Реставратор Давида Глава 2

Глава 2 Милый, милый Пол
Высказать мнение, значит, как бы подвинуть пешку в шахматной игре:
Пешка может погибнуть, но партия начинается и может быть выиграна.
Иоганн Вольфганг Гёте
Понимая, что от полученных новостей я не смогу сосредоточится пока на работе и, раз я получил разрешение доработать вечером, я решил повидаться с Катариной. Лучше переговорить с ней сразу. Трудно объяснить, какие отношения нас связывали. Мы не являлись парой, не являлись любовниками. Рядом с ней всегда было много мужчин. И это было не удивительно. Катарина отличалась редкой красотой фарфоровой куколки: черноволосые кудри, смуглая кожа, черные блестящие глаза, алый рот, хорошая фигура. В свои двадцать пять она имела множество поклонников, с которыми она забавно проводила время. На все ее развлечения отец закрывал глаза, так как Катарина была его любимицей, позволяющей себе любой каприз. Как и умом, Бог ее не обделил, она успешно работала в фирме отца, зная, что она возглавит ее после. Ума ей хватало и на то, чтобы не давать ухажерам надежды. Ведь ее семья отыщет достойную ей пару. Но я не был вздыхающий ухажер, я был странной опасной игрушкой в ее коллекции. Ей хотелось посмотреть, что внутри у меня. Ее забавляла моя личность, так как я отличался от всех ее знакомых. В последнее время я часто ловил на себе ее задумчивый взгляд, так как многие мои разговоры явно  были ей не по вкусу. Ее взгляд будто предчувствовал катастрофу, которая нас изменит. Изменит наши отношения. Меня же удивляло то, что за год нашего общения, ни Катарина, ни ее отец не навели справки о моем прошлом. Но иногда забавные игрушки должны остаться игрушками. Но я не считал себя таковым, мне нравилась ее неординарная капризность, связанная с абсолютной женственностью.
С тяжелыми мыслями я поднимался по длинной лестнице к парадной двери особняка Дорадо. Дом был трехэтажным, с террасой, смотрящей на залив. Был у дома и сад, и цветник, которые мне напоминали сады на острове Корфу. Жаль было только то, что обитатели этого дома редко наслаждались отдыхом среди магнолий. Дойдя до двери, я хотел позвонить, как дверь распахнулась сама. На пороге стоял дворецкий. Дворецкого звали Александр. Это был мужчина в преклонном возрасте с оточенными днями манерами. За год он уже привык, что я бываю у младшей дочери хозяина, поэтому мой приход его не удивил, наоборот, дворецкий постарался выпрямиться, как позволяла спина, словно солдