтобы у него перестало болеть сзади ниже спины. Это очень сильная и очень серьёзная Мечта.

Мужики опять смеются. КОЛУПАЙ открывает глаза, трёт зад, набирает воздуха, чтобы начать ругаться, но его останавливает ПЕТРОВИЧ.

ПЕТРОВИЧ. Откроешь пасть, Рептилоид опять выстрелит. Псих, он псих и есть. Только теперь он будет стрелять в голову. Саня, давай.

НЕКТО поднимает бластер. КОЛУПАЙ поспешно убегает, хромая и держась за зад.

СЕРЁГА. С Мечтой бежит.
ЮРКА. За Мечту держится.
ПЕТРОВИЧ. Боится расплескать.
НЕКТО. Это потому, что Мечту, которая у тебя появилось, нужно очень беречь.

Мужики начинают хохотать совсем уж безудержно.

Звучит очень к месту соответствующая песенка.

 
ПЕСЕНКА О МЕЧТАХ

Меньше есть и утром бегать.
Миллионы раздобыть.
В страны дальние уехать.
Мерседес себе купить.

Есть одна у Курицы Мечта:
Высота.

Хорошо бы дом построить
Этак этажа на три.
И бассейн там устроить
Где-то сбоку изнутри.

Есть одна у Хрюшеньки Мечта:
Красота.

К лету выучить английский.
Как Шаляпин, басом петь.
Пить один лишь только виски
И свершенно не пьянеть.

Есть одна у Кролика Мечта:
Морквота.

Тайно съездить в дом свиданий,
Чтоб не ведала жена…
У меня вообще – мечтаний
Постоянно до хрена!

Здесь, у нас в деревне, только ты -
Без Мечты.

Всё молчишь и наблюдаешь
Мрачным взглядом из-под век.
Если в жизни не мечтаешь,
Ты не русский человек.

Что нам твой
Хитрющий камуфляж?
Ты – не наш.

Словом, так: иди отсюда.
И вообще: гори огнём.
Больше мы тебе, иуда,
Ни граммульки не нальём!

Без Мечты ты враг родной Земли.
Всё. Вали.

Это – наша общая Мечта!
Ещё та.

На последних словах песни на сцене появляется МАША ИВАНОВНА. Это женщина лет сорока с совершенно измученным и усталым лицом.


КАРТИНА СЕДЬМАЯ

От мужиков отделяется СЕРЁГА. Подходит к МАШЕ ИВАНОВНЕ.

СЕРЁГА. Ты чего, Маш? Опять прижало?
МАША ИВАНОВНА. Опять.

Страдающим взглядом смотрит вокруг.

МАША ИВАНОВНА. Иди. Тебя ждут. Что тебе со мной стоять? Нагоню на тебя тоску, и все дела.
СЕРЁГА. Маш, так нельзя. Давай поговорим.
МАША ИВАНОВНА. Не хочу.
СЕРЁГА. Ну, тогда ты бы хоть поругалась на меня, Маш, что вот, пью с мужиками с самого утра.
МАША ИВАНОВНА. Не хочу. Пей. Мне всё равно
СЕРЁГА. Вот те на. А чего ж ты хочешь?
МАША ИВАНОВНА. Вернуть радость жизни. Плохо мне, СЕРЁГА. Я вдруг отчаянно поняла всё-всё про себя: ничегошеньки у меня больше в жизни не будет! Да и вообще: осталось не так уж и много времени. Ушла навсегда моя такая мной любимая легкость во всём. Не горю я больше. Не горю. Я теперь своя неполная версия, как сказал бы наш сынок Паша, живущий нынче в городе компьютерный гений. Всем на меня наплевать, только ты ещё хоть чуть-чуть мною интересуешься… извини. Дура я. Совсем дура.
СЕРЁГА. Не могу я на это смотреть! Что делать-то? Только скажи, я всё сделаю!
МАША ИВАНОВНА. Не знаю. Может, ещё одного родим? Хоть смысл жить будет.


ПЕСЕНКА МАШИ ИВАНОВНЫ

У меня внутри – одна лишь осень.
Листья в лужах, как свекла в борще.
Жизнь, как будто и не жизнь-то вовсе,
А любовь, так не любовь вообще.

На слова людские огрызаюсь.
Мужа задолбала своего.
Непонятно чем – всё время маюсь
И хочу неведомо чего.

Даже не могу прибраться в доме…
Женщине чуть-чуть у сорока
Ничего, сплошных томлений кроме,
Не пошлёт Судьба наверняка.

Грусть-тоска разбрасывает сети.
Ей меня вдруг сети принесли.
Раньше были дети, только дети,
Как всегда бывает, подросли.

От душевной муки неминучей,
Если вдруг тебе просвета нет,
Бабушка меня на всякий случай
Обучала песне с детских лет.

Чтобы, значит, если вдруг подпёрло,
Осень и – не мил весь белый свет,
Пой её, родная, во всё горло.
Выхода другого просто нет.

Эту песню учат слишком рано
Женщины на Матушке Руси…
Чтобы дальше не было погано,
Смысл у Бога песней попроси.

Горьких дум отцепятся стервозы,
В сердце дни пустые отгорчат,
Бог утрёт ладошкой с глазок слёзы
И пошлёт, к примеру, трёх внучат.


СЕРЁГА. А давай! Чем, ей Богу, так мучиться... Пошли.
МАША ИВАНОВНА. Куда?
СЕРЁГА. Вернуть радость и восстановить здоровье.
МАША ИВАНОВНА. Не поняла.
СЕРЁГА. Чего тут непонятного? Третьего делать будем!
МАША ИВАНОВНА. Прямо счас?
СЕРЁГА. А чо тянуть?

Берёт МАШУ ИВАНОВНУ за руку, уводит со сцены.

ЮРКА. Куда это он?
ПЕТРОВИЧ. Жену свою, МАШУ ИВАНОВНУ,  лечить. Наша деревня, что б ты знал, издревле славилась своими Целителями. Мы это дело очень хорошо знаем и умеем. Вон, мне дед Самяля рассказывал: ещё в царские времена иные особы женского пола приходили к нам сюда лечиться аж из Москвы и Петербурга. За деревней стояли специальные стога, ну и…
НЕКТО. А зимой как же?
ПЕТРОВИЧ. Зимой использовали избу-читальню.
НЕКТО. Почему именно избу-читальню?
ПЕТРОВИЧ. Ну, не книги же там читать. Тем более нам, у которых писатели все эти хитрющие для своих книг содержание и воровали. Только у них это называется по-хитрому: «писа;ть». Что, кстати, полностью соответствует правде: мы ж ничего никогда не записываем, лень нам.
НЕКТО. А я не знал. Я думал, они сами.
ПЕТРОВИЧ. Куда им? Сами они даже толком полечить не могут, не то что  чего написа;ть. Только тайком подслушать у народа, а потом за своё выдать.
ЮРКА. Не слушай ты его, САНЯ. Петровичу бы самому книги сочинять. Он бы круче Толстого с Пушкиным наворотил!
ПЕТРОВИЧ. Кстати, Юран: всё хотел спросить. Как там у тебя с твоей Софи Лорен?
ЮРКА. Нормально.
НЕКТО. Софи Лорен? Это та, которая актриса?
ПЕТРОВИЧ  Она. Одна из последних ныне живущих кинозвёзд Золотого века Голливуда. Между прочим,  занимает двадцать первое место в списке ста величайших звёзд за всю историю кино.
НЕКТО. О! У нас в Космосе от неё все тоже в полном восхищении. Очень красивая женщина.
ПЕТРОВИЧ.  Ага. ЮРКА, расскажи, а то Сашок не знает.
ЮРКА.  А чо рассказывать? Обычное дело. Софи Лорен – это прозвище такое у Танюхи Синициной из нашей деревни.

