Божественная Комедия Рай Данте Песнь 2 Вариант 2

О вы, кто в утлых лодочках своих
За мной поплыл, желая песен новых,
Услышать сказ о странствиях морских,
О бурях злых и берегах суровых!
Мой гордый киль пронзает толщу вод,
Он путь торит, невиданный доселе.
Но вам грозит пучины поворот,
Коль вы за мной последуете в деле.
Скорей назад! К родимым берегам!
Не искушайте океан безбрежный.
В открытом море гибель ждёт вас там,
В пучине волн, густом и безнадежном.
Потерян будет след мой в синеве,
И вы навек останетесь блуждать.
Тропа моя неведома молве,
Никто не смел по ней ещё шагать.
Минерва в паруса вдыхает бриз,
Сам Аполлон штурвал сжимает властно,
И девять Муз, исполня свой каприз,
Мне светят с неба звёздами прекрасно.
Они даруют арктики лучи,
Чтоб взор мой видел истину святую.
А вы, друзья, не стойте здесь в ночи,
Спасайте жизнь свою, пока простую.
Вы, кто посмел поднять свой взор к вершинам,
Кто шею вытянул навстречу небесам,
Чтоб ангелов насытить хлебом дивным,
Чей голод вечный неподвластен нам.
Сквозь толщу вод, сквозь соль и мрак пучины,
Бесстрашный дух ведёт корабль вперёд.
Там, где волна вздымает свою спину,
Ваш киль широкую тропу пробьёт.
Вода расступится, послушная героям,
И вновь сомкнётся в гребешках волны.
Но подвиг ваш, что мы в веках откроем,
Затмит легенды древней старины.
Те, кто в Колхиду плыл за Золотым Руном,
Кто славой был увенчан в те года,
Застыли б в изумлении немом,
Увидев пахаря Ясона у пруда.
Он плуг берёт, и поле ждёт посева,
Не битвы жаждет, а земных трудов.
И в этом сила, праведность и вера,
Превыше всех морей и городов.
Нас жажда Бога вечная влекла,
В Его чертог, где формы совершенство.
Летели мы, как быстрая стрела,
Быстрей небес, сулящих нам блаженство.
Она смотрела ввысь, я — на неё,
И в краткий миг, стрелой из тетивы,
Покинув человечье бытиё,
Достигли мы божественной канвы.
Я прибыл в край, где чудо жгло взор мой,
И та, что мысли тайные читала,
Сияя неземною красотой,
С улыбкой ясной мне тогда сказала:
«Воздай хвалу Тому, кто правит вечностью,
Кто нас привёл на первую звезду.
Окружены святою бесконечностью,
Мы здесь теперь, у Бога на виду».
Мне чудилось: накрыл нас небосвод,
Как облако из камня и стекла.
Отполирован блеск его и вход,
Твердыня эта вечною была.
Подобно адаманту, что горит,
Внутри себя жемчужину тая,
Оно нас приняло, как монолит,
И мягкостью, и светом нас пьяня.
Как луч проходит сквозь морскую гладь,
Не повредив структуру бытия,
Так мы смогли в то облако попасть,
Где растворилась сущность вся моя.
О, если б плоть могла в себя вместить
Пределы мысли, слабой и земной!
Как два пространства могут вместе быть,
Сливаясь в танце с вечной тишиной?
Коль тело в тело входит без труда,
То как же дух стремится в вышину,
Чтоб разгадать секреты навсегда,
Постичь Творца и мира глубину!
Там, в вышине, откроется секрет,
Что верой мы храним в сердцах своих.
Не нужен там ни довод, ни ответ,
Лишь истина, одна для всех живых.
Я молвил: «Госпожа! Душой благочестивой,
Насколько хватит немощной мне силы,
Хвалу пою Владыке всех миров,
Что снял с меня земной густой покров.
Но объясни, прошу, загадку света:
Откуда пятна на светиле этом?
Внизу, где смертных суетливый рой,
Твердят про Каина с вязанкой и киркой».
Она с улыбкой тихой мне в ответ:
«Коль разум ваш не видит истин свет,
И ключ ума не отпирает дверь,
Ты удивлению, мой друг, не верь.
Не дай пронзить себя сомненья сталью,
Ведь мысль летит за чувственною далью,
И крылья разума порой весьма просты.
Но что об этом сам помыслил ты?»
Но дева мудрая, чей взор сиял,
Мне отвечала строго и спокойно:
«Твой довод ложен, хоть и смел запал,
Послушай правду, что звучит достойно.
Разрушу веру в ложные мечты,
Коль аргументы примешь ты смиренно.
Взгляни на сферу вечной красоты,
Где мириады звёзд горят нетленно.
Они различны видом и числом,
Их блеск несхож, их сила многогранна.
Когда б всё дело крылось лишь в густом,
Иль в редком веществе, что так туманно,
Тогда б одна лишь сила в них жила,
Одна природа, только в разной мере.
Но суть светил не так уж и мала,
Чтоб объясняться плотностью материй».
Когда рассудок, словно острый меч,
Сражает принципы в пылу горячей битвы,
Он может добродетели отсечь,
Оставив лишь холодные молитвы.
Одна лишь истина останется жива,
Средь тщетных мыслей, гордая, как башня,
А прочие — лишь мёртвые слова,
Как высохшая, брошенная пашня.
