Вдоль священной жизни

Песнь первая

«Я знаю, слезы женщин - вздор, В них постоянства нет.
Другой придет, пленит их взор,
И слез пропал и след.
Мне ничего не жаль в былом,
Не страшен бурный путь,
Но жаль, что, бросив отчий дом,
Мне не о ком вздохнуть…»

Лорд Байрон


О муза, долго ли способен
Я буду в мире рифмы созидать?
И нет, тебе я не подобен,
Лишь на душе твоя печать.
Я слышу зов твой слишком часто,
Когда по дремлющей реке
Ветра спускаются прекрасно
И исчезают в тишине.

Когда во тьме роятся мысли
И лет ушедших череда,
И звёзды над землёй повисли,
Взывают моря берега.
К себе влекут ночные грёзы
И нежности июньской зной,
Влекут парижские морозы
И страсти каменный прибой.

Когда блаженною печалью
Овито сердце средь зыбей,
Тогда пленённый дивной далью
Пишу о жизни для людей.
Пока ещё мне улыбнулись
И вдохновение, и тоска,
Перста в забвении не сомкнулись,
Как и дрожащие уста,

Пока по тропам пилигрима,
Идёт мечтательный поэт,
Мимо Египта, мимо Рима,
Где Лорд писал на утре лет.
Там где блюстители короны
За место в вечности вели
Войска, послушники Беллоны,
Где страх на смерти возвели.

В своих суждениях ретивых,
Хоть не лукавил и не лгал,
Сидел один во тьме долины
Когда стихи я создавал.
Промчавшись мимо глаз орлицей,
Детство ушло моё давно,
И люди долгой вереницей
Всё оставляли одного.

А что же счастье человека,
Любви поспешные слова?
Когда под приступами смеха
В любви призналась мне она?
А может быть печаль разлуки,
Ту страсть, что мы не возвратим?
И сколько стоят эти муки-
Знать то, что был ты друг любим?

Но страсти давней мы не помним,
Да и не вспомним никогда,
Хотим быть ангелу подобным,
Хотя не смотрим мы в глаза.
Блаженный тот, кто пред судьбою,
Хотя страшась, но не дрожит,
Когда наедине с собою,
Он улыбнётся и молчит.

Но если б не любил когда-то
И не хотел бы вновь любить,
То не смотрел бы виновато
На ту, что может в миг забыть.
И не струились бы потоком
Мои подлунные мечты,
Как водопад бьёт одиноко,
Как мчатся грозные валы.

Мне лишь бы чувство на мгновение,
Что не смогу во век забыть,
С душой опальной примирение
И знать, что помню как любить.
На миг, где сумерки ночные,
Плывут беспечно облака,
Где свечи тают восковые
И бьёт хрустальная вода,

Где воздух нежностью пропитан
И томно ждёт меня она
В том месте, тихом и забытом,
Где пахнет вечная весна.
Но, лишь отдашься наслаждениям,
Как не увидишь их обман
Манящий страстным вожделением,
Сей лжи окутает туман.

И ты найдёшь себя в неволе,
Не уставая трепетать,
Как царь кровавый на престоле,
Что власть не может обуздать.
В душе неся мечту доныне,
Я оказался не хотя,
В холодной, сумрачной пустыне,
Где одинокая зоря

Мне путь безмолвно освещала,
Что был овит рядами стен,
Надежда слепо ликовала,
А с каждым шагом свет тускнел.
В душе взрастивши дух поэта,
Уставшей поступью бродя
Я приближался к блику света
С главой поникшею идя.

На этот путь ступаю снова
И вижу я вокруг себя:
Во тьме лежащие знамёна,
Венки поэтов и царя,
И кости тех, кто оступился,
Их кровь течёт во мраке лет,
Кто с жизнью за любовь простился.
Но, кто пришел идя на свет,

Свой взор ликуя обратили
На ту, что небом отдана,
И павших оклики завыли,
Что не для них пришла она.
И в сердце некогда пришедших
Осел покой на время там,
Растаял мрак тоски кромешной,
Взошли они в безвестный храм.

Но, лет жестокое течение
Их дух для испытаний ждёт,
Польются рифмы, песнопения
О жизни, что под тенью свод
Их души светом зазывала,
Миг перепутья настаёт,
И как его, вас тьма застала,
От жизни к смерти он поёт.