ЮРКА поёт песню как раз об этом.


ПЕСЕНКА ПРО КОЕ-ЧТО

Чей-то мальчишка на велике.
Зноя томительный плен.
Снова увидел я в телеке
Женщину Софи Лорен.

Трель разливается птицына.
Тына наметился крен.
Наша Танюха Синицина
Втрое красивей Лорен.

Дойкой Танюха измучена,
Но всё равно – хороша.
Жизнь её верчена-кручена,
Но – золотая душа.

Крыша раздулась теплицина.
Двинули в рост огурцы.
Эти Лорен и Синицина
В плане фигур – молодцы.

Женский избыток положенный
Дал им Господь от щедрот…
Тщательно мной огороженный,
Щедро взошёл огород.

Прутики редкие веника.
Хочет душа перемен.
Хитренько смотрит из телека
Женщина Софи Лорен.

Эх, дорогая сторонушка!
В жизни я счастлив и рад.
Стала Танюха мне жёнушка
Ровно три года назад.

Хоть я немного под мухою,
Но – не хочу я взамен
Жизни с моею Танюхою
Ихнюю Софи Лорен!


НЕКТО.  Искренне завидую. А я пока не встретил ещё свою Инопланетянку.


КАРТИНА ВОСЬМАЯ

На сцену выходит ПРОДАВАЛА. Это бойкий субъект с огромной сумкой.

ПРОДАВАЛА. Я рад вас приветствовать! Прекрасный день, чтобы порадовать себя и своих близких замечательными обновками! Желаю вам большого человеческого счастья! У меня есть для вас исключительно выгодное и приятное предложение! Купив сегодня у меня любой товар, вы получаете скидки пять процентов на все последующие покупки!
ПЕТРОВИЧ. Давно вас тут не было. Дня два. Прямо радость с первой фразы.
ПРОДАВАЛА. Первая фраза при начале общения с потенциальным покупателем играет огромную роль в установлении искренних и позитивных взаимоотношений. Согласитесь, я сразу вызываю доверие!
ПЕТРОВИЧ. Ты вызываешь желание дать тебе в глаз.
ПРОДАВАЛА. Шутите? Я тоже люблю пошутить. Вы у меня сразу вызвали симпатию. Я хотел бы начать с того, что мне очень важно понимать, чем вы живете и чего хотите для улучшения качества своей жизни! Дело в том, что у меня есть всё. Поэтому, скажите мне: что бы вы хотели купить прямо сейчас? Уверяю вас, стоит только попробовать, купить первую любую вещь, и вы уже захотели покупать у меня снова и снова.
НЕКТО. Я хотел бы купить новый звездолёт и показать моим дорогим друзьям ПЕТРОВИЧУ, СЕРЁГЕ и ЮРЕ лучшие места Космоса.
ПРОДАВАЛА. О! Спасибо вам, что вы обратились именно ко мне! Безусловно, у меня есть на выбор несколько звездолётов лучших производителей, в том числе японских и европейских! Но есть и российские разработки, например, нашего знаменитого отечественного Научного-производственного завода имени С.А. Лавочкина. Доставка в течение двух дней. Вы вносите предоплату, и…
ПЕТРОВИЧ. Куда это ты, Саня, в карман полез? Ты что тут надумал, Рептилоид: платить этому уроду?
НЕКТО. А как же я иначе, если не заплатить, получу купленный звездолёт?
ПРОДАВАЛА. Совершенно правильный подход! Я гарантирую…
ПЕТРОВИЧ. (ПРОДАВАЛЕ). У нас в деревне работает схема другая. Сейчас ты отваливаешь денег Сане Рептилоиду в качестве гарантии, что стопудово звездолёт подгонишь, а потом он тебе эти бабки возвращает и всю сумму за звездолет платит.
ПРОДАВАЛА. Нет. Так я не могу. Надо по правилам!
ПЕТРОВИЧ. Тогда мы тебя будем бить. ЮРКА, начинай.

ЮРКА неожиданно даёт ПРОДАВАЛЕ хитрую подножку. ПРОДАВАЛА падает.

ЮРКА. Упал. Видно, споткнулся.
ПЕТРОВИЧ. Место тут у нас особенное, спотыкательное. Как кто со злым умыслом заявится, так и падает, теряя земное притяжение. И, причём, многократно ударяясь о встреченные случайно в падении руки и ноги местных жителей.
ЮРКА. Понял. Сей минут и начну.
ПРОДАВАЛА. (Проворно убегает со сцены на карачках, волоча по земле сумку). Было очень приятно поговорить с вами! Чрезвычайно надеюсь на дальнейшее сотрудничество! Если у вас есть вопросы или нужна дополнительная информация, всегда готов помочь!
НЕКТО. Так это обманщик?
ПЕТРОВИЧ. Да что ты такое говоришь, Рептилоид Саня? Плохих людей у нас нету. Этот тоже ничего, но больной особой хворью: Сетевой Заразой.
НЕКТО. Надеюсь, он выздоровеет.
ЮРКА. Мы тоже надеемся.
ПЕТРОВИЧ. Хотя, если честно, мы очень-очень мало успели ему вломить для его полного выздоровления.

ПЕТРОВИЧ  поёт соответствующую песенку.


ПЕСЕНКА О ЗАЕЗЖЕМ ДУРАКЕ

Кого ты хочешь одурачить?
Вас тут десятка два за день.
Себе сам можешь присобачить
Свою ты эту дребедень

На место то, спины пониже,
Укрыто в джинсы неспроста,
Которое гораздо ближе
К ногам, чем прочие места.

Я не куплю твою приблуду.
Здесь нет наивных дураков.
И слушать я тебя не буду,
А просто кликну мужиков.

По тем, кому вломить приятно
Истосковались мужики…
Нависло небо необъятно
От горизонта до реки.

Орёл летает, жертв искатель,
Кот глупых мышек сторожит,
И всякого фуфла втиратель
Побитый у куста лежит.


Возвращается СЕРЁГА.

ПЕТРОВИЧ. Уходил, но потом вернулся. Я СЕРЁГУ знаю: он всегда возвращается и всегда возвращается с Победой.
НЕКТО. Петрович, я не знаю, нужно ли спрашивать СЕРЁГУ об успехах проведённого им лечения?
ПЕТРОВИЧ.  Никогда, Рептилоид. У нас в деревне лечение всегда результативное.

СЕРЁГА молча вынимает из кармана бутылку.

СЕРЁГА. Кстати, Клавка-продавщица велела передать, что больше не продаст ни одной.
ПЕТРОВИЧ. Кому не продаст?
СЕРЁГА.  Нам. Уже вся деревня знает, что мы машину ждём, на холме сидим и потребляем малёхо.
ПЕТРОВИЧ. Рептилоид, ты бы кончал транслировать! Уменьши рога, Саня, пока сюда не пошли со всей деревни те, в ком сегодня жажда. А их ого-го скоко.
НЕКТО. Мы что, будем экономить горючее?
ЮРКА. Лучше не скажешь.
НЕКТО. Уже убавил. А защиту от проникновения ставить?
ПЕТРОВИЧ. Ставь. Без защиты сегодня четырём разумным существам во Вселенной хрен спокойно дадут выпить.


КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

НЕКТО крутит рога на голове. Мужики тем временем поют песню.


ПЕСЕНКА ПРО НАСТОЯЩЕЕ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЕ

Василий Иваныч,
Терентий Степаныч,
Сергей Поликарпыч
И Фёдор Кузьмич

На лоно природы,
Где озера воды,
Отправились группой
Нирвану постичь.

