Не влюбляйся в бездушный мрамор...

Не влюбляйся в бездушный мрамор вдохновенно, но безрассудно. Злая публика, крики «Браво!», морок длится вторые сутки – в анфиладах холодных комнат можно запросто заблудиться. Ты почти ничего не помнишь – боль вгрызается злобной птицей оттого, что живой не станет твоя мраморная Харита. Замутнённый её хрусталик не внимает чужим молитвам, её волосы льются шёлком по плечам ледяным и белым –лишь обрывок чужих инсомний в тихом парке, где кормят белок, лишь иллюзия для поэтов, столь ранимых порой осенней… Подъезжают кабриолеты, в них бретёры и дамы сели. Будет бал, закружатся дико мысли праздные и смешные. Будет бал, а потом затихнет, словно дождиком серым смыли… Расплывутся в блокноте строчки, не собрать себя воедино. «Не влюбляйся!» Я знаю, хочешь выпить капельку гренадина. Ты почти ничего не помнишь, вот и публика разбежалась, боль является ровно в полночь, ядовитым вонзаясь жалом. Остаётся землисто-бледной та, которую так любили –
стало больше одним поэтом, одурманенным флёром лилий, стало больше одним скитальцем между прошлым и настоящим. Суть всегда остаётся тайной – грубый щебень и нежный ягель, непокорный солёный ветер, под сукном алый ромб бубновый, ожиданье прикосновений для того, чтоб отвергнуть снова.