Петрарка, друг всеми известный,
Один из тех, кто свет нашёл,
Ты ныне спишь во тьме кромешной,
Ты к ней сквозь сон опять пришёл.
Другой писал о параличе
От испытаний жадных лет,
Так Данте пел о Беатриче,
В душе неся её портрет. 

Летящие вдоль этой жизни
Теряют счастье в день иной,
Воздевши взгляд к летящей птице,
Они страдают под луной.
Но, жалок тот, кто не пытался,
Кто не познал свешенных мук,
Когда он с грёзой распрощался
И счастье выпустил из рук.

Но мой же мир тоскою скован
И одиночеством немым,
Я под полуночным покровом
Лишь чувствую себя другим.
Как будто музы недостоин,
Я лишь писать о ней посмел,
И роком выкинут я строгим,
Как сотни мне подобных тел.

И свет погас, тропа исчезла,
Мне больше некуда идти,
И по щекам сухим полезла
Тоска слезой на полпути.
Но, мрак ночной развергся громом,
И тихий голос прошептал:
«Иди скорей за моим взором,
Сложи в стихи, то что познал».

Ещё я слышал эти вздохи,
Из бедны дальней страшный стон,
Но пали вкруг меня дороги,
Как пал давно Иерихон.
И я последовал за ними,
Не знаю, ангелы иль нет,
Лишь знаю, что они другими
Свечами чествовали свет.

Я обуздал в себе желания
И жажду сладостных отрад,
Младого юноши терзания
И дум его беспечных смрад.
Вот я познал свои пороки,
Как будто голосом другим
В стихах бесчисленные строки
Разлились, как вода с вершин.

Я снова чувствую прохладу
Ветров изнеженных морей
И солнца южного отраду,
И гром полуденных зыбей.
Доныне незнакомы чувства
Вдруг пробудились ото сна,
Не знаю, то ли снова грустно
Или любовь мне вновь важна.

А небо солнцем воссияло
И на лазурных берегах
Мне дума в голову запала,
Что я познал свой вечный страх,
И сны мои, и вожделения
Как оголились предо мной,
И жизни бурной течение
Выходит в дельту сквозь покой.

Мне дни пророчили другие
Под синим небом голоса,
Что я найду любовь в пустыне,
Как средь песков течет вода.
Быть может средь скитаний вечных,
Чтобы мне душу усладить
Я понял, что для чувств сердечных
Мне нужно временем платить.


Песнь вторая

«Не смерти должен бояться человек, а так никогда и не начать жить»

Марк Аврелий


Когда полуденное солнце
Взошло в зенит над пеной вод,
Проглянет луч через оконце
На мыслей новых хоровод.
Уже зоря утра пропала,
Заката ждёт уже луна
Вступает в новое начало
Моя поэма волей сна.

Когда мы в мир святой заходим
Не зная страхов и идей,
Не знаем мы ещё прохожих
И сущность разума людей.
Лишь взгляд невинный обернувши
Мы так стремимся всё познать,
Хоть принимают равнодушно,
Но нас хотят к себе призвать.

Нас окликают небылицы,
Повсюду жажда подчинить,
В Париже и в Милане, в Ницце,
Хотят на дело побудить.
Забытые в чужих суждениях,
Словно забытые во сне,
Чужих раздумий приведения
К нам прилетают как к себе.

Но я забыл чужие нравы,
Как молнией ударен был
И понял, что вокруг не правы
Все те, кого считал иным.
Ведь им давно продиктовали,
Уже почившие давно,
И как и мне им тоже лгали,
Что жить вот так заведено.

Спокоен я когда с собою
Мечтаю так как я хочу,
Хоть я один, но под луною
Чужих улыбок не ищу.
Когда под тенью ночи южной
Спокоен с ней наедине
И ждать отчаянно не нужно
Уединения лишь во сне.

Лишь с отражением бой веду я,
Хоть этот образ мне так мил
Лишь с ним я спорю и горюю,
Но с ним я строг, как этот мир.
Его от наслаждения праха
Из дня и вдень я увожу,
Веду его в долины страха,
Чтоб жизнь он жил как я хочу.

Я рассуждаю, ну а мы,
Кто со свободой не простился
Всё также девственны умы
К себе склонить всегда стремимся.
Мы будто дышим осуждением,
Таков людской извечный век,
Ссылая истину в забвение,
Что каждый здесь лишь человек.

