Игры богинь II

I

  Камин слегка потрескивал и бросал отблески на задумчивый лик виконта Ликосама. Вот уже год, как наш герой, чуточку похудевший от выпавших на его долю приключений, вернулся в родовое гнездо, и спокойная жизнь вдвойне компенсировала потери в весе. Ветер чуть слышно тоскливо подвывал в трубе, после безуспешных попыток проникнуть внутрь, и виконт понимал его грусть. На улице царил морозный зимний вечер, укрывший студёной мглой всю округу. А в зале замка, за плотно закрытыми ставнями было тепло и уютно. Рождественская ель, украшенная леденцами, пряниками и конфетами, источала аромат хвои и плакала смоляными каплями от умиления.

  Ликосамма-а-аленькими глоточками прихлёбывал обжигающий кофе с запахом ванили, ароматом шоколада, нотками чернослива и ярко выраженным кислым вкусом лимона, кусок которого плавал в кружке. Традиционно мысли его были заняты весьма важными вопросами. Например, в данную минуту, он думал о том, что хорошо бы уговорить знакомого мага Отура вывести морозоустойчивый сорт кофе. Тогда можно было бы выращивать его прямо на местных полях и продавать окрестной знати. Можно было бы вырастить целый лес кофе и гулять в нём. «Лес-кофе»… Красивое название для торговой марки…Даже – фееричное!

  Отур, с которым судьба схлестнула Ликосама, снова где-то путешествовал, время от времени давая знать о себе магическими посланиями или слёзными просьбами занять денег. Один из его подарков – магический шар, стоял на каминной полке и мог показывать любой уголок мира. Колдовские потрясения, перенесённые шаром вместе с бывшим хозяином, оставили свой след и шарик мог иногда, во время показа заседания палаты лордов начать показывать картинку из деревенской бани в женский день, а переключать его нужно было при помощи больших кузнечных клещей.

  Виконт, приняв снотворную дозу кофе уже готов был включить шар, для усиления эффекта, предвкушая очередную прибавку массы тела грамм на 100, а то и 150, потянулся за клещами.

  Ставни распахнулись с оглушающим хлопком мгновенно испарив разлитую по залу негу. Ветер, с торжествующим свистом ворвался в помещение, жадно срывая сладости с ёлки. А на его плечах в комнату влетел ослепительно белый шар, весь в шевелящихся как тысяча змей отростках маленьких молний, и совершив круг завис перед лицом ошарашенного виконта.
  -Бозон мне в плазму! Ты штоль, дядя Ликосам?

II

  Слава богу, перестало гудеть в голове. Целое утро этот дурацкий ветер - «Бу-у-у-бу-бу-бу, бу-у-у-бу-бу-бу». А я уже не молодой… У меня вон, все щёки потрескались. И полка провисает помаленьку. Труба вся сажей забита, дышу через раз. А когда слуга-бездельник растапливает меня сырыми дровам – вообще астма начинается. И кочергой своей, дурацкой, вечно залезет до самой гортани, и давай шкрябать немилосердно, так, что кладка кусками отваливается. Никакого уважения к старику… Служишь им, служишь… Молодой хозяин вспоминает про меня только зимой или в холодную погоду… Мог бы и чистый день мне устроить, чтобы дымоход прочистили, в топке порядок навели. Швы у кладки освежили. Девушки молодые оттёрли-отмыли копоть на боках. Эээээх.. А ведь я молодого господина ещё младенцем помню… Горластый был, пухляш. Мамаша ваша – заботливая была, да будут ей теплы полы в Небесных Чертогах. Понимала, дабы не мёрзло её чадо, надо за мной, стариком, ухаживать… А вы что? Уткнётесь в свой магический шар, и света белого не видите… Жениться вам надо, хозяин…

  Что такое?! Ещё один шар появился? Старый стоит на моей полке, хоть иногда и мне чуточку внимания доставалось. А этот – прямо перед лицом хозяйским висит! Яркий. Весь в искрах и разрядах маленьких молний. Вон как господин на него смотрит - глаза выпучил, рот отвалился до груди, заворожённо, не отрываясь. Боже, пропал дом! Что будет с отоплением?

  Ликосам, понятия не имевший о буре чувств кипевших в сердце старого камина, действительно ошарашенно смотрел на новоявленного племянника столь необычного внешнего вида.

  - Привет тебе от папы Отура! – провозгласил огненный шар и возобновил хаотичное движение по залу, иногда бормоча себе под нос что-то вроде: «Через два метра поверните налево».

  Зазвонивший магический шар, вывел Ликосама из состояния оцепенения. Отработанный жест клещами и внутри шара проявился приятель-волшебник собственной персоной. Отур выглядел очень взволнованным, часто оглядывался куда-то в сторону. Изображение дёргалось и иногда застывало.

  - Дружище! Если ты видишь это сообщение, значит моё …ние ...сь! Здесь всё очень …во! И только ты можешь избавить … от этой …пы! Без тебя … просто жесть! Меня уже практически до… тупыми …ми. Собирай своих …в и торопись пока всё не закончилось! …гу знает клубок.

  - Клубок, это -я! – волосатый шар опять завис перед виконтом. – Папа во время создания переборщил с атмосферным электричеством, но получилось даже прикольнее. Смари как умею!

  И искристый шарик превратился симпатичную белую стрелку, указывающую на дверь. Явный намёк, на направление движения.

  Бесстрашный виконт Ликосам порвался вскочить, но кресло, словно заботливый дедушка, погасил импульс активности.

  «Куда торопиться? На улице темнота, холод. Нельзя выходить без шапки и трёх панталон с начёсом – сразу простудишься!».

  В критические периоды в Ликосаме просыпались самые разнообразные предки и родственники, влияющие на нашего героя. Сейчас явно был голос мамы, которая никогда ему ничего не запрещала, но перед каждым событием в жизни своего дитя проявляла столько предусмотрительности и заботы, что в первый раз погулять на улице, он смог только когда, маме отлучилась навестить свою тётушку. По возвращении она застала жуткую картину обливающегося потом, замотанного в три шарфа, одетого в два свитера, четверо шерстяных штанов поверх валенок, замотанного в ватное одеяло сыночка очарованного следящего за полётом мотылька. Скандал был жуткий. Служанка, отвечавшая за одевание юного господина, была с позором изгнана, за то, что забыла натянуть на аристократические кисти перчатки с мехом внутри и снаружи.

  «К тому же, нельзя отправляться в дорогу, не подкрепившись основательно! Сейчас поужинаем, поспим, утром слуги уложат вещи в сундуки, подготовят карету и через недельку-другую можно будет попробовать тронуться», - продолжал свои увещевания мамин голос, и с ней невозможно было не согласиться. Действительно, серьёзные дела (а дело, судя по всему, было очень серьёзным) с бухты-барахты не делаются.

  Утро вечера мудренее. Тише едешь – дальше будешь. Поспешишь – людей насмешишь. Работа не волк – в лес не убежит. Похоже, какой-то предок был собирателем пословиц…

  Да и по магическому шару сегодня обещали очередную историю о судьбе восьмой любимой жены правителя Восточных земель, родившей мальчика от бесплодного военачальника флота, отправившегося на покорение ледяных морей. А по времени «Самые смешные падения при дворе за сегодня» должны были уже начаться. Клещи клацнули и магический шар замерцал голубым светом.