Василий Иваныч,
Терентий Степаныч,
Сергей Поликарпыч
И Фёдор Кузьмич

Путём адаптаций,
Под сенью акаций
Всё утро снимали
С Души паралич.

Василий Иваныч,
Терентий Степаныч,
Сергей Поликарпыч
И Фёдор Кузьмич

Запреты ломали,
Из Душ доставали
Кто рельс проржавелый,
Кто битый кирпич.

Василий Иваныч,
Терентий Степаныч,
Сергей Поликарпыч
И Фёдор Кузьмич,

Шестую докушав,
Друг друга послушав,
Сумели Глубинно
Покоя достичь.

Чуть-чуть посидели.
Немножечко спели.
Увидели Мир
Совершенно иной…

Потом, улыбнувшись
И переглянувшись,
Красиво и молча
Пошли за седьмой.

Василий Иваныч,
Сергей Поликарпыч,
И очень рассерженный
Фёдор Кузьмич

Терентий Степанычу
Дали по жбанычу,
Чтобы не нёс им
Какую-то дичь.


НЕКТО всё время песни крутит рога на голове, потом разводит руками.

НЕКТО. Не получается. Принятый алкоголь сейчас позволяет только открыть пошире контакты. Ик.
ПЕТРОВИЧ. Значит, так тому и быть. Будем контактировать.

На сцене появляются ВАСЯ и КАТЮХА.

КАТЮХА. Ты чо молчишь?
ВАСЯ. Да так.
КАТЮХА. А о чём думаешь?
ВАСЯ. Ни о чём.
КАТЮХА. А чего это ты меня даже не обнимаешь? Здесь ведь нет никого. Нет, я бы тебе, конечно, оказала положенный отпор, но интересно.

Видит выпивающих мужиков.

КАТЮХА. Ой! Здрасти, дяденьки.
ПЕТРОВИЧ. Привет, КАТЮХА. Здравствуйте, Василий Андреич.
ВАСЯ. (Несколько удивлённо). Я?
ПЕТРОВИЧ  Вы, вы. Извиняйте, что вмешиваюсь, но вы, я вижу, не сказали Катюхе о том, каковы истинные причины вашего молчания и немногословия.
ВАСЯ. (Ещё более удивлённо). Я?
ПЕТРОВИЧ. Вы, вы. (КАТЮХЕ). Что ж, КАТЮХА, ты девушка разумная и не болтливая. Тебе можно.
КАТЮХА. Что можно?
ПЕТРОВИЧ. Узнать правду про Василия. Так вот: ему при рождении ограничение Бог поставил: в течение дня можно ВАСЕ сказать не более тридцати трёх слов. Вот он и…
ВАСЯ. Я?..
КАТЮХА. Да ну вас, дядя ПЕТРОВИЧ!  Он просто стесняется.

Пихает ВАСЮ в бок. Они уходят, на ходу поют песню.


ПЕСЕНКА-ДИАЛОГ КАТЮХИ И ВАСИ

КАТЮХА.
Говори, говори, говори!
Мне слова о любви подари.
За собой позови
И слова о любви
Говори, говори, говори.

ВАСЯ.
Я ещё говорить не готов.
Лучше завтра зашлю я свато;в.
Разве я виноват,
Что слегка скромноват
И не знаю восторженных слов?

КАТЮХА.
Говори, говори, говори!
Понежнее за руку бери.
Поцелуй, обними,
Нежно к сердцу прижми
И опять – о любви говори!

ВАСЯ.
Я не знаю, как это сказать,
Как словами любовь показать.
Вся пуста голова,
Разбежались слова
Их обратно уже не собрать.

КАТЮХА.
Говори, говори, говори!
Пусть всё сказано раза на три,
Говори вновь и вновь
Про меня и любовь
Мне без устали, чёрт побери!

ВАСЯ.
Две коровы… свинюшечка… гусь...

КАТЮХА.
Да не мямли! Давай уж. Не трусь!

ВАСЯ.
Это самое. Вот:
Я почти уже год,
Как люблю, но – сказать не решусь!

КАТЮХА.
Говори, говори, говори!
Я вся прямо горю изнутри!
Душу мне не трави,
А слова о любви
Говори, говори, говори.

Говори, говори, говори!
Хоть немного меня охмури!
Стоит только начать
И разок не смолчать!
Говори, говори, говори!


Уходят. Мужики глядят  им вслед.

ЮРКА. Я тоже молчун.
ПЕТРОВИЧ. Так со времён Ивана Грозного у нас в деревне повелось. Жил тогда тут один хитрован, звали Данилка по прозвищу  Болтоголовый. Говорун был, жуть! Я по сравнению с ним – вообще глухонемой. И наговорил Болтоголовый за свою жизнь столько, что с тех пор у нас каждый одиннадцатый рождается молчуном. А чего зря говорить, если всё уже в те годы давние, старинные, сказано Данилкой Болтоголовым?
НЕКТО. Могу ли я задать вопрос всеми уважаемому ПЕТРОВИЧУ?
ПЕТРОВИЧ. Можешь. Всеми уважаемый ПЕТРОВИЧ очень любит отвечать на вопросы Рептилоидов.
НЕКТО. А почему вы, уважаемый и многое познавший ПЕТРОВИЧ, никогда не молчите?
СЕРЁГА. Не умеет.
ЮРКА. Не может в силу естественных причин.
ПЕТРОВИЧ. Это точно.  Стоит мне замолчать, как меня начинает разрывать изнутри. (Юрке). Споём?

ЮРКА молча кивает. Поют.


ПЕСЕНКА-ДИАЛОГ О ВЕЛИКОЙ ПРАВИЛЬНОСТИ МОЛЧАНИЯ

– Ты о чём сейчас молчишь?
– Я молчу по делу лишь.

Просто так молчать, без толку –
Это дело не по мне.
Я молчу про эту ёлку
И об этой вот луне.

– А сейчас чего молчишь?
– Как словами отразишь

Все бездонные глубины
Размышлений про процесс?
Я молчу про те равнины
И про к нам ближайший лес.

– А сейчас чего молчишь?
– А чего ты говоришь?

Кабы все бы замолчали,
Мысли тщательно слича,
Мир вокруг бы изучали,
Всё обдумали, молча;.

– А сейчас о чём молчишь?
– Чо ты мне мозги сверлишь?

Лишь в молчании молчанье
Можно правильно понять.
Всё. Кончай своё болтанье.
Неча злоупотреблять.

ВМЕСТЕ
Молча сидя, глядя молча
На бескрайние поля,
Где плывёт над ними туча,
Тоже – молча, издаля.


К концу песенки на сцене появляется ПОП АГАФОН.


КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

ПОП АГАФОН подходит, крестит мужиков.

ПОП АГАФОН. Господь вас благослови, добрые люди. Беспохмельного вам возлияния! И ты здравствуй, Инопланетчик Саня.
НЕКТО. Спасибо. Рад видеть. Очень часто вспоминаю ваши разъяснения о Правилах Земной Жизни.
ПЕТРОВИЧ. Садись, отче. Подкрепись, чем Бог послал.
СЕРЁГА. Может, водочки?
ЮРКА. Мы машину ждём.
ПОП АГАФОН. С машиной сложно. Я тут по своим каналам смотрел, на Божественной Стороне Миров машины нет. Отсюда вывод: занесло её в края бесовские, в область тёмную, и никаких прогнозов дать мне не под силу. А водочки выпью и угощение ваше приму с радостью. Вот, кстати, подспорье к вашему столу и трапезе.

Вынимает из-под рясы бутылочку, садится, ловко разливает.

