Зима великолепна, говоришь?

Январь

Летят недели быстро раз, два, три.
Поэзия лишь способ говорить
своей чуть-чуть поломанной душой
о том, как этот край такой большой,
пока любовь бесправна и нема,
к себе в суму запрятала зима.
К рассвету прогорают фонари.
Зима великолепна, говоришь?
По мне так это маленькая смерть.
Я складываю радости в конверт.
Пока объятья солнцевы скудны,
я греюсь чёрствой корочкой Луны.
Пусть всё объемлет снег. Его не тронь.
Какая разухабистая хтонь.
Замолченность, зашоренность, тоска.
До самого хребта небесных скал.
В любом мотиве пасмурность в основе.
В любом рассказе сотни предисловий.
Да дело не в зиме, я не слепа.
Весь зимний плен и снежная крупа
не повод для затянутого сплина.
Привычка страха лепится из глины
к свободе не приученных сердец.
Луна кусает башню за зубец
и новостей отведав зеленеет.
Финал в мажоре бы, мы так умеем?
И если ошибаюсь, то прости.
Быть может, нет особого пути?

Февраль

Ответов не найти на небесах.
Проклюнется рассвета полоса
и выгнется дугою в знак вопроса.
Февраль пришёл без повода и спроса.
Оставшись так надолго. Навсегда?
Летит с небес замерзшая вода.
В полёте превращается в снежинки.
И я делю покой на четвертинки
И с чаем принимаю по часам.
Я верю молчаливым небесам,
но всё равно ворчлива и уныла.
Инерция вот движущая сила.
Когда-то в зарождении пути
мне мама показала как идти
и делать вид, что беды нипочём.
И мы идём, идём, идём, идём
с пресветлым выражением лица
по тонкому поребрику кольца
теряя грань нормальности помалу.
Чтобы в конце прийти 
опять к началу