    ***

  Фортуна методично, одну за одной, вытаскивала игровые фигурки, придирчиво осматривала на предмет повреждений и дефектов, тщательно протирала мягкой тряпочкой и выставляла на игровое поле, продолжа вполуха слушать болтовню Венеры:

  - Представляешь?! Зевс и Гефест, пошли на рыбалку, и заспорили, кто поймает самую большую рыбу. Решили не мелочиться, выследили какого-то Кракена и давай его гонять из угла в угол. Гефест лупил своим молотом по воде так, что оглушённые киты выбрасывались на берег, а Зевс стрелял своими излюбленными молниями. Зашугали бедное существо куда-то под вечные льды. Мальчишки в охотничьем запале уже хотели взрывать лёд, но тут всплыл Нептун и оштрафовал обоих за использование незаконных методов ловли. Сейчас сидят втроём, допивают штраф и показывают руками кто какую рыбу ловил. Вот так!

  Венера в пылу рассказа раскинула руки и слегка задела стол. От полученного толчка расставленные фигуры сдвинулись по игровому полю.

  - Игра началась! – хищно объявила Фортуна.

    ***

  - Сделай первый шаг! Выйди из зоны комфорта! – под воодушевляющую музыку провозгласил голос из магического шара, то же миг прабабушка-авантюристка снова одержала верх. Виконт, преодолевая одышку, сделал два шага к стене и выхватил меч из висящих ножен.

III

  В зале замка творилось доселе невиданное. Сам… Нет, не так.. САМ ЛИКОСАМ! Да, сам Ликосам собирался в дальний поход, электрический клубок пытался принять в это самое непосредственное участие.

  Со стороны это смотрелось, словно большая зелёная планета, вместе со своим спутником-луной хаотично мечутся по Вселенной в поисках геостационарной орбиты. Странное слово – геостационарная, неожиданно всплыло из глубин подсознания виконта, но сейчас некогда было думать, от кого из предков оно досталось в наследство.

  Прабабушка-ведьма развернулась вовсю. Виконт обливаясь потом выдёргивал из под кровати тапочки, чуни, ботфорты и прочую обувь, в поисках дорожных сапог обязательно на среднем каблуке. Затем отчаянно чихая разгребал шкаф, попутно прикидывая на себя дорожные камзолы разных цветов выбирая модели с вшивным рукавом и широкими лацканами. Клубок так же вертелся у зеркала, запуская в него разряды молний так, чтобы они отразившись зажгли свечу на канделябре, попутно восклицая «Кринж!», «Отстой!» и «Такое щас никто не носит».

  Затем виконт уколол палец, пытаясь зашить панталоны, порванные в пылу поиска сапог. Опалил брови и обжёг нос свечой, пытаясь заглянуть зачем-то в камин и порезал руку и ушиб ногу намереваясь заточить меч.

  Единственным непостижимым явлением среди этого содома, было то, что на дикий шум не явился ни один слуга, что, несомненно свидетельствует о крепости их сна, вследствие абсолютно спокойной совести.

  В конце-концов активность прабабушки спала и она вспомнила, что перед дальней дорогой обязательно нужно посидеть иначе пути не будет. А ещё ни в коем случае не брать с собой чёрную кошку. А ещё не смотреть на пустые вёдра. А ещё…

  Пока прабабушка вспоминала плохие приметы, Ликосам пытался привести в порядок дыхание, унять сердцебиение и шум в ушах. Очень, кстати, странный шум… Похожий на песню.

    Мы отправимся в поход,
    Взяв скамью и бутерброд!
    Путь когда мы завершим,
    Сядем и его съедим.

  Нет.. Это не в ушах… Песня явно доносилась откуда-то сверху, со стороны шкафа.
  - Подсвети! – скомандовал он клубку, забираясь на приставленный к шкафу стул.

  Неказистый серый сундучок пытался спрятаться среди пыли и коробок из под шляп, но фальшивое мурлыкание песенки выдавало его местоположение. Виконт аккуратно вытащил его из насиженного логова, поставил на стол и раскрыл.

  На дрожащий свет, наконец зажжённого клубком, канделябра были извлечены: первая простынка виконта с вышитым гербом, деревянная лошадка без ноги, неполная децима солдатиков, разной степени контуженности, копилка без крышки с лежащей на дне монетой непонятного достоинства, стеклянная бусина, когда-то выпрошенная у кухарки, комок засахаренных фруктов, осколок любимой маминой вазы с фрагментом золотого орнамента, которую она долго и тщетно искала, и книга. Большая, надёжно переплетённая книга с надписью «Всеобъемлющее наставление по путешествиям для юного вельможи»…

  Ликосам не помнил, как эта книга появилась у них в доме. Но помнил, как любил листать её, рассматривая необыкновенные картинки дальних стран и мечтая когда-нибудь побывать там. Именно после неё он стал рваться на улицу, а мама отвлекала карамельным петушком и запрятывала неугодную книгу в неприметный дальний угол. Однажды маленький Ликосам так и не смог найти.

  Икая от волнения, виконт раскрыл книгу. На первой странице была записана «Песенка юных вельмож – путешественников», куплет из которой и прозвучал в ушах нашего героя. Пение прекратилось и красивый, бархатный баритон произнёс:
  - Приветствую тебя, мой юный друг! Вперед! К приключениям! А я всегда помогу тебе, ибо вся мудрость Великих Скитальцев заключена во мне! Для ответа на любой вопрос – зови Бориса!
  Так третий член команды непреклонно заявил о своём участии в походе.

  Решительный отряд в составе виконта с волшебной книгой подмышкой, оголённым мечом в другой руке, вздыбленными волосами от разрядов летящего над головой клубка вышагнул за дверь своего замка. Начиналось утро.

  Нужно было заняться транспортом. Ликосам решил, что самое время испробовать толковость книги, распахнул её и громко произнёс:
  - Зову Бориса! Где найти лошадь?
  - Одну минуточку, - прошелестел баритон, - ответ готов. Если тебе нужна лошадь – вызови конюха!

IV

  - Ваша милость! Изволили проснуться? – невозмутимо произнёс растрёпанный дворецкий, когда Ликосам в поисках конюха заглянул на сеновал, - Прикажете одеваться?

  - Какое-одеваться-не видишь-дитё не умыто-не накормлено-неси воду-марш топи печь! – выпалили одной фразой горничная и кухарка, враз высунувшие свои головы по бокам от дворецкого. Три головы и шесть глаз преданно смотрели на своего обожаемого господина из стога душистого сена, словно большой, лохматый и влюблённый трёхголовый дракон. Виконт открыл рот дабы вопросить «А где конюх?» и…

  Пришёл в себя от оглушительного чиха. Судя по першению в горле и жуткому зуду в носу, чихал он сам. Открыв глаза, милорд обнаружил себя лежащим на земле, сжимая в руке искрящуюся стальным блеском, тяжёленькую, идеальную, металлическую…Штуку? Противный огненный шарик щекотал молниями ноздри виконта и возвещал на всю округу:
  - Хорош чилить! Чё за пранк?

  Ликосам перекатился со спины на живот, с третьей попытки встал
на четвереньки, дополз до стоящего вблизи железного пня и опираясь на него поднялся на ноги. Пень был удивительно горячим, хотя солнце пряталось за облаками. Валялся молоток, клещи которыми виконт переключал магический шар в зале, пахло чем-то горелым. Камзола не было, рубашка с закатанными рукавами была насквозь мокра от пота, что очень мешало думать.

  Подул лёгкий ветерок, охладил нашего персонажа, поколыхал цветы на клумбе и пошелестел страницами раскрытого «Наставления».
  - Зову Бориса! О чем я тебя спрашивал недавно?
  - Последние два запроса в истории: «Как выглядит гвоздь для подковы?» и «Как выпрямить гнутый гвоздь?» - с готовностью произнёс баритон.

