Наедине с миром

Белый, безнадёжно заплутавший в морозных сумерках город. Верная фотокамера ловит в кольцо объектива блуждающий огонёк фонаря. Прилепившись к стенам домов, синие тени деревьев слегка подрагивают — полупрозрачные, как беспокойные призраки просроченных прошлогодних желаний. Короткий зимний день вот-вот сорвётся в долгую, преждевременную ночь. Тяжеловесное небо, с трудом опираясь на скользкие крыши, опасно приближается к земле. Почти на расстояние выстрела... Вот-вот упадёт, а ловить его некому.

Город, выстуженный вихрастой вьюгой, обречённо пуст. Он не пестрит нарядно подсвеченными витринами и никого не собирается встречать. Сегодня воскресенье: день закрытых газетных киосков, день без новостей и пустых разговоров. А тут ещё февральский мороз выгнал с улицы праздных прохожих, и кажется, будто весь город принадлежит мне одному, и разделить эту неожиданно свалившуюся мне в руки власть я могу лишь с метелью. Больше – не с кем, негде и незачем.

Такие моменты наедине с миром - на вес золота. Сердце замирает, как перед прыжком в ледяную воду, когда медленно идешь по белой дороге, по которой никуда нельзя прийти, ведь она вовсе не имеет конца, у самого горизонта сливаясь с таким же белым небом. Сверху падают крупные хлопья снега/сахарной ваты/пепла – ты волен выбрать сам, ведь сегодня ты в своём собственном измерении. С этим городом можно делать всё, что угодно. В этом мире ты – творец, и воля твоя – закон. Белое, рыхлое пространство податливо и эфемерно. Снег не чувствует боли, у льда нет сердца – ничего не случится, если расколоть его сапогом, но ты ничего не предпринимаешь: просто идешь дальше, касаясь веток всех встречных деревьев, и хруст наста под ногами, нарушая тишину, не мешает уединению. В такие минуты можно представлять что угодно: например, что ты – единственный выживший в царстве льда и мороза, бредущий среди пепельных сугробов навстречу давно потерянному солнцу. Ты сам – пропавший без вести, безнадёжно потерянный в безликой ядерной зиме, а вокруг – никого. Антиутопия, постапокалипсис. И под ногами хрустит уже не снег, а кости всех городов Земли – обломки разрушенных зданий и судеб. И ветер, пронзая твоё замерзшее, не мёртвое и не живое тело, становится проводником в этом последнем странствии, ведь он презирает границы и знает наверняка, куда скрылось солнце...

Ты идешь за ветром по пятам, и тоже становишься невесомым, лёгким-лёгким, как крупинка снега на ладони, и эта странная, неправильная сказка (ведь правильная сказка должна быть доброй и со счастливым концом) длится и длится, пока сигнал пролетающего по трассе автомобиля не возвращает тебя в реальность. Волшебство осыпается снегом с покатых крыш, являя истинную, неприглядную суть вещей. И вот, словно выныривая из глубокого, слишком крепкого сна, ты невольно гадаешь: а тот ли мир вокруг, который утром встречал тебя у подъезда? Прислушавшись к себе очень внимательно, так, что начинает звенеть в ушах, вдруг понимаешь: что-то необратимо изменилось. Что именно - знают лишь трое (мир, город и ты). Пусть это останется вашим маленьким секретом.

Метель усиливается... Фонари, залепленные снегом, мигают, как гирлянды. Значит - пора возвращаться домой не по своим следам. Назад оглядываться нельзя, иначе хрупкое волшебство разрушится, и ты увидишь мир таким, какой он есть на самом деле, а хуже этого ничего и быть не может. Лучше идти и представлять, в город какой Вселенной ты отправишься завтра – и не ждать никаких новостей. Не такой это день, чтобы, собирая сплетни, наматывать чьи-то чужие мысли на нить ледяного сна. Слишком слабо для финального аккорда, слишком скучно. Эхо последних шагов затихает, не успев родиться. Тонет в безбрежной белизне заснеженного города, пока позёмка слизывает с дороги твои следы. Прозаичный, предсказуемый эпилог.

Дом, подъезд и конец пути, одного из сотен. Ветер за твоей спиной тоскливо воет на фонарь. Тени застревают в переулках, забывая, чему/кому они принадлежали. По радио непрерывно передают белый шум, а где-то там, над острыми рёбрами крыш, мёртвое зимнее солнце серебряным скарабеем катится в светлое (может быть) «завтра».