Intimus

И я – больной в тени упругих стен сижу с тобой,
Глядя на угол за моею шеей стройной.
Сегодня сон, а может, явь за каменной главой
Вручат мне день, что больше не спокойный.

Ты – нерожденный с свечкою потухшей
Явить захочешь мне, как свет зажечь.
Но я – ладони на коленях, с песенью набухшей
И сам хочу и знаю, как в бумагу лечь.

Скажи мне лучше, друг нездешний, сколько
Веков лежать больною буквой чёрной.
Я презираю слово – как же горько.
Я ненавижу лист сухой с тоской озёрной.

Скажи мне, ты, посланник фиолетовых долин,
Как можно жить, кривляясь под луной?
Скажи, прошу, ты почему пришёл один?
Скажи, могу пойти с тобой?..

<...>

И он сидит. В руках моих нездешняя свеча.
Он головой не крутит – знает: там туманы.
Он чует шеей, как незримо горяча
Моя лампада. С гроздьями обмана

Хочу, чтоб он смирился кротко навсегда,
Хочу, чтоб тело с отпечатками луны,
Поверило само в бесстыжие слова
И внутренности дикие поверили во сны...

Ну, а сейчас я забираю плоть младую,
Хоть лик багряный в ночи искриви,
Я ставлю свет перед бумагой – дую,
А ты, отторгнув солнца свет, живи...


                XVII. I. XXVI.