  «Так вот ты какой, подковный гвоздь», подумал Ликосам, разглядывая металлический предмет, по-прежнему зажатый в руке. Гвоздь был совершенен. Безупречные линии, чистый металл, без единой точки ржавчины, баланс, как у меча в руке мастера. Луч освободившегося от облачных пут солнца блеснул на безукоризненной грани гвоздя, и виконт вспомнил всё…

  Челядь металась по двору словно последний осенний лист в ветренный день. Стенания, о судьбе любимого господина, которого ждёт неминуемая смерть в чужих краях, сменялись руганью на нерасторопных девок, выбивающих пыль из дорожных перин и возгласами боли слуг от отдавленных сундуками и колёсами кареты ног. Нянюшки водили хороводы вокруг любимого воспитанника, хором пытаясь образумить его и отговорить от рискованного предприятия. Ликосам, отмахивался от них, как от назойливых слепней, тяжеленым «Наставлением», яростно пыхтел заглядывая в разные закоулки разыскивая несносного конюха. Судя по всему, все знали о его местонахождении, но наотрез отказывались говорить, втайне надеясь, что господин устанет, успокоится и передумает.

  Конюх был обнаружен под широченной юбкой одной из служанок, подозрительно хладнокровно стоящей у конюшни, среди всеобщего хаоса. Щурясь от света, он заявил, что немедля в путь конь отправиться не может, «патамуштанепадкован», а подковать нечем, гвоздей не завезли. Раздались бурные аплодисменты челяди, плавно переходящие в овацию.

  Именно в этот момент, по воспоминаниям виконта и был задан первый вопрос мудрой книге.

  Получив описание требуемого предмета, Ликосам, глубоко вдохнул, попытался решительными взмахами разогнать мелькающие перед глазами светлые мошки, от чего их стало только больше, свершил было порыв повторить круг поиска, теперь уже в поисках гвоздя и растянулся во весь рост издав звук, напоминающий падение на пол суточной нормы квашни в замковой пекарне. Какой-то непонятный предмет встал грудью, против сапога нашего героя и выиграл это противостояние. При ближайшем рассмотрении, предмет оказался искомым гвоздём, только слегка гнутым и значительно проржавевшим.

  Но решимости Ликосама уже ничто не могло помешать. Тут же книге был отправлен второй запрос, и через некоторое время половина обслуги мчалась вверх по лестнице в зал за клещами, вторая рассыпалась по двору в поисках молотка, а сам повелитель плавно вышагивал в сторону кузни, озарённый сиянием огненного шара и ржавым гвоздём во вздёрнутой руке.

  Кузня оказалась безлюдной, горн – утухшим. Обслуга воспряла духом, и затянула новую интерпретацию старой песни. Мол, это судьба, верный знак безнадобности похода, господин пожалте откушать супчику, пока найдут кузнеца, он всё восстановит, а там глядишь и мысли дурные из головушки милорда выветрятся…

  Виконт был непоколебим. Скинул камзол, засучил рукава, ухватил клещами гвоздь, приладил его на наковальню, занёс молоток над головой и приказал клубку раскалить гвоздь своими лучами. Долго примерялся. И наконец – ударил!

  Глаза не сразу начали различать окружающие вещи после последовавшей ослепительной вспышки. И первое что они увидели – лежащий на наковальне гвоздь. Круто замешанные на магии молнии творения Отура и один единственный точный удар молотом создали произведение кузнечного искусства. Дрожащей от волнения пятернёй Ликосам схватил ещё горячий труд своих рук и поднёс к глазам. Гвоздь был великолепен, восхитителен, безупречен, совершенен и виконт от нахлынувших эмоций лишился чувств, в коем состоянии, мы и обнаружили его в начале главы.

  Дело сделано, можно подковывать коня.

V

  Фортуна была вне себя, но не подавала виду. Венера навязала вязкую сковывающую игру, блокируя все попытки развернуться в полную силу. Вот стерва! Ни себе, ни богам! А Венера невозмутимо продолжала извергать словесный поток новостей:

  - Терра и Ювента в который год в контрах. Когда-то Терра заявила всем, что Ювенту взяли только из-за хорошенько фигурки, а мозгов у неё ни капельки. Весной Терра решила вывести на подоконнике особый сорт лимона. И что только она не делала! Почву меняла, воду обогащала – не растёт! И знаешь, в чём оказалась причина? Ювента сливала в горшок недопитый растворимый кофе. Якобы, думала, что удобряет…

  Фортуна решилась на рискованный ход…

    ***

  Наконец конь подкован и можно выступать в поход. Книга – подмышкой, меч – за поясом, клубок – над головой (кстати, пора придумать ему имя, все – клубок и клубок). Слуги выстроились в две колонны, образовав торжественный коридор. Плач, крики «Вперёд!» сливаются в нестройный гул, похожий на шум вороньей стаи. Ликосам взял коня за узду, конь сделал первый шаг подкованной ногой…

  Наступившая тишина оглушила. Виконта окружал дремучий сосновый бор. Огромные, вековые сосны уходили своими кудрявыми верхушками в небо, широко раскинув корявые, поросшие мхом, нижние ветви словно пытались обнять друг друга. Вдали, из низинки, выползал туман, с монотонной неизбежностью поглощая чахлые кусты и заросли папоротника. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь плотный полог леса, выкрасив зыбким золотом стволы деревьев. Каждый листочек, каждая хвоинка и травинка казались тщательно вырисованными неизвестным художником.

  Прямо перед виконтом, бесстыже вывернув наружу корни, лежало поваленное дерево, переломанное пополам. Из сумрака за ним на нашего героя смотрели восемь светящиеся точек - четыре пары глаз. Пауза затянулась и одна пара глаз стала медленно приближаться к виконту. Оказалось, что эти глаза расположены на голове громадной бурой медведицы. Голова застыла на границе света и тьмы, неторопливо осмотрела Ликосама с головы до ног, с явно гастрономическим интересом посмотрела на коня, задержала взгляд на мече и вопросительно кивнула.

  Ликосам, не в силах вымолвить ни слова, растерянно развёл руками, пожал плечами и замотал головой. Медведица понимающе кивнула, и голова скрылась во мраке. Вслед за ней погасли оставшиеся шесть огоньков. Хруст ветвей, тяжёлое дыхание и удаляющиеся в туман силуэты медведицы с тремя медвежатами закончили эту немую сцену.

  Надо было выбираться отсюда. Но куда идти? И главное - как сюда попал? Где клубок? Книга! Ликосам рывком распахнул её и воскликнул:
  - Вызываю Бориса! Где мы? Как отсюда выбраться? Что делать?

  Молчание было ему ответом. Книга была безжизненна.
  - Клубок! Клубо-о-ок! Где ты? Помоги!

  Снова тишина… Только конь всхрапнул, тряся гривой…
  Конь! Их перенесло сюда, когда конь сделал первый шаг копытом, покованным выкованным Ликосамом гвоздём… Волшебный семимильный гвоздь?! Виконт схватил коня за узду и потянул. Шаг! Другой! Третий!

  Через полчаса обессиленный Ликосам плакал, размазывая по лицу слёзы, свой и лошадиный пот. Магия не работала. Поэтому и книга не подавала признаков жизни. Потому и клубка не было, что в этом мире не место магии… И имя даже ему не успел придумать… Только верные ноги, только крепкие руки и стальной меч имели здесь значение.