Лишь в чувствах страха или горя
Он обретает ясный ум,
Словно блуждающее море,
Что разлилось от разных лун.
И больше нет в глазах обмана
Пред отражением своим,
Он скинет ложные забрала,
Словно Иуда перед ним.

Так я идя своей походкой
Бросая взгляд свой наперёд,
Вдоль жизни светлой и короткой
Топча сей мир двадцатый год.
Но каждый раз как луч в долине
Для человека промелькнёт,
На окровавленной равнине
Он тихо милую зовёт.

И если бы я сам не видел
Как неизведан этот спор,
Хоть и писал о нём Овидий,
Любовь не зрима до сих пор.
Ни для меня, ни для супругов,
Что вечность вместе обрели,
В другой же день в извечных муках
Они расстались раза три.

И нет, течение лет не горечь
Когда один средь вечных вод
Ты тихо душу свою строишь
Всё не признав притворства гнёт.
Нам в жизни ярко счастье светит
Как полуночная зоря,
Лишь только нужно Богу верить
И не предать во век себя.

Я видел в ней частицу света,
В глазах другой я видел ночь,
Но был меж них я лишь поэтом,
Его не в силах превозмочь.
Для нас любовь другое дело,
Лишь строфы в праздности души,
Когда безликая омела
Отводит цвет от её лжи.

В тот день извилистые тропы
Мой взгляд направили к другой,
Как птиц свободные полёты,
Терзания взмыли над землёй.
Под зноем лета моя Ницца
Как новым светом обдалась,
Я наблюдал как солнце мчится,
Как мне природа отдалась.

Не здесь ли август нежно дышит
Где он объят душой людей,
Где тихий шёпот он услышит,
Когда пишу мой стих о ней.
Лучей венчалась колесница
С потоком ветра, мне во след
Стелилась пены вереница,
Словно давая мне ответ.

И как писатель сказ свой пишет,
Так зов судьбы из дня и в день,
Словно читателя он слышит
И дерзость всех его затей,
Не даст конца моим скитаниям,
На зов и взгляд не даст ответ,
Лишь только мысли во стенаниях
Кричат «прощай» ей всё во след.

Словно страница за страницей
Листаю я свой каждый миг
Любви и новые всё лица,
Как начиная новый стих.
Но если б простотою слыла
Разнообразная судьба,
То лодка эта бы не плыла,
А лишь тонуть бы начала.

Так в шторме мы многообразия
Всё ищем тихий островок,
Среди дождей и безобразия
Не видим красок этих вод.
Я каждый раз как видел берег
Ветрила сердца развернув
Так мчался словно был уверен,
Что не искать его, мой друг,

Нам среди дней кружащих быстро
Пристало, словно беглецам.
Но жизни всё вкушая искры
Скользить нам нужно по волнам
И ждать пока попутный ветер
Наполнит парус вновь собой
И унесёт туда где светит
Любви невиданный покой.

Так за потоками пускаясь
Меня ласкает океан,
Где жизнь с судьбой переплетаясь
Я вижу много новых стран
И много образов чудесных,
Что не познал бы в тишине,
В дали один, в дали кромешной,
Не шёл бы по своей стезе.

И отпустив свои надежды,
Оставив разум свой живим,
Забыв про страх и образ нежный
Я плыл за путником своим,
Что смотрит с неба тройным взглядом
И зная, что меня там ждёт,
За горизонтом и за градом
И где любовь меня найдёт.

Не будь как те, кто воспевали
Чужих раздумий вечный строй
И маски каждый день меняли,
Что бы казаться не собой.
И кто искал семью для мнения,
Чтоб наконец-то получить
Себе чужое одобрение,
Как если б это звалось «жить».


Песнь третья

«В безумном мире нормальны только сумасшедшие»

Акира Куросава
 
Когда Спасителя предвестие
Простило шар этот земной,
О ком пророчило созвездие,
И человек спасён как Ной, 
Пошёл вперёд себя лелея,
Чьи речи в оправдание дел
Сокрыты за пластом елея,
Как если б жизнь была предел.