Взгляни на небо, где царит луна,
Где сумерки, что лик планет пятнают,
Откуда эта странная стена?
Откуда тени, что тот свет скрывают?
Быть может, редкость вещества виной,
Что тело не напитано собою?
Иль пустота зияет там дырой,
Грозя вселенной вечною бедою?
А может, словно в теле у людей,
Где жир и кость меняют очертанья,
Планета пухнет от своих идей,
Меняя плотность, форму и названья.
Но если б пустота была внутри,
То в час затменья, в миг священной встречи,
Сквозь тело солнца, что огнём горит,
Прошли б лучи, как праздничные свечи.
Сквозь редкость ту пролился б яркий свет,
Преград не зная, словно через воду.
Но тьма густа, и объясненья нет,
Лишь тайны, что волнуют нам природу.
Так разум ищет в космосе ответ,
Связуя дух и плотную материю,
Чтоб разгадать божественный завет
И вечную постигнуть нам мистерию.
Отбрось сомненья, ложные сужденья,
Коль довод первый рухнул в прах и тлен.
Ищи иное в мире объясненье,
Чтоб разум встал из заблужденья стен.
Коль редкость тела не сквозит насквозь,
То должен быть предел, глухой заслон.
Где свет и тьма живут отныне врозь,
И где проход лучу не разрешён.
Как от стекла, где сзади скрыт свинец,
Луч света отразится и вернётся.
Так и в природе, вечный наш творец,
Законом физики во всём к нам прикоснётся.
Ты возразишь: «Там, в глубине, темно,
Ведь луч прошёл далёкий, долгий путь».
Но это мнение обречено,
В другом таится истинная суть.
Не в расстоянии секрет теней,
А в том, как свет ломается в тиши.
Смотри на мир пытливей и смелей,
И тайны мирозданья запиши.
От смутных дум излечит лишь деянье,
В нём корень сил и творческих начал.
Проверь на деле это предсказанье,
Чтоб дух твой больше в тьме не пребывал.
Три зеркала возьми рукой своей,
Два — пред собой, а третье — поодаль чуть.
И свет зажги, чтоб стало всем видней,
Как даль пронзает этот яркий луч.
Огонь горит, и в стёклах он играет,
Со всех сторон к тебе вернётся он.
И пусть далёкий лик в размерах тает,
Но яркостью он с ближним сопряжён.
Ты убедишься: дальность не крадёт
Того огня, что в сущности таится.
Сиянье равное к тебе придёт,
И истина в сознанье утвердится.
Как дремлет твердь под саваном снегов,
Пока луч солнца, тёплый и живой,
Не сбросит тяжесть ледяных оков,
Вернув земле дыхание и зной,
Так разум твой, что спал во тьме густой,
Освободится от незримых пут.
Я свет пролью, сияющий, святой,
Где тени страха больше не живут.
Там, в вышине, где царствует покой,
Вращается великий небосвод.
В его вращенье — жребий роковой,
Что бытие всему вокруг даёт.
А ниже — сфера тысячи огней,
Различных сущностей водоворот.
Они отличны, но едины с ней,
И вечный свет сквозь них вперёд течёт.
Дрожащий луч, касаясь глубины,
Заставит трепетать саму лазурь.
Пускай не мучат впредь дурные сны,
Среди небесных, благодатных бурь.
Иные царства в вышине небесной
Свой сеют плод, отличный от земных.
Там жизнь течёт рекою полновесной,
В законах строгих, мудрых и иных.
Взгляни, мой друг, как движутся светила,
Как органы вселенной вековой.
Их мощь ступени в вечность превратила,
Связав верха с низиною людской.
Они берут от вышнего истока
Священный дар и шлют его сюда.
Поток струится, словно воля рока,
Чтоб процветали села, города.
Теперь смотри, как я иду к проливу,
Где истина сияет, словно храм.
К тому огню, к тому святому диву,
Что очень мило сердцу и умам.
Запомни всё: фарватер этот сложен,
Но я учу, как мели обойти.
Чтоб ты один, судьбою потревожен,
Сумел спасенье в буре обрести.
Держи штурвал и не страшись пучины,
Урок усвой, что я тебе даю.
Познай глубин и высоты причины,
И сохранишь ты жизнь в любом краю.
Как молот в пальцах мастера умелых
Творит шедевр, послушный и живой,
Так добродетель в сферах, вечно целых,
Ведома силой, скрытой и святой.
То небо, что соткали мириады
Светил горящих в бездне бытия,
Хранит печать божественной отрады,
Глубинный дух вращением тая.
Как в теле бренном, в прахе обитая,
Душа едина, но во всех частях
Живёт, себя на силы разделяя,
В различных членах, в мыслях и страстях,
Так разум высший, благо раскрывая,
Средь звёзд умножил яркие огни,
Единство вечное не нарушая,
Вращаясь в круге, где царят они.
И добродетель, с телом сочетаясь,
Как жизнь в крови, пульсирует, течёт,
Природой изначальной наслаждаясь,
Она сиянье дивное влечёт.
Как радость взором светится счастливым,
Так свет сквозь тело льётся, чист и свят,
Не плотность делает его красивым,
А сила духа, что рождает взгляд.
Отсюда разность в блеске и в затменье,
От света к свету — вечный переход,
Формальная причина и рожденье
Того, что ясность или тьму несёт