  День, видимо, клонился к закату, в чаще становилось сумрачнее и мрачнее. Нужно было идти. Должен же этот лес где-то закончиться?!
«Сейчас пойду! Только немного отдохну… Совсем чуть-чуть… Глаза только прикрою на секундочку…»
 
  Яркий свет слепил даже сквозь веки. Ликосам прикрыл глаза рукой и осторожно приоткрыл их. Он лежал на своей кровати, в уютной зале любимого замка. Прямо над лицом парил огненный клубок и громко ехидно восклицал:
  - Проснулся засоня? Вставай, сумрачный сурок! Ты проспал все дедлайны!
  - Где лес? Как я здесь оказался?
  - Ты чё? Пранкуешь? Рили ничего не помнишь?
  - Нет…
  - Вчера, когда подковывали коня, ты присел и уснул! Храпел так, что лошади шугались! Вот такого, убитого в хлам, тебя и затащили обратно в замок и уложили на кровать. Тре-е-еш!

  Ликосам ещё раз оглядел родные стены, счастливо улыбнулся и, уперев указательный палец в самый центр шарика, изрёк:
  - Я буду называть тебя Клот!

VI

  Повтор вчерашней серии, под названием «Проводы любимого хозяина», подходил к концу. Повтор был сыгран максимально близко к первоначальной версии. Каждое суетливое движение, каждый всхлип, каждая реплика казалась до того естественно, что наводила виконта на размышления о многовековой истории этой постановки.

  Отличие заключалось лишь в том, что кон уже был подкован. Но карета не на ходу. Как сказал конюх: «Ось полетела и спицы надо менять», но обещал с помощником «за десять дён справиться». Поэтому конь был запряжён в телегу и стоял в слегка ошалевшем от такой упряжи виде.

  Решимость Ликосама продолжала оставаться твёрже стали его верного меча, бережно уложенного на телегу, поверх перины между ящиком печенья и бочонком варенья. Наконец пыл прислуги, начал иссякать, свежесть остроты грядущего расставания с господином пропала, и в глазах окружающих чаще стал высвечиваться немой вопрос, - «Ты едешь или где?. Ликосам перехватил поудобнее «Наставления», другой рукой взялся за узду коня, Клот, словно почуяв важность момента, висел над плечом.
  - Ну, проводник, - обращаясь к клубку произнёс виконт, - веди!
Вся команда сделала шаг вперёд.

  Запахло весной. Ещё мёрзлой, но уже влажной, прогреваемой землёй, сырым деревом и старым человеческим поселением. Прямо перед путешественниками стояли четыре голые берёзы, изогнутые, будто в каком-то языческом плясе. Лежал снег в рыжих проплешинах, словно лицо благородной дамы обезображенное веснушками. Поодаль виднелись крыши деревянных строений, верхушка храма и над всем этим склонилось серое, с голубыми оттенками, небо ранней весны.

  - Где мы? – нарушил молчание виконт.
  - Не знаю… - растерянно произнёс Клот, - мне нужны спутники…

  В это время, с вершин берёз, из насаженных на них нагромождений веток донеслось «Кра-а-а-а! Кра-кра-кра-а-а».
  - О! Сигнал спутников! – обрадовался клубок и взмыл в сторону источника звука.

  Вскоре он вернулся с большой чёрной птицей.
  - Рррад пррриеветсвовать вас в наших кррраях. Ррразрррешите пррредставиться, Гррач. Фррроим Грррач. Старррейшина и стррраж порррядка местной общины грррачей.

  Птица слегка картавила, поэтому «р» у неё получалось гортанным, протяжно-булькающим.
  - Мммы ищшшем мммоего ддддруга, вввволшебббника Отттура, Вввы еггго не вввстречччали?- пролепетал Ликосам, пытаясь втиснуться между слоями перины. Летний камзол – не самая подходящая одежда для ранней весны.

  - Это такой забавный сударь в серрром плаще?
  - Ввв бббелом.
  - Значит давно не стирррал… Да. Он был в наши кррраях. Мы пррриглашалии его, для рррешения наших пррроблем. Но он ужасно торрропился и обещал заглянуть на обррратном пути.

  - А куда?? Куда он направился? – виконту наконец удалось отделить периной себя весенней бодрости, что благотворно сказалось на его дикции.
  - Пррростите, но сначала вы должны будете помочь нам, вместо вашего дррруга…
  "Огласите все варианты, пожалуйста", хотел было произнести наш герой, но почему-то промолчал...

  - Перррвая загадка – застывшее вррремя. Мы прррилетели уже давно, но весна словно бы уснула, снег не тает, почки не набухают... Говорррят, что в стррране Фантасмагорррии живёт мудрррый слон, знающий ответ на этот вопрррос. Я мог бы указать Вашему клубку дорррогу туда…

  Ликосам переглянулся с конём, погладил корешок книги и сокрушённо кивнул. Грач взлетел вертикально вверх, затем острым углом атаки спикировал к ближайшей березе, вокруг которой с любопытством вертелся Клот, осматривая гнёзда. Грач на лету что-то прокаркал ему, от чего шар распушился молниями, отлетел к телеге и зависнув над нашим героем, произнёс недовольно-обиженными тоном:
  - Аюреди? Летсго!

 От странного заклинания мир покачнулся, поплыл и вместо домов и чахлых деревьев, перед глазами путешественников предстала серая пустыня, с синим небом в редких завитушках плотных облаков. Вокруг, уходя вверх за облака, покачиваясь торчали странные, тонкие стволы невиданных растений, больше похожие на лапы гигантских насекомых.

  - Ну и где нам искать этого слона? – задал риторический вопрос Ликосам, подумывая, не переложить ли поиск ответа на него на переплетённые кожей плечи «Наставления», как сверху из-за облаков послышался звук, подобный трубному рёву. Стволы начали подгибаться, отклоняться, складываться и сверху опустился слон, ногами которого и были эти серые стебли.

  Слон был вислоух, осёдлан золотой башенкой в виде пирамиды. Дружелюбно улыбаясь и вращая хоботом он спросил:
  - Здесь меня кто-то искал, извините?

  Ликосам, понемногу начиная привыкать к подобным феноменам сопровождающим их путешествие, произнёс:
  - Один наш знакомый грач сказал, что где-то в этих краях живёт слон, знающий секрет застывшего времени. Вы знаете, как нам его найти?
  - Знаю, извините. Вы его уже нашли, извините.
  И удивительный слон поведал не менее удивительную историю.

  Давным-давно жил художник с магической фантазией. Его кисть создавала невообразимые формы, утопические миры, населённые невиданными животными и существам. Этот художник очень любил свою жену, просто был без ума от неё. Но вот невзгода, она была гораздо старше художника, и значит быстрее старела. Тогда художник остановил идущее время упрятав его в текущие часы и жили они с женой долго и счастливо. А все художники с тех пор умеют останавливать время. Закончив рассказ, слон ещё раз трубно всхрапнул, сказал:
  - А сейчас мне пора, извините. Ко мне бабушка приехала, - и хрупкие стебли-ноги вознесли его серую тушу снова за облака.

  Вся дружная команда молча проводила слона взглядом. Виконт посмотрел на зависший в полуметре от земли клубок. Клот переливался всеми оттенками белого и, казалось, растерянно разводил руками. Ликосам, уже было потянулся за книгой, но почувствовал толчок в плечо и развернувшись проследил за взглядом коня.

  За ними, незамеченный до сих пор, стоял стол с растущим из него деревом, с ветки которого тягуче свисали часы. Дуновение ветра колыхало их словно свежевыстиранное полотенце.

  Несколько мгновений спустя, виконт вешал эти часы на нижнюю ветку берёзы под одобрительным взглядом Грача. Магия времени начинала преображать окружающий мир. Где-то зажурчал застывший доселе ручеёк. Серые тени дрогнули и чуть сместились вслед за солнцем. Ветер сменил направление и стал теплее.