Не знать души и сострадания,
Словно не ведая, что сон
На миг исполнит лишь желание
И возвеличенное в нём.
Лишь жалость, грусть и сожаление
Во мне пробудит человек,
Как если б солнца пробуждение
Не гнало сонм грядущих лет.

Когда я чувствую, что где-то
Это влечение ждёт меня,
Я сил не трачу на обеты,
Но сердце чувствами пленя,
Тот час проснувшись понимаю,
Как через раны жизни к нам
Сочится злоба, как по краю
Река стекает по горам.

Из рода в род к ним примыкали,
К позорным чувствам и словам,
Как землю предки завешали,
Так завещать прийдётся нам.
Но, тешиться за зря не буду
И вас читатель не зову,
Ведь мы не можем быть повсюду,
Но прививать любовь в семью.

Когда я вижу, может было
Это когда то в забытие,
Что человеческая сила
Ищет грехи в новой стезе,
Что раньше тело продавали,
Как впрочем это и сейчас,
Как и душою торговали,
Сейчас любовь - товар для нас.

Жизнь как мгновение, словно сон,
Не веришь, что конец настанет,
Как пал стенами Вавилон,
Не веря в смерть Вавилоняне
В несметном вихре пожинали
Неверия и страха плод
И жизни бренные отдали
Оставив свет и свой оплот.

На души девственные камнем
Упал земли тяжелый свод,
Вот жизни тают под желанием
Как под лучами тает лёд.
Не стены нас оберегают,
Гранит лишь прах, всё как и мы,
Где разум сердце обуздает
Там свет мерещится вдали.

Но нет, ведь это не закон,
Что разум лишь добро несущий,
Бывало сердце рвётся вон
От злобы лет ему присущей.
Так где же истину сыскать?
Где грань отступника завета?
О чём ещё себя терзать
Не видя в разуме ответа?

Бывало зимнее мерцание
Не холод в душу мне несло,
Уют и к сердцу сострадание
Как дар зимы было оно.
Тогда мой вечер был сатирой
На мои чёрствые слова,
Её глаза были сапфиры,
Как маки алые уста.

Но мне мерещилось другое,
Свободу, силы потерял,
И страх властитель надо мною,
Я знал его уже оскал.
Лишь дав ответы на сомнения,
Я понял, это был не страх,
Искал лишь милое волнение,
Что б сердце не было как прах.

Тогда простился с ними всеми
Оставив боль лишь за собой,
Как пламень слёзы мои пели,
Но на душе обрёл покой.
Корил я после свою слабость,
Но лишь сквозь слёзы понял я,
Что если чувствую я жалость,
То сердце живо у меня.

Что может отличить от тех,
Кто злобу лишь в себе питает?
Кого окутал нервный смех,
Кто забываясь засыпает.
Не в понимании влечений
И не в погоне за толпой,
Но в искренности их стремлений
Горит всегда людской покой.


Песнь четвёртая

«Как хорошо прожитый день делает приятным сон, так хорошо прожитая жизнь делает приятной смерть».

Леонардо да Винчи


Сколько холстов в немой орнамент
Всё в поиске вверил человек,
И как исписанный пергамент
Всё ищет правду и успех.
И сколько мир наш бренный видел
Попыток праздных их сыскать,
Неужто ложь наша обитель
И нам лишь следует молчать?

В кошмаре мира затеряться
Или в любви забыться нам?
Иль одиночеству отдаться
Как мудрецам иль беглецам.
Как по морям плывёт корабль
За тусклым светом маяка,
Так человек свой нрав ослабив
Всё внемлет слову старика.

И ищет правду, выступ слабый,
Чтоб зацепиться за слова,
Как если бы седые главы
Ответы знали как себя.
Затем любовь, ответ ли это?
Быть может здесь ты обретёшь
Огонь пылающий поэта
И в сказку дивную уйдешь.

Забудешь гнев и вздох печальный,
И чувства скорби для тебя
Так чужды словно космос дальний,
Как неизвестные края.
На лоне нежности унылой
Забудешься как в грёзах ты,
На крыльях страсти бережливой
Ты улетишь словно валы.

Не вытерпит поэма эта
Ещё хоть сколько новых строк,
И слог задумчивый поэта
Вам вверил всё, что только мог.
Но если думаете, други,
Что не дав правды улетаю,
Я тот час отдам её в руки:
Как жизнь прожить, друзья, не знаю…