ПЕТРОВИЧ. Когда я был на Кавказе, я видел в православных семьях одну очень хорошую традицию: первый тост произносить за Бога, второй за Богородицу, третий за Георгия Победоносца. У них там вина – море, оттого и тостов много. А мы народ экономный! Мы выпьем и за Бога, и за Богородицу и за Георгия Победоносца сразу! Поехали.
ПОП АГАФОН. С Богом.

Пьют. Закусывают.

ПЕТРОВИЧ. А я вот тоже собирался священником стать. Но тогдашний наш батюшка, отец Сергий, меня прогнал. Сказал, что меня Бог для другого использовать будет. А как именно, умолчал, сколько я ни допытывал. Тайна!
ПОП АГАФОН. Никакой тайны. Господь тебя сподобил на земле наш великий русский народ баламутить.
ПЕТРОВИЧ. Зачем?
ПОП АГАФОН. Чтобы не закис. У нашего народа, прости Господи, сильная склонность к закисанию. Чуть спокойные времена настали, всё: полная расслабуха.
ПЕТРОВИЧ. Ага. Вот, значит, как.
НЕКТО. А я? Для чего я послан на Землю? (Смущается). Извините, если я спросил что-то, чего нельзя. (Разводит руками). Не всегда удаётся правильно понимать.
ПОП АГАФОН. Отчего же нельзя? Можно. Каждый Рептилоид имеет право знать о своём предназначении. Так вот: чаще всего к нам прилетают автоматические зонды без живых существ на борту, хотя с виду имеют вполне человеческий облик. Бывает, Рептилоидам срочно надо добыть какой-либо ресурс: женщину, там, энергию, деньги – да мало ли. Их сразу видно и лучше от них держаться подальше. Что же касается тебя, Саня, то ты послан, дабы напоминать нашим, что они люди. А то, понимаешь, совсем края потеряли. (ПЕТРОВИЧУ). Что сидишь? Наливай!
ПЕТРОВИЧ. Красиво излагаешь, отче. За тебя.
ПОП АГАФОН. За вас!

Пьют. ПОП АГАФОН вдруг начинает петь.


ПЕСЕНКА ПОПА АГАФОНА ПРО ДОРОГУ К ХРАМУ

Я не перечил Маме.
Я отстаивал в Храме.

Бог относился не строго
К нам, беспечным мальчишкам.
Это продлилось долго.
Лет так двенадцать с лишком.

Помню, однажды в полдень,
Странен и инороден,

Приехал в деревню Дядя,
С лицом, как у детских кукол.
Шёл по улице, глядя
На сверкающий Церкви купол.

Из золота купол сделан.
Ах, как туда глядел он…

И невольно тогда я тоже
Стал смотреть вслед за ним туда же.
Оказалось, Всесильный Боже
Ждёт Увидевших – там, на страже.

Сра;зу Бог не приходит.
Не каждый Бога находит.

Не ко всем является Дядя,
Идущий неспешно к Богу,
На купол Церковный глядя,
Подсказывая дорогу.

Впрочем, это я к слову
И не про Веру Христову,

А про вон тех мальчуганов,
Которых сильно магнитит
Переизбыток планов
И Бога, который всё видит.


ПЕТРОВИЧ. Так, значит, мы с Рептилоидом Саней Богу служим. А СЕРЁГА  с ЮРКОЙ что ж, совсем без задания Божьего?
ПОП АГАФОН. Почему же? И к ним Бог милостив, каждому дал, что делать. Только это, ПЕТРОВИЧ, тебя не касается. Захотят, скажут, а я не уполномочен. И вот ещё что: вижу, подмывает тебя, ПЕТРОВИЧ, сказать чего. Так вот: удержись, ибо ежели и на эту тему болтать станешь, отоварю кадилом. Всё понял?
ПЕТРОВИЧ. Как не понять. Серьёзный ты человек, отче.
ПОП АГАФОН. Засим, оставляю вас, дети мои. Бог вам помощь в ожидании вашем.

Кланяется мужикам, те кланяются ему в ответ. Уходит.


КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ

ПЕТРОВИЧ смотрит вслед уходящему батюшке. Неожиданно начинает говорить ЮРКА.

ЮРКА. Отсюда главное видно. Всегда. Потому и люблю я здесь сидеть. Много разного в голове. ОТЕЦ АГАФОН мне так и сказал: ты, говорит, всегда выбираешь места такие особенные, счастливые и добрые. Пусть так. Главное, мне хорошо. Как сейчас здесь.
НЕКТО. У нас на Планете это называется «Места Силы». Очень важное умение. Восхищаюсь. Прошу разрешения иногда присоединяться. Можно?
ЮРКА. Давай. (Остальным). Вы тоже.
ПЕТРОВИЧ. Оговоренное согласие и последующее одобрение,  как это мы говорили, когда я учился в городе на юридическом факультете института.
СЕРЁГА. Ты, Юран, мне всегда другом был, ещё когда мы в школе…

Замолкает на полуслове. Они какое-то время молчат, смотрят вдаль, потом начинают негромко петь песню, полностью соответствующую случаю.


ПЕСЕНКА ТЕХ, КТО СИДИТ НА ПРИГОРКЕ

Время движется к уборке
Но не ровно, а петлёй.
Сядем, что ли, на пригорке
Между небом и землёй.

Говорят, что нет возврата
Из нездешних мест вдали.
Мы живём внутри, ребята,
Этой временно;й петли.

Здесь, в петле труда и быта
Время медленно течёт.
Наша жизнь давно закрыта
Богом на переучёт.

Не успеешь оглянуться,
Тихо на погост снесли.
День и ночь соприкоснуться,
Вот и дети подросли.

Станет дева бабкой древней…
Надо каждый раз успеть
Нам у поля за деревней
На пригорке посидеть.

Вечных тягомотин вместо.
Жизней, что немного жмут.
Здесь – особенное место.
Кто из наших, те поймут.

Русь не зря её копила.
В этом месте каждый раз –
Удивительная Сила
Что есть силы входит в нас.


На сцене появляется, пошатываясь, ГЛЁКА, местный алкаш.

ГЛЁКА. Здрасти вам.
ПЕТРОВИЧ. Не нальём. Денег взаймы нет. У кого есть, не знаем. Короче, иди себе, ГЛЁКА, и не засти пейзаж.
ГЛЁКА. Мне и не надо. Я, мужики, просто мимо шёл. У меня сегодня праздник: двадцать лет, как ищу я на белом свете Настоящую Любовь.
ПЕТРОВИЧ. Чего? Какую такую Любовь, ГЛЁКА? Ты ищешь всегда только одно: где бы чего накатить. Так что, не гони.
НЕКТО. А разве одно противоречит другому? У нас на Планете Ищущие Потерянную Любовь довольно часто пьют Веселящий Нектар, чтобы синхронизироваться с реальностью.
ПЕТРОВИЧ. Грамотно излагаешь. Мне бы так.
СЕРЁГА. А ты чего свой юридический тогда бросил?
ПЕТРОВИЧ. Меня пыталась завербовать израильская разведка Моссад, чтобы я следил за профессором Розенбергом, который на самом деле был не Розенберг, а скрывающийся ещё с войны под видом Розенберга немецкий штурмбаннфюрер фон Шпрот. Но я на Моссад работать не стал, а просто набил профессору Розенбергу его фашистскую морду, и меня выгнали.
ЮРКА. ПЕТРОВИЧ, не гони. Ты сам говорил: Розенберг этот тебя невзлюбил за твои шуточки, так что завалил на первой же сессии.
ПЕТРОВИЧ.  Или так.
ГЛЁКА. Первый раз это со мной как раз в июле было. Ты, ПЕТРОВИЧ, Надю Филиппову помнишь?
ПЕТРОВИЧ. Это которая в Москву уехала и там замуж за какого-то артиста вышла? Рыжая такая… ещё у неё брат на ИЖе гонял, а мать работала в сельпо продавщицей.
ГЛЁКА. Именно.
ПЕТРОВИЧ. Не помню. Я вообще ничего не помню. У меня память в прошлом году один хмырь купил. Всю. Приехал, значит, в деревню нашу, и стал выведывать: у кого, понимаешь, ещё сохранилась Память Русского Народа? Ну, ему на меня и указали: ПЕТРОВИЧ, дескать, последний, у кого есть. Хмырь и стал меня уговаривать: продай да продай. Я вначале сопротивлялся, но потом не выдержал: где я ещё смогу заработать такие деньги? Да нигде! Сплошной упадок сельского хозяйства.
ГЛЁКА. А я не могу забыть. Как я ей открылся, как она меня отшила, как я со злости наговорил всякой хрени, и как потом эта хрень стала сбываться, пока не превратилась в жуткую мою ежедневную жизнь!