  - Теперррь заживём! – прокартавил Грач, - если только…

VII

  - Если только?.. – переспросил Ликосам.
  - Если только справимся с тем, кто воет на болотах… Видите их вон там, вдалеке? В тёмные лунные ночи оттуда доносится жуткий вой, мешающий нам спать и пагубно сказывающийся на демогрррафической ситуации нашей общины. Молодёжь не хочет здесь оставаться.

  Когда боевая дружина виконта, возглавляемая им, в составе коня, фолианта и огненного проводника добралась до островка посередине болот, темнота начала потихоньку заполнять окружающий мир, давая возможность, перепачканным с ног до головы в болотной грязи путешественникам, легко сливаться с окружающей местностью. Даже на клубке, непонятно как, умудрялась висеть болотная ряска, а его цвет приобрёл сочный, грязно-зелёный оттенок. Неведомое существо не должно было заметить отважных воинов, но и самого неведомого существа нигде не было заметно.

  Посередине острова стояла маленькая покосившаяся избушка, одна из многих, в неимоверных количествах, возводимых на скорую руку и из подручных материалов путниками и отшельниками в самых разных уголках мира. Тускло горел неясный огонёк в крошечном оконце и тишину нарушали лишь тяжёлое дыхание коня и Ликосама, странные выкрики или заклинания: «Анкор! Анкор! Ещё анкор!», доносящиеся из хижины.

  Странная картина открылась взору виконта, крадучись заглянувшего в окно. Слабым светом горящей на покрытом красной скатертью столе свечи, освещены лишь остатки скудной трапезы. Остальная часть жилища прячется в зыбком сумраке, в котором едва различимы старик, лежащий на топчане с палкой в руках, через которую снова и снова перепрыгивало что-то лохматое. Старик, как заведённый повторял: «Анкор! Анкор! Анкор!», существо с не меньшей методичностью прыгало и прыгало через палку.

  Тягостное чувство охватило Ликосама. Померещилось, будто это он, по прошествии многих лет, прожив свою жизнь праздно и неразумно, не обзаведясь семьёй, покинутый на склоне лет всеми, включая слуг, доживает последние дни в обществе приблудного пса, заставляя его, для собственного развлечения опять и опять прыгать через трость. Наваждение было столь отчётливым и достоверным, что сердце виконта заныло, будто сжатое невидимой ледяной рукой, грудь сдавило тяжеленным неповоротливым камнем. Наш герой завыл, выдавливая из себя последние крупицы воздуха и впал в беспамятство.

  Виконт пришёл в себя от того, что кто-то вылизывал ему лицо, Двумя языками. Оказалось, верный конь и неизвестная собака проводили c ним эту лечебную процедуру. Клот метался где-то под потолком, выстреливая редкими молниями сквозь грязевой панцирь и стенал:
  - Это треш! Это фиаско! Полный юзалес!

  А прямо над головой Ликосама виднелось бородатое морщинистое лицо с внимательными добрыми глазами. Лицо заметило открывшиеся глаза нашего героя, улыбнулось и произнесло:
  - Очнулись, ваша милость?
  - Масик ожил! – возликовал Клот, воссияв так, что осветил все уголки хибары.

  Немного времени спустя виконт сидел, пил обжигающий чай с душистыми травами и слушал рассказ старика по имени Вактер. Оказалось, что он – старый пограничник, в незапамятные времена отправленный со своим верным псом Мухтаром в секрет, со строжайшим приказом службу нести образцово, поста не покидать и ждать смены. Да только, то ли убили командира, то ли забыл он про него в суете служебной, но смена так и не пришла, и никто не снял Вактера с вечного наряда.

  - Так и живём, вдвоём. Наблюдение ведём. За порядком на болоте следим. Мухтара упражняю. Стойко, как и велено уставом, переносим тяготы и лишения службы. Мухтар только, в лунные ночи бывает воет, точь-в точь, как ваша милость.
  - Почему же не уйдёте? Столько лет прошло, и ваше нахождение здесь никому не нужно!
  - Без приказа нельзя, ваша милость, устав не позволяет.

  В эту минуту Ликосам вспомнил, что он не только благородный лорд, владелец замка, но и командующий войсками. Виконт встал, выпрямился как на параде, идеально отточенным движением обнажил меч, принял «на плечо», и зычным поставленным голосом произнёс:
  - Я, виконт Ликосам, главнокомандующий сухопутными и морскими силами моих владений, командир пограничной стражи, главный бомбардир артиллерии и глава службы разведки, приказываю пограничнику Вактеру прекратить охрану вверенного ему участка, дозволяю покинуть пост наблюдения и благодарю за службу!

  Жаль, не видели мамки-няньки, как преобразился в это мгновение их пухляш. Какая сила и уверенность сквозила в каждом его движении. Поразились бы неведомой доселе способности принять решение и взять на себя ответственность. А старый солдат вытянулся во фрунт, отдал честь, гаркнул, - Слушаюсь! – и словно обессиленный опустился на стул.

  - Спасибо, ваша милость, - проговорил он устало, — вот и закончилась моя служба… Возьмите к себе моего Мухтара, он пёс преданный, и ещё сослужит Вам службу. Прощайте, ждут меня уже давно сослуживцы мои…

  Старик засветился, рассыпался вихрем серебристых искр и исчез. Ноги виконта подогнулись, и он плюхнулся на топчан. Мухтар подошёл, лизнул его ладонь и уселся напротив. Клот на мгновение прекратил обычное своё мельтешение и завис над столом. За в сей этой картиной внимательно наблюдал конь, стоя за порогом домика. Светало. Так закончилась история чудища на болотах.

  В животе у нашего героя слегка заурчало от голода и он, надеясь на наличие в округе съедобных ягод, воскликнул:
  - Вызываю Бориса! Чем можно утолить голод на болоте?
  - Лучшее и самое простое средство для утоления голода, это хлеб, - с готовностью откликнулся баритон.
  - А если нет хлеба?
  - Если нет хлеба - ешьте пирожные!

VIII

  «Какая прррелесть!» – прокаркал Грач, выслушав историю ночных приключений. Мухтар, посчитав это комплиментом по отношению к себе, присел и гордо задрал морду мол: «Да! Я такой!». Хотя, восторг птицы скорее вызвала новость, о том, что больше никто не будет их беспокоить по ночам, подумал Ликосам. В любом случае, пернатый выглядел довольным, и можно было напомнить ему об обещании сказать, куда направился Отур, от которого не было новых вестей и неизвестность тревожила сильнее и сильнее.

  «Хорррошо у нас? Нррравится? Но, чувствуете, чего-то не хватает?» - продолжала птица.
  «Чего же?» - недоумённо спросил наш герой.
  - Шума. Слышите как тихо? Никто не кричит, не плачет, не смеётся. Нет стука молотков, скрипа телег. Люди пропали… Мы птицы, конечно, вольные… Но испокон веков жили рядом с людьми, и на без них плохо. Помогите. Верните жизнь в нашу деревню.
  Виконт вздохнул и подтянул сапоги.

  Уже несколько часов маленький отряд шёл по густому лесу. Далеко позади осталась пустая деревня, берёзы с грачами, близлежащие поля. Даже неуёмная энергия Клота, кажется начала иссякать, он все реже и реже отлучался, как он говорил «для связи со спутниками», а на самом деле поболтать со всеми встречными и поперечными перелётными птицами. Ликосам отрешённо передвигал ноги, вцепившись в узду коня, и лишь Мухтар бдительно нёс службу внимательно прислушиваясь и принюхиваясь к чаще. Никаких следов ушедших людей… Будто просто исчезли все разом..

