Лучина

Глаза закрою: вновь передо мной
подёрнутое инеем окно
и января холодные ладони,
я на стекло дышу, и поневоле
сквозь толщу льда, испуганно и трудно,
вдруг проступает, скрипнув ставней, утро.
Не ощущая холод под ногами,
смотрю на убелённый снегом сад:
там яблоня, накинув «шаль» на плечи,
спугнуть боится ненароком дрёму,
и только бабушка, проснувшись с петухами,
нарушив безмятежную истому,
уже хлопочет у остывшей печки…
И покидает сразу же кручина:
что, несмотря на памяти запрет,
её рукой зажжённая лучина
мне до сих пор несёт тепло и свет!

Морозный воздух белыми клубами
торопится проникнуть из сеней;
она гремит на кухне чугунами,
а в печке, как в аду, ярится пламя,
и плачут стёкла всё сильней, сильней…
Перелистнув январскую метель
и отворив заветную калитку,
я всматриваюсь в прошлого пучину:
там бабушка опять зажгла лучину
и, прошептав короткую молитву,
благословляет нынешний мой день…