ГЛЁКА поёт свою жизненную песню.


ПЕСЕНКА ГЛЁКИ О ЛЮБВИ В ИЮЛЕ

– Три коровы, две овечки,
Поросёнок… Надь, а Надь:
В десять встретимся у речки
На закате погулять?..
 
Почему-то в нашем стаде
Ни верблюда, ни слона.
Сколько не мостился к Наде,
Мне в ответ молчит она.

Ходят кони длинноноги.
Думают: куда умчать?
Надя час спустя, о Боги,
Вдруг решила отвечать:

– Куры, козы и цесарки.
Утки, гуси, индюки.
Вечера в июле жарки
Для прогулок у реки.

Роет землю бык Игнатий.
Квак лягушек в камыше.
У меня к тебе симпатий
Ноль процентов на душе.

– Надь, тебя я не неволю!
Чо так сложно о простом?
Призову к прогулкам Олю…
Щука в речке бьёт хвостом.

Или Таньку, или Машку,
Или две ноль пять куплю…
Эх, рубашка нараспашку!
Я вас, ёлы, всех люблю…

Жизнь моя стремглав промчалась.
Мне любовь не отыскать.
От судьбы моей осталась
Лишь початая ноль пять.


ГЛЁКА, покачиваясь, уходит. Сталкивается с очень злой ШИЛУШКОЙ. Это здоровенная бабища с дрыном в руках.

ШИЛУШКА. Опять нажрался! Как тебя земля носит? Чтоб тебя черти взяли, пьянь подзаборная.
ГЛЁКА. Скорей бы уж взяли. Устал я жить. Только что-то черти эти твои не торопятся. А чего ты с дрыном?
ШИЛУШКА. Тебя не спросила! Вот счас тебя им по хребту налажу, сразу поймёшь!
ГЛЁКА. А! Ты своего ищешь. Так его здесь нет. Сама посмотри: сегодня мужики сидят на пригорке без твоего…
ШИЛУШКА. Сама вижу. Ну я его, змеюку подколодную! Уйди с дороги, пьянь! Не то зашибу.

Уносится прочь. ГЛЁКА, бредя со сцены, качает головой.

ГЛЁКА. А  меня никто никогда не ищет и не гонит домой на пинках. Страшная жизнь!

Уходит.


КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ

СЕРЁГА. Пронесло. Не докопалась.
ЮРКА. Ага.
ПЕТРОВИЧ. Счастливый случай. Иначе бы всю малину нам спортила напрочь. Я недавно в новостях видел: учёные подсчитали, что тётки не дают мужикам спокойно выпить в шестидесяти семи с половиной случаев из ста.
ЮРКА.  Как это?
СЕРЁГА.  Про половину случая я тоже не понял.
ПЕТРОВИЧ. Половина появляется, потому что один раз мужики успевают выпить до прихода разъярённых тёток ровно наполовину.
СЕРЁГА.  Понятно.
ЮРКА.  Так и есть.
НЕКТО. Вы не могли бы спеть? Очень хочется слушать и тем участвовать.

Мужики дружно кивают, затягивают напевно и с явной горечью.


ПЕСЕНКА ПРО ЖЕНЩИН

Они сейчас придут.
Они уже в пути.
От них нам даже тут
Спасенья не найти.

И сразу же начнут
Ругать, шпынять, трясти…
Они везде найдут.
Себя нам не спасти.

Мы здесь совсем не пить
И не баклуши бить.
Мы здесь перекурить.
Мы здесь поговорить.

Без этого никак.
Без этого кранты.
Наступит в Мире мрак
И бездна пустоты.

Кругом такой простор.
День был чудесным днём.
Душевный разговор
Почти что обо всём.

Но снова не дадут
Покоя обрести!
Они сейчас придут.
Они уже в пути.

Ещё б хоть пять минут…
Но – Господи прости:
Они уже идут.
Они уже в пути.


НЕКТО  утирает набежавшую слезу.

НЕКТО. О, как тяжела и несправедлива ваша жизнь!
ПЕТРОВИЧ. А то! Чтоб ты знал, Саня-Рептилоид, это на Руси пошло со времён Рюрика. И пращуры наши, и пращуры пращуров тоже от своих тёток всё время спасались. Диалектика, как говорил тот профессор, когда евонная профессорша шибко его начинала доставать.
НЕКТО.  А почему тогда вы не измените ситуацию? Было бы проще и…
ПЕТРОВИЧ. Хватит. Напеременяли уже! Ты думаешь, революция в 1917 году произошла из-за какой-то непримиримой классовой борьбы? Фигу с дрыгой. Что бы там не писали для сокрытия истины в учебниках, революция произошла, потому что мужики не выдержали! Ну и понеслось.

СЕРЁГА и ЮРКА начинают ржать.

НЕКТО. Удивительный взгляд на историю. Я такого не знал.
ПЕТРОВИЧ. От Рептилоидов и Народа всегда скрывают Правду. А Правда проста: мы больше не хотим бороться! Хватит. Наборолись уже. Зачем? Результат любой борьбы давно известен: козлы всё захапают, а мужикам только хуже.

СЕРЁГА и ЮРКА, поддакивая, кивают.

НЕКТО. Теперь понимаю.  Гражданская война, коллективизация и НЭП, потом репрессии. И всё из-за постоянного вмешательства женщин в мужские дела! Да?
ПЕТРОВИЧ. Молодец. Теперь ты Посвящённый. То есть, окончательно наш.
НЕКТО. Спасибо.
ПЕТРОВИЧ. Да пожалуйста. А раз ты Посвящённый, то я спокойно могу тебе рассказать Историю про Лёху. Слушай внимательно, запоминай тщательно, но, главное, ты её больше никому никогда не рассказывай! Клянёшься?

НЕКТО торжественно прижимает руку к сердцу и шевелит рожками.

НЕКТО. Клянусь.

ПЕТРОВИЧ поёт историю про Лёху.


ПЕСЕНКА ПЕТРОВИЧА ПРО ЧЁРТА И ДОВЕРЧИВОСТЬ

В колодце Чёрт живёт.
Его я видел.
Болтал со мною Чёрт,
Но не обидел.

Насмешлив и упёрт,
Ещё не старый.
Нормальный русский Чёрт.
Хороший малый.

Не горлопан, не жлоб
При выпендрёжке.
Меня окликнул, чтоб
Спросить о Лёшке.

Ну, я ему сказал,
Что Лёшка – сгинул,
Жить долго приказал
И нас покинул.

Лакать всё время дрянь –
Занятье злое.
Классическая пьянь…
А что такое?

И Чёрт мне рассказал,
Как Душу Лёха
За право пить отдал
Ему, дурёха.

Прошло пятнадцать лет.
Успел допиться.
Пора познать Тот Свет
И – расплатиться.

Чёрт дал ему загул!.
Всё без подвоха.
Да только обманул
Чертяку Лёха.

Пришли, чтоб алкаша
Призвать к ответу,
Хватились: где Душа?
Души-то нету!

Душа давно спилась.
Почила в бо;зе…
Стояли, прислонясь
Спиной к берёзе.

Был ствол берёзы твёрд.
День выпал дивный.
Хороший русский Черт.
Слегка наивный.

Не верь тому, кто пьёт,
Не верь в приметы,
А также тем, кто врёт
Через газеты.


Неожиданно всё меняется. СЕРЁГА, ЮРКА и НЕКТО оказываются в глубине сцены. ПЕТРОВИЧ на авансцене один.


КАРТИНА ТРИНАДЦАТАЯ

ПЕТРОВИЧ. Такое впечатление, что я всё время пытаюсь развеселить сам себя. И – не могу, никак не могу, с каждым разом становится только грустнее, и я кидаюсь с утроенной силой веселить себя снова. Бе;з толку.

Выходит ПОП АГАФОН.

ПОП АГАФОН. Это нормально. Со мной то же самое. Чем больше Служу Господу, тем больше убеждаюсь: это нужно не пастве, а мне. А порой, так вообще мысли, которых допускать нельзя в принципе: будто эта Вера и эта Служба кроме меня не нужны никому вообще.
ПЕТРОВИЧ. Ого. Круто. Так, выходит, у меня ещё вполне терпимо. Вот у тебя, отче, куда как оно серьёзнее. Но зараза одна, только проявляется по-разному. Как лечить, не знаешь?
ПОП АГАФОН. Знаю.
ПЕТРОВИЧ. И как же?
ПОП АГАФОН. Молитвой.
ПЕТРОВИЧ. «Отче наш» или «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей»?
ПОП АГАФОН. Нет. Тебе надо другую. Подпевай!

Поют песню-молитву.


МОЛИТВА О ДАРОВАНИИ ПРАЗДНИКА

Погода чудная бывала
В давно минувшие года.
В райцентре музыка играла
И доносилась к нам сюда.

Теперь и Праздник, как не Праздник:
Всё второпях. Всё на бегу.
И я, от Праздников отказник,
Развеселиться не могу.

Качает жизни, как при ветре
Рыбачью лодку на волне.
Здесь дело вовсе не в райцентре,
Но исключительно во мне.

Теперь и Праздник, как не Праздник.
Так, остановка на бегу,
И я, от Праздников отказник, –
Развеселиться не могу.

Азарту нет, душа болеет,
Умолк размашистый напев.
Костёр во мне тихонько тлеет,
Уже почти что догорев…

Теперь и Праздник, как не Праздник.
Скажу вам честно, не солгу:
Я стал от Праздников отказник, –
Развеселиться не могу.

В саду сирень не увядала.
Гуляли тучные стада.
В райцентре музыка играла
И долетела к нам сюда.

Молю тебя, Всесильный Боже:
Пока тащу я свой возок,
Дай мне развеселиться тоже
Хотя б ещё один разок!

Чтоб снова Праздник стал мне Праздник,
Чтоб я развеселиться мог,
Молю, от Праздников отказник,
Дать Праздник мне, Всесильный Бог.


На последних строчках начинает звучать через динамик отдалённый марш «Прощание славянки».

ПОП АГАФОН. Ага! Другое дело.
ПЕТРОВИЧ. Ух, как забирает!
ПОП АГАФОН. Чувствую, есть Вера Настоящая! Да и куда Она денется? Без Веры мы и не Русь бы были, а так: не пойми что.
ПЕТРОВИЧ. Как и без Радости.
ПОП АГАФОН. А ты как хотел? Бесцветные дни и однообразие жизни угнетают твой Человеческий Дух, и ты сам создаёшь для себя и других Радость Праздника. А ты никогда не думал о том, какая работа была у Первого Человека в Раю? Что делал Он помимо того, что шлёндрал по Райскому Саду и вкушал плоды Его?  Во второй главе Книги Бытия сказано чётко: взял Господь Бог Человека, которого создал, и поселил его в Саду Эдемском, чтобы возделывать и хранить его. То есть, первый Человек имел специальность Садовника Радости и Хранителя Радости. Когда к Адаму и Еве приходил Бог для беседы – это было время отдыха: отсюда и пошли Праздники. Теперь понимаешь?
ПЕТРОВИЧ. То есть, я тоже Служитель Веры?
ПОП АГАФОН. А то. Служитель Веры в Праздник.
ПЕТРОВИЧ. Веры в Праздник.
ПОП АГАФОН. Вот с этим и иди. Мужики ждут.
ПЕТРОВИЧ. Спасибо, отче.
ПОП АГАФОН. Да ладно. Свои люди, сочтёмся. Бог в помощь.

ПОП АГАФОН уходит. ПЕТРОВИЧ опять оказывается рядом с мужиками.


КАРТИНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ПЕТРОВИЧ садится, прикрывает глаза.

СЕРЁГА. Уснул, что ли?
ЮРКА. Отдыхает.
СЕРЁГА. Вырубился.
НЕКТО. Вы не правы. ПЕТРОВИЧ никогда не отдыхает, даже во сне.
СЕРЁГА. А что тогда он, по-твоему, во сне делает?
ЮРКА. Прикалывается. Шутки шутит. Как всё то время, когда не спит.
НЕКТО. Нет. Он к шуткам готовится. Следит за Мирами. Сегодня 15 июля. Вторая фаза Растущей Луны в знаке Скорпиона. Возможность исполнения сна: 80%. А ещё…
ПЕТРОВИЧ. Да не сплю я. Чего мне спать? Просто с ПОПОМ нашим АГАФОНОМ беседовал без свидетелей. Есть, парни, такие вещи, о которых с Батюшкой Православным можно говорить только один на один.
НЕКТО. Почему? Что-то запретное?
ПЕТРОВИЧ. Правильно сказал. Молодец. Именно, запретное.  Господь меня к вам прислал, чтобы я, значит, вёл среди вас Настройку. Это как гитара: на не настроенном инструменте Души трудно даже Попу играть Правильную Божественную Музыку. Вот для того и присылают таких, как я, к вам, чтобы подготовить. А ПОП АГАФОН  меня инструктировал.
НЕКТО. А можно ли мне услышать от вас, уважаемый ПЕТРОВИЧ, Пример такой Настройки? Хоть разочек.
ПЕТРОВИЧ. Да запросто. Ну, например, вот. (Торжественным голосом декламирует). С горы Фавор не только Господь нисходит в силе, но и Ученики – поднимаются, если, конечно, у них есть Поводырь. По сторонам зырь! Не теряй Времени Жизни зря: найди себе Правильного Поводыря! Обрети Правильного Поводыря Поводырёвича! Выбирай ПЕТРОВИЧА! Без лишних, там, заморочек или гордынь! Аллилуйя, аллилуйя, аминь!
НЕКТО. Я уже выбрал.

ЮРКА только хмыкает. СЕРЁГА смеётся. Все какое-то время молчат. Потом молчание прерывает СЕРЁГА. 

СЕРЁГА. Вон, Минька, сын Шубиных, пошёл на станцию. В город намылился. Скоро все путние уедут, одни только дураки вроде нас останутся.
ПЕТРОВИЧ. Не боись, Серый. К нам тоже едут сюда оттуда, и совсем неплохие люди.

Поёт соответствующую песню.


ПЕСЕНКА ПРО УЕЗЖАЮЩИХ И ПРИЕЗЖАЮЩИХ

Подрастают Дети, уезжают.
В маленькой Деревне у реки
Молодые как-то сразу тают.
Остаются только старики.

Лодка догнивает на затоне.
В брошенных домах живого нет.
Вот стою один, как на перроне.
Я старик. Мне скоро сорок лет.

В небесах, куда хватает глазу
Коршун вьёт, свободою влеком.
Не уехал вовремя, и сразу
Стал я из мальчишки стариком.

Ржавая в пыли лежит подкова.
Ветер треплет неба синеву.
Лишь одна понурая Корова
Щиплет бесконечную траву.

Даже если Родина любима,
Мир земной и хрупок, и раним…
Вот такая видится картина,
Если уезжать не прекратим.

Жизнь сама решает, как ей длиться,
Чтобы поддержать баланс людской.
К нам сюда приехал поселиться
Очень странный парень городской.

– Я, сказал, за Родину ответчик.
Я, сказал, искатель дел благих.
Я, сказал, к вам засланный разведчик
От огромной группы городских.

Солнце, как из золота колечко.
Просто удивительный покой.
Мы не против. Всем найдём местечко
В маленькой Деревне над рекой.

Выбирайте Дом, какой хотите.
Будем по-хорошему дружить.
И живите. Главное – живите,
Главное, ребята, просто Жить.


НЕКТО. Мы с других Планет тоже к вам. Здесь мне хорошо. Здесь вы, мои друзья. Здесь теперь моя Родина.
ПЕТРОВИЧ. Ты, Саня-Рептилоид, давно уже наш. Так, мужики?

СЕРЁГА и ЮРКА с очень серьёзными и значительными лицами кивают.

ПЕТРОВИЧ. А вот Арктурианец Лёва у нас не прижился.
НЕКТО. Почему? Странно. Арктурианцы – хорошие гуманоиды и не злые.
ПЕТРОВИЧ. Могу объяснить. Арктурианец Лёва прилетел к нам в две тысячи десятом. Мы, говорит, одна из старейших косморас! Носители Знаний Галактики! И тут же научил Сеньку Разина, у которого остановился на первое время, гнать Космический Самогон из Пространства и Времени. Вот только через полгода у Сеньки Разина его Пространство и Время кончились: извёл на самогон и, спившись, помер. Тогда Арктурианец Лёва попросился на постой к Люське Будниковой. И что ты думаешь? Надоумил Люську кормить кур Кормом из Параллельного Нашему Мира, отчего куры стали нести по сто яиц каждый день. Люська и рада: яйцами торгует, деньгу заколачивает. Да только с тех яиц прохватила всю деревню такая швыдка настя, что местный доктор Макарыч срочно объявил карантин и дизентерию. Арктурианец Лёва испугался и доктору Макарычу дал особые противошвыдконастевые таблетки. Короче, у всех всё прошло, но на сходе мы Арктурианцу Лёве сказали прямо: вали! Но не потому, что ты длинновязый плоскорожий гуманоид с зеленой кожей, а потому что ты, гад, нарушаешь мирное существование местного населения. А нам оно надо?
СЕРЁГА и ЮРКА. (Хором). Не надо!

Какое-то время молчат.

НЕКТО. Вечер скоро.
ПЕТРОВИЧ. У нас темнеет поздно.
НЕКТО. Я люблю, когда вроде светло, а на небе уже закат. У меня на планете тоже закаты удивительные и ночи светлые.
ПЕТРОВИЧ. Тоскуешь по родным местам?
НЕКТО. Тоскую. Но мне здесь хорошо. Почти как дома.

Опять молчат. Потом все хором поют песню.


ПЕСНЯ ПРО ТЕРПЕНИЕ НАШЕЙ ЗЕМЛИ

Дни слагаются общею суммою
Тех поступков, что в Жизни вели.
Я в последнее время всё думаю
Про терпение нашей Земли.

Всё осилит, нигде не сломается,
Пережив дурачьё и разброд,
Потихонечку, но возрождается
Притомившейся Русский Народ.

Души полнятся песнею древнею.
Всех простили, кто в чём виноват.
И лежит над холмом за деревнею
Между небом и речкой закат.

Завтра будет всему продолжение,
И события нового дня…
Благодарен Земле за терпение.
И за вечную Веру в меня.

Унесло ветерочком тоску мою.
Мысли грустные прочь уползли,
Хоть последнее время всё думаю
Про терпение нашей Земли.


Слышится отдаленный шум мотора машины, гудки.


КАРТИНА ПЯТНАДЦАТАЯ

ПЕТРОВИЧ. Кажись, едет.
СЕРЁГА. Бычаров мост проезжает. Десять минут до деревни.
ЮРКА. Идём?
ПЕТРОВИЧ. Не. Кто его знает, что может случиться? (РЕПТИЛОИДУ). Ваших поблизости нет? Не украдут Гриньку Дронова вместе с грузовиком?
НЕКТО. Нет. На тридцать тысяч километров здесь из Инопланетян только я. А я никого воровать не буду. Наоборот. Хотел попросить: возьмите меня к себе с собой. Хочу таскать. Мечтаю разгружать брёвна. Я сильный. Пожалуйста!
ПЕТРОВИЧ. Возьмём, мужики?

СЕРЁГА и ЮРКА кивают.

ПЕТРОВИЧ. Значит, берём. Будешь в бригаде. Если, конечно, драндулетина эта японская не взбрыкнёт. Мало ли что бывает. У меня вот однажды тойота начала приёмы карате показывать прямо перед гаишником: в стойку Киба-дачи встала, колёса в стороны, и давай какого-то встречного мерседеса мутузить. Из мерседеса жлоб выскочил, в руках бита, но я свою кормилицу в обиду не дал, встретил гада хорошим Агэ Цуки: ударом крюка снизу вверх в подбородок, он и притих. Гаишник, правда, попался премерзкий: лишил прав, так что теперича я – самый обычный деревенский пешеход.

Звук машины стихает. Мужики прислушиваются.

СЕРЁГА. Кажись, к Пантелеевке свернул. Там дорога через овраг, не слышно.
ЮРКА. А зачем Гриньке Дронову в Пантелеевку?
ПЕТРОВИЧ. У него там любовь, расчудесная Ириша Зуева. И скажу я вам вот что: правильно Гринька поехал в Пантелеевку. Один городской Начальник на Иришу уже глаз положил, и если не отстоять, не отвадить Начальника чертового, опять эти гады захапают самое дорогое, что только есть у русского народа! Скорей бы уже они все про нас забыли. Вот бы жизнь пошла! Просто сказочная…

Мужики и НЕКТО поют песню.


ПЕСЕНКА О ПРОВИНЦИИ

И хорошо, что все про нас забыли.
И хорошо, что все на нас забили.
Глядишь, не вспомнят даже и тогда,
Когда у них начнётся ерунда.

Какая разница, какие у них выборы?
Какая разница, какой у евро курс?
Ведь если мы из их внимания не выпали,
То наша жизнь им на один укус.

И хорошо, что здесь у нас всё тихо.
Сидите молча, не будите лихо.
Медвежий угол, глухомань, тайга.
Но, главное, не лезут ни фига.

Какая разница, какие у них выборы?
Какая разница, какой у евро курс?
Ведь если мы из их внимания не выпали,
То наша жизнь им на один укус.

Какая разница, кто там кого сожрали?
Какая разница, кому дают медали?
Какая разница, кто прав, а кто жульё?
У них своё, у нас всегда своё.

Какая разница, какие у них выборы?
Какая разница, какой у евро курс?
Ведь если мы из их внимания не выпали,
То наша жизнь им на один укус.


ПЕТРОВИЧ. С другой стороны, не всё потеряно. За них уже взялись, сами знаете кто.
НЕКТО. А кто?
ПЕТРОВИЧ. Тебе ещё рано. Ты ещё не поймёшь, что у нас тут, в России, всегда происходит, и кого, когда совсем уж подопрёт, Всевышний присылает наводить порядок. Так что, живи Рептилоидом, пока можешь, пока не сломали, пока не…
СЕРЁГА. Петрович, твоя МАРУСЯ идёт.
ПЕТРОВИЧ. Это хорошо. Это всегда хорошо, когда МАРУСЯ идёт. Вообще, терпение Русских – загадка, которую никто так и не разгадал. Один монах Шаолиня мне миллион долларов давал, чтобы я ему всё открыл. Но я не открыл. Ему это не по мозгам. Терпение;наше может растянуться на двести лет татарского ига или, к примеру, на триста лет крепостного права. Тут главное, чтобы была Вера в то, что в итоге всё будет хорошо. Мы перенесём любые тяготы жизни, даже если мир вокруг несправедлив. В этом нам помогает Бог на небе и Главная наша Тайна.
НЕКТО. Какая? Я должен знать! Чтобы быть, как вы.
ПЕТРОВИЧ. А ты не продашь нашу Главную Тайну проклятым буржуинам, Рептилоид? Могу ли я доверить её тебе?
НЕКТО. Можете. Я не продам. Мне Главная Тайна самому нужна. Я хочу с вами. Навсегда.
ПЕТРОВИЧ. Верю. Тебе – верю. Так слушай же! Тайна в том, что мы верим в Правду. Истинная Правда всегда побеждает. Истинную Правду нельзя купить или внедрить силой. Правда просто есть, и всё.
НЕКТО. А что бывает, когда терпение русских заканчивается?

Мужики переглядываются.

СЕРЁГА. Победа в Великой Отечественной Войне.
ЮРКА. Или ещё какая-нибудь, но всегда – Победа.
ПЕТРОВИЧ. Это точно. Вся Сила Правды, которая годами накапливалась в глубине русской души, выходит наружу и сметает на своем пути всю дрянь и несправедливость. Причём, никто не знает, когда именно оно попрёт. Но в этот момент лучше быть на стороне Истинной Правды. То есть, на нашей стороне! Причем, Саня, вот что интересно: терпение у нас заканчивается всегда в самый нужный момент.

Незадолго до конца речей  ПЕТРОВИЧА на сцену выходит МАРУСЯ, какое-то время слушает.

МАРУСЯ. ПЕТРОВИЧ, Гринька Дронов до тебя дозвониться не может. Опять телефон выключил?
ПЕТРОВИЧ. Да я его и не включал с утра. Забыл. Хотя, если вдуматься, зачем его включать? За все десять лет, пока он у меня, ничего хорошего мне, позвонив, не сказал никто. Ни разу. Поневоле призадумаешься: а не для того ли нам втюхали все эти телефоны, чтобы мы постоянно попадали в поле чернухи? И вообще…
МАРУСЯ. И вообще, и в частности. Придёт время, и с телефонами разберёмся: не в первый раз. Короче: Гринька позвонил мне;. Машины сегодня не будет. Всё. Расходитесь. А с тобой, мил друг ПЕТРОВИЧ, разговор будет особый: ты зачем нашего Мурзика чуть свет валерианкой напоил?
ПЕТРОВИЧ. Как зачем? Для эксперимента. Я, понимаешь, решил на практике проверить байку про кошачий алкоголизм: дескать, наступает с одного раза употребления котом валерианки внутрь и не лечится. (С любопытством). Ну и как там этот бухарик?
МАРУСЯ. Хорошо. Поёт песни и лезет в аптечку за добавкой.
ПЕТРОВИЧ. Значит, не врут. У котов это дело налажено не хуже, чем у нас, людей!
НЕКТО. Я тоже хочу за добавкой.

СЕРЁГА и ЮРКА понимающе вздыхают.

МАРУСЯ. Хватит с вас. Идите по домам, я сказала. (РЕПТИЛОИДУ). А ты, Саня, двигай к Ленке Гусевой. Она тебе будет рада. Пора, РЕПТИЛОИД, тебе приобщаться к нашей жизни окончательно. Пойдёшь?
НЕКТО. Рада? Тогда пойду. Спасибо.

РЕПТИЛОИД убегает. СЕРЁГА и ЮРКА тоже нехотя уходят.

МАРУСЯ. А я сегодня ночью сон видела.
ПЕТРОВИЧ.  Какой? Я про твои сны слушать люблю. Они у тебя классные.


ПЕСНЯ МАРУСИ: СОН О ДОРОГЕ

Этой ночью приснился мне сон.

Иностранные добрые Боги
Клали в нашей округе дороги:
Поместив под асфальт поролон
На не наш, иностранный фасон.

Странный ночью приснился мне сон.

Проверяли дороги укладку,
Подключив подогрев на зарядку.
Трассы были на весь регион,
И светился в них синий неон.

Вот такой вот приснился мне сон.

Где колдобины, лужи и ямы?
Всё поддерживать в норме программы.
Не дорога, а сплошь эталон:
Красота и безумный разгон.

А потом вдруг закончился сон.

Пустота и тоска подступила.
Во дворе вдруг собака завыла.
Дождь и сумрак текли, как могли,
Бездорожьем родимой земли.

Не могу позабыть этот сон.

Там стоял у дороги весь сон,
Опустил ковш понурый, как хобот,
День дороги латающий робот,
Экскаватор: упаханный слон.

Этой ночью приснился мне сон.


МАРУСЯ и ПЕТРОВИЧ уходят со сцены.


КАРТИНА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Звучит грустная и возвышенная музыка. ПЕТРОВИЧ неожиданно возвращается.

ПЕТРОВИЧ. Ну вот, ещё один денёчек укатился. Кто скажет: пустой и бесполезный, а я скажу: полный людей и событий. Причём, не без меня! А как же? Я должен везде успеть, везде влезть, всюду чего словесно отчебучить, чтобы, значит, заинтересовать и развеселить. Иначе ведь одна тягомотная скука. И мне, и другим, кто заинтересовать и развеселить себя сам не может. Кто-то перегорел уже, кто-то разочаровался, кто-то озлобился, а кто-то и не умел с самого рождения. Причины разные, но результат всегда один: и время идёт никакое, и люди никакие, и даже не заметишь, как вдруг стал ты пустее ещё на один день. Не хочу! Хотя, конечно, занятие утомительное, да и трудно иной раз находить новенькие слова, от которых и самого забирает, и других тащишь за собою с такой неимоверной силой, что любо-дорого!

Вдалеке шумит машина.

ПЕТРОВИЧ. Ага. Вот и Гринька. Он Иришу с собой привёз, я его знаю: долго думает, но уж если решил, не своротишь. Значит, завтра баню и положим. Может быть. Очень даже возможно. Хотя…

Смеётся.

ПЕТРОВИЧ. Завтра и увидим. А пока, как всегда вечером, я буду молиться. Молиться о завтрашнем дне.


ПЕСНЯ-МОЛИТВА ПЕТРОВИЧА

Дай, Господи, всем добрым людям
Спокойный и хороший день.
Пусть всюду будет море солнца,
Но можно было смыться в тень.

О нас, обычных человеках,
Господь всесильный, не забудь.
Даруй нам денег за работу
С возможностью передохнуть.

Дай, Господи, нам в этом мире
Избегнуть боли и вины.
Здоровья, если это можно,
И чтобы не было войны.

Даруй возможность быть любимым
И самому прожить, любя.
А остальное мы уж сами,
Всем сердцем Веруя в Тебя.

За то, что мы ещё живые,
За каждый миг в моей Судьбе
Я говорю ежевечерне:
Спасибо, Господи, Тебе.


Отдалённый гул машины. Свет медленно гаснет.

КОНЕЦ