  Неожиданно Мухтар замер с поднятой лапой и стал напряжённо внюхиваться в тёмное сплетение разлапистого кустарника, кудрявого папоротника и стволов разных деревьев. В нависшей тишине Ликосам отчётливо услышал токи своей крови, ритмично разгоняемые ударами сердца. Рядом мерно дышал конь, разгоняя хвостом, в такт своему дыханию, вечернюю свежесть. Обеспокоенно фыркал носом Мухтар. Слух виконта обострился, и он явственно услышал из темноты зарослей щёпот: «Не замай!.. Дай подойти.». Скорее чутьём, чем зрением, Ликосам начал различать в полумраке застывшие тени в высоких головных уборах. Ближе всего замер бородатый силуэт в мешковатой одежде. В руках фигуры тускло блеснул топор.

  Неожиданно сзади и с боков выступили ещё силуэты с длинными странными орудиями в руках. Ликосам схватился за меч, но почувствовал, как кто-то железной рукой сжал его его запястье и прошипел в ухо: «Не балуй!». Конь встал как вкопанный, взятый за узду чужой рукой. Мухтар зарычал, вздыбив шерсть, но благоразумно не спешил бросаться в драку. А клубок…Клубок – исчез. Маленькая дружина была пленена не сумев оказать ни малейшего сопротивления.

  Лагерь был обустроен по всем правилам военного искусства. Шалаши, выстланные и покрытые лапником – на небольшой возвышенности, чтобы не заливало водой. Горели костры, скупо, без высокого и большого пламени, ровно столько чтобы хватило вскипятить воды или приготовить горячую пищу. По дороге их несколько раз останавливали посты охраны, окликавшие откуда-то из темноты. Старший из пленивших Ликлосама и его друзей, тот самый, бородатый и с топором, отвечал в темноту фразой на непонятном языке и процессия из отряда виконта и окружавших его угрюмых личностей с вилами и кольями наперевес, продолжала своё движение. В лагере главарь попил из чайника, обошёл костры, сидящие возле них люди встречали его возгласами «Егорыч! Егорыч!» (видимо это такое приветствие, подумал Ликосам). Затем сел на пень возле самого большого шалаша. Сопровождающие стали подталкивать виконта к главарю, приговаривая «Небось, небось».

  Главарь еще раз смерил Ликосама с головы до ног тяжёлым взглядом, осмотрел коня и пса.
  - Чьих, барин, будете и куда путь держите?

  Ликосам был в замешательстве. С одной стороны, он явно нашёл кого искал – жителей деревни. С другой стороны, сказать, что в поиски они отправились по просьбе птицы?.. Поэтому было решено сказать самую суть – в лесу они оказались в поисках попавшего в беду друга.

  «Егорыч!» – начал с приветствия свою речь Ликосам, и постарался как можно короче и проще изложить своё объяснение появления в этих краях. Главарь задумался:
  - Доброе дело... Исконное наше правило – надо другу в беде помочь.
  «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит!» – раздалось от соседнего костра.
  «Вот, что значит настоящий, верный друг» - назидательно поддержали от другого костра.

  Нашему герою польстило, столь явное одобрение его поступка. «А вы что здесь делаете? Почему покинули деревню?» – осторожно спросил он.
  «Был в нашей деревне?»– насторожился главарь, - «И как она?..»
  - Стоит, что ей будет. Грачи прилетели. Гнёзда вьют.
  «Стоит, значится… Эээээх, сторонушка родная, отчий дом», - грустно произнёс главарь, и поведал историю…

  - Собрал злой Басурман войско великое да пришёл на землю нашу войною. Грабит ворог честных людей, да в полон уводит. Города да деревни дотла сжигает, поля конями топчет. Не устоять нам было в бою честном супротив орды чужеземной. Надумали мы на сходе нашем, деревенском – в леса податься. А дабы супостату жизнь мёдом не казалась – партизаним помаленьку. Отлавливаем воинов вражеских малыми группами, беседу с ними проводим совестливую, и под слово честное домой отпускаем. Так, числом малым, да бреднем частым, проредили мы армаду иноземную. Осталось только одна дружина от всего полчища. И завтра на рассвете, ждёт нас бой. Последний и решительный. Вот такие дела, барин.

  Виконт вскочил в волнении, хотел выхватить свой меч, вовремя вспомнил, что тот сейчас лежит где-то у шалаша атамана, сделал размашистый жест от плеча и воскликнул:
  «Я к вашим услугам, господа!» – хотя со стороны это было похоже больше на, - «Правильной дорогой идёте, товарищи!».

  Предводитель партизан легкой усмешкой отреагировал на всплеск благородства Ликосама, и чуть помолчав сказал:
  - Что-ж… Лишним воин в битве не бывает. Завтра поглядим. А пока – утро вечера мудренее. Ложись спать.

  Ликосам пытался пристроиться поудобнее к стволу сосны, и вздремнуть, но лесной холод и волнение от ожидания завтрашнего дня гнали сон. Через какое-то время, он уже начал сомневаться в правильности своего поступка, начал корить себя за горячность и мальчишество. Ведь, сказать по правде, предстоящая битва была первой настоящей битвой в его жизни… А если убьют?...

  «Пс-пс-пс!» – послышалось из-за дерева. Виконт аккуратно повернул голову и увидел белые отсветы Клота.
  «Валим, виконт!» – прошушукал он, - «Мапы синхронизированы, маршрут построен. Выведу тебя – ни один партизан не заметит!»

  Ликосам уже было обрадованно, начал тихонько уползать в кусты, но вдруг подумал, что это не благородно… Он, виконт Ликосам, отпрыск знатного рода, совсем недавно прилюдно рвавшийся в бой, сбежит?.. Вот так, тихо, подло сбежит…
  «Прости», - прошептал Ликосам Клоту, - «Я не пойду… Ты можешь быть свободен».

  И виконт вернулся к своей сосне, и уселся на не успевшее остыть место. На душе от принятого решения стало как-то спокойнее. Будет – что будет, а он – сделает что должно. И уснул. Клот осторожно вылетел из кустов и стелясь над землёй, закатился под бок виконта. Подошёл Мухтар, лёг с другого бока и положив голову на лапы посмотрел на Ликосама долгим задумчивым взглядом.

IX

  - Вставай, барин, пора!
  Ликосам открыл глаза и увидел седую бороду склонившегося над ним главаря сельских жителей.

  «Егорыч, егорыч», - поприветствовал в ответ виконт, вспомнив местные обычаи. Попытался было вскочить, но ночь, проведённая в неудобной позе дала о себе знать и Ликосам завалился на бок, беспомощно шевеля руками и ногами. Понемногу кровь разогналась по конечностям и нашему герою удалось встать на ноги.

  Старик с любопытством наблюдал за этим завораживающим зрелищем, как бывает дети могут часами смотреть на жука, пытающегося перевернуться со спины. Затем произнёс с хитрецой:
  - Не думал, барин, тебя здесь застать… Где-ж провожатый-то твой? Клубок огненный?

  Ликосам беспомощно оглянулся и растерянно пожал плечами. Клот снова исчез… Мухтар невозмутимо сидел в выжидательной позе, склонив набок голову.

  Утро еще только намечалось где-то далеко за лесом. Небо еле заметно начинавшее светать было усыпано яркими и крупными, как зрелая лесная земляника, звёздами. Некоторые из них, перезревшие и налитые серебряным соком, срывались с небосклона и, оставляя за собой длинный сочный след, падали куда-то за вершины елей, мрачными воинами в островерхих шлемах, окружавших поляну.

  «Зачем так рано?» - поёжился виконт.
  «Самое время для обряда.» - поманил его главарь.
  Лагерь уже проснулся. Женщины разводили костры, вешали на огонь чайники и котлы. Мужчины, все как один в белых штанах и рубахах собрались возле главного шалаша.

  «А что означает слово «Егорыч»?» - поинтересовался на ходу Ликосам. Предводитель удивлённо остановился и тягуче произнёс:
  - Его-о-оры-ыч?.. Зовут меня так – Семён Егорыч. Будем знакомы.
  «Ликосам. Виконт Ликосам», - смущённо пробормотал виконт.
  - Дал же бог имечко. Тебе и батьке твоему…

  Меж тем, дошли к собравшимся мужчинам. Они, выстроившись в три ряда, терпеливо ждали пока Егорыч не скинет с себя верхнюю одежду и оставшись как и все, в белых рубахе и штанах, не займет место во главе строя. Все замерли. Старик взглянул долгим взглядом в бездонный колодец тёмного неба, полного до краёв алмазной крошкой, вздохнул, произнёс: «Ну, с богом!», перекрестился и одним движением скинул с себя рубаху. Его примеру последовали все остальные.

  Напряжённая тишина повисла в воздухе, даже начавшиеся просыпаться утренние птицы смолкли, словно озадаченные невиданным действом. Ветер поджал хвост и спрятался в кусты. Несколько десятков обнажённых по пояс мужчин, стояли стройными рядами в полуприседе, расставив ноги, руки, с сжатыми кулаками, наряжены, под туго натянутой кожей проступают бугорками налитые силой мускулы. Все дышат в общем ритме, как кузнечный мех. Казалось, неведомая мощь насытила воздух, волнами разливаясь от мужского строя.

  Егорыч гортанно выкрикнул, - «Хеейаувее!» - и все топнули ногой. «Хеейаувее!», - снова выкрикнул Егорыч, в ответ все топнули другой ногой. «Иииииээээ!» - состроил устрашающую гримасу Егорыч, он выкатил глаза и широко раскрыв рот высунул язык. Дальнейшее напоминало древний ритуал. Мужчины единовременно, как один человек. Топали под грозные гортанные выкрики, били себя по груди, по бёдрам, по предплечьям, грозно скандируя «Ка мате! Ка мате! Ка ора! Ка ора!». Тела и земля от кликались как первобытные барабаны, вводя всех окружающих в сверхъестественный транс.

  Ликосам вдруг обнаружил, что тоже перетаптывается в едином ритме, прихлопывая себя по бёдрам, повторяя «А упа! А упа!». Конь и Мухтар ошалело наблюдали за поведением своего хозяина…

  Внезапно всё смолкло и мужчины выдохнув, подбирая рубахи стали разбредаться по шалашам, откуда вскоре послышался плеск воды и бодрые веселые возгласы. Утирая обильный пот Ликосам подошёл к Егорычу:
  - Чччто это ббыло?
  - Обряд старинный. Обучил нас ему когда-то чужестранец, забредший в края наши. Майор Хака его звали, весёлый был мужик. Круглый год ходил в юбке из соломы, а лицо расписано узорами разными. Замёрз бы бесславно, кабы не заглянул к нам. Мы его приветили, в баньке отпарили. Тулупчик дали, валенки приучили носить. А он нас сему обряду научил. Говаривал, что сам он обряд этот у Грибара Великого перенял, кто такой Грибар этот – нам не ведомо.
  - Это для устрашения врага и поднятия духа перед битвой?
  - Неее, барин. Опосля обряда этого в жилах кровь убыстряется, руки-ноги силой наливаются, душа радуется, а старость отдаляется. Мы его каждое утро делаем, и целый день, потом, работа – спорится и усталости меньше. Дух у нас и свой достаточный для устрашения любого врага, и смелости вдоволь. А кому не хватает, для тех у нас зелье специальное имеется. Пойдём, умоемся да потрапезничаем. Я зелья этого тебе налью, сто грамм, для храбрости. И для аппетиту…

X

  Отряд, возглавляемый Егорычем, расположился вдоль кромки леса, скрываясь за деревьями. Главарь и Ликосам напряжённо вглядывались в другой конец поля, на котором красовались яркими знамёнами шатры неприятельского лагеря. Была видна суета и воины, выстраивающиеся в плотные ряды.

  — Солнышко из-за леса, эт-т-то добре. Супротивника слепить будет. Знать бы, сколько их… — задумчиво проговорил Егорыч, приложив руку ко лбу козырьком и пытаясь разглядеть хотя бы что-то в дальней толчее.

  — Хочешь знать, где и что — спроси меня! — раздалось сверху.

  Клот собственной персоной висел над головой виконта и искрил от нетерпения.

  — Вы в тильте? Релаксните! Всё прочекано, я в теме. Там их пара сотен, не больше. Но девчонки — огонь!

  — В каком смысле — девчонки? — опешил Ликосам.

  — В смысле — чики! Систа! Бэйба!

  — Баба? Бабу бить — последнее дело… — сумрачно сказал Егорыч. — Выходит — отступаем?..

  — Ни шагу назад! Только вперёд! — воодушевлённо воскликнул Ликосам, и Мухтар одобрительно гавкнул. Виконт выдернул меч из ножен и сделал шаг вперёд…

  Переводя дух через пару десятков шагов, виконт оглянулся. Приводящая в трепет картина открылась его взору. Стройные ряды одетых в чёрные зипуны мужиков, с вилами наперевес, мерно вышагивали в сторону неприятельниц. Молча, идеально ровная шеренга неотступно шла вперёд, и лишь шорох пожухлой прошлогодней травы под ногами нарушал грозную тишину.

  Шеренга воительниц твёрдо стояла в оборонительном порядке, казалось, ничуть не трепеща перед надвигавшейся угрозой. Более того, слышались явно одобрительные выкрики: «Красиво идут!», «Интеллигенция!». Противоборствующие стороны неотвратимо сближались.

  «Бить или не бить, вот в чём вопрос…» — зашевелились сомнения в груди юного лорда. С одной стороны — впереди грозный враг, закалённый в битвах, искусный и бесстрашный. С другой стороны — женщины… Симпатичные. А у вон той фигурка — очень даже ничего… И вон у той… Неизведанные доселе чувства стали пробуждаться в груди виконта.

  Мухтар, почувствовав метания в душе хозяина, решил подбодрить его и грозно завыл. Вой ещё более вверг виконта в уныние, и он вдруг, неожиданно для себя, запел печальную, однажды где-то услышанную песню:

    Ай-яй-яй-яй, ягода-малинка,
    Ой-ой-ой-ой, ты моя грустинка…

  — Ты моя грустинка, холодная как льдинка, — неожиданно дружно подхватили мужики. Песня была очень грустная, полная слёз любви и разлуки, однако мужской строй обладает необъяснимой способностью делать любую песню строевой.

  — Не ем уже день! Не сплю уже два! — в такт шагам надрывались мужицкие глотки.

   «Настоящее лирическое наступление, по всем правилам военного искусства!» — подумалось нашему герою, глядя на решительные и печальные лица мужчин, сурово-равномерно вышагивающих под душещипательную песню.

     Ай-яй-яй-яй, ягода-малинка,
     Ой-ой-ой-ой, ты моя грустинка,
     Ай-яй-яй-яй, ягода-малинка,
     Ой-ой-ой-ой…

  Случилось уму непостижимое. Железный строй воительниц дрогнул. Закованные в латы амазонки зарыдали, размазывая по лицу остатки косметики, и, переполняясь чувствами, пытались подпевать растрогавшую их песню.

  Мужской строй прошёл сквозь оборону как горячий нож сквозь масло. И вот уже армия Егорыча окончательно добивала воительниц, ласково гладя их по головам и воркуя что-то нежно-успокаивающее, а виконт с мечом наизготовку метался по лагерю в поисках палатки главнокомандующего.

  В одном из шатров, среди непонятных перекладин, скамеек со странными упорами, стояло нагромождение мышц с собранными в хвостик на затылке волосами, в коротких обтягивающих кожаных доспехах. Стоя спиной, оно… Она? Он? С мощью ветряной мельницы вращал вокруг себя тяжёлое копьё, издававшее при этом глухой гул, от которого ныли зубы.
  — Вы окружены! Сдавайтесь, и мы гарантируем хорошее отношение! — просипел Ликосам, превозмогая себя.

  Гора мускулов обернулась, посмотрела на виконта голубыми, ясными, как морские волны в солнечную погоду, глазами и произнесла нежнейшим, словно зефир со сливочной карамелью, голосом:

  — Вы что-то сказали?

  Ликосам всеми фибрами своей души ощутил, как пленяющий и пленяемый меняются ролями. Силы оставили его, меч выпал из руки, колени подогнулись от усталости. Предводительница амазонок, поочерёдно сгибая в локтях руки с гирями, медленно подошла к застывшему на коленях в самой покорной позе Ликосаму. Хотела презрительно фыркнуть, но влюблённо-восхищённый взгляд серых глаз посреди огромной, тяжело дышащей аморфной массы, обтянутой зелёным камзолом, что-то растопил в сердце суровой воительницы, и она, вздохнув, произнесла:

  — Ничего… Матильда сделает из тебя человека…

  В изнеможении язык виконта вывалился на грудь, а взгляд приобрёл явно щенячье-преданное выражение. Презрительное фырканье всё-таки прозвучало. От Мухтара.

  — Ура-а-а! У меня появилась подружка! Будет теперь кому поведать свои девичьи секреты! — традиционно материализовавшись из ниоткуда, восторженно заискрил Клот.

  — К-к-к-а-к-к-ие се-к-к-ре-т-т-ы? — виконт от неожиданности начал заикаться.

  — Вообще-то я — девочка! Просто папа очень мальчика хотел…

XI

  - Ликусик! Догоняй!
  Матильда прогуливалась где-то впереди, над ней висела Клотильда, и они о чём-то мило болтали. Клотильдой, в свете последних откровений, было решено звать огненный колобок… Оку?.. Чиху?.. Короче говоря, тот самый яркий шар, который кружил над головой предводительниц амазонок. Хотя в эту минуту Ликосаму казалось, что целая армия Клотильд беспорядочно мельтешит перед его глазами.

  Ликосам тяжело дышал. Избраннице его сердца оказалась ярой сторонницей ЗОЖ, и решила заняться сердцем нашего героя, а также остальными его частями — буквально. Каждое утро начиналось теперь с пробежки. Этим бодрым словом назывался ритуал вальяжной прогулки Матильды до берёзы с грачами, во время которой виконт тщетно пытался настигнуть объект своих вожделений. К чести юного рыцаря, следует отметить, что для воительницы время ожидания под берёзой с каждым разом неуклонно уменьшалось. Медленно, но неуклонно.

  Вот и сегодня, к появлению его у гнездовий грачей, амазонка и Грач успели обсудить перспективы основания нового поселения для решивших обосноваться в этих краях бывших завоевательниц, чему были весьма рады птицы и холостые односельчане Егорыча, и чем крайне недовольны местные жительницы.

  — Старшей оставлю Вальку, она женщина серьёзная, основательная. Была бы с бородой — копия Егорыч.

  — Тогда и дер-р-ревню назовём Валькир-р-рино! — успел услышать Ликосам часть беседы. В поисках опоры для своей пятой точки он уже отработанной тряской головы пытался разогнать огненные пятна перед глазами, к которым сегодня добавились ещё и молнии, как по установившейся тишине понял, что эта свистопляска видна не только ему одному. На пригорке сформировался небольшой смерч, остро запахло озоном с нотками недельного перегара, и поднятая пыль приняла очертания сутулой фигуры Отура. Часто моргая красными, явно от бессонницы глазами, маг отряхнул свой балахон и произнёс:

  — Давайте быстренько говорите, что у вас тут стряслось, а то мне ещё друга надо разыскать… Ликосам?!

  — Отур! Где ты был?! Я уже не знал, что и думать, где тебя искать! Уже не чаял живым тебя увидеть! Где ты пропадал???

  — Эээээ… Ну… Тут… Неподалёку… Ждал, что ты заглянешь… Я же тебе сообщение отправлял!

  — В нём половину не разобрать было! Было понятно только, что я смогу тебя избавить, и чтобы я торопился! Ты сам-то помнишь своё сообщение?!

  — Конечно… Вот оно, слово в слово: «Дружище! Если ты видишь это сообщение, значит моё терпение кончилось! Здесь всё очень тоскливо! И только ты можешь избавить меня от этой толпы! Без тебя скукотища просто жесть! Меня уже практически достали тупыми развлечениями. Собирай своих шутов и торопись, пока всё не закончилось! Дорогу знает клубок». Я до последнего ждал, что ты успеешь на вечеринку…

  — Вечеринка?! Ты был на вечеринке?!..

  — А ты что подумал? И где мой огненный клубок с сообщением?

  — Папаня-а-а-а! — спикировала откуда-то сверху Клотильда и несколькими успокаивающими разрядами молний по спорщикам разрядила обстановку в прямом и переносном смысле этого слова.

  — Все мальчишки — дурачки… — вздохнула Матильда, переглянувшись с грачом.

***

  — У Эскулапа появилось новое средство для омоложения кожи. Все девчонки мажутся, все в восторге, все друг перед дружкой результатами хвастаются. Церера уговорила Вулкана тоже воспользоваться для увлажнения кожи, сама знаешь, он всё время с огнём, в жаре и сухости. И вот, Вулкан мажет лицо и чувствует знакомый запах… Оказалось, Меркурий выпросил у него какую-то смолу из отходов, название у него ещё такое несуразное — «мумиё», развёл в морской воде и договорился с Эскулапом о реализации за процент от сделки. Ой, время-то уже позднее, я побежала…

  — Куда?! Надо доиграть! — проскрежетала Фортуна.

  — Финал уже ясен, подружка, любовь побеждает всё! — невинно заколыхала ресничками Венера.

  — Ничего не ясен! И вообще, откуда взялась бы любовь, если бы не удача?!

  — От судьбы не уйдёшь!

  — Это ты никуда не уйдёшь, пока не доиграешь!

  — Девчули! Не ссорьтесь, всё рассудит время! — раздался странный двутембровый голос.

  Двуликий Янус собственной персоной материализовался возле стола и проворковал, вожделенно глядя одновременно на обеих соперниц:

  — Кого здесь рассудить?

***

  — Ликусик, сбегай за вареньем!

  Матильда в тёмно-фиолетовом платье с открытыми мраморными плечами пила чай из огромного подаренного Егорычем самовара. Тяжёлые русые волосы были перехвачены повязкой с бантом в тон платья. Бывшая воительница держала в пухлой ручке тонкое фарфоровое блюдечко с золотой каёмочкой и, оттопырив мизинчик, прихлёбывала горячий напиток цвета тёмного янтаря алыми рубиновыми губками. Бело-рыжая кошка ластилась к хозяйке в надежде тайком ухватить кусочек пирога или другого яства с заставленного ими стола. От всей этой картины просто веяло сытостью, умиротворением и домостроем.

  «Только ножками, ножками!» — уточнила Матильда, памятуя склонность Ликосама к разного рода ухищрениям.

***

  Две пары глаз напряжённо следили за тем, как другие две пары внимательно изучают игровое поле.

  — Ой, девчули, победа-то явно не за вами… — протянул Янус.

------------
Необходмиые пояснения:
Klot — (швед.) шар, сфера.
Vakter - (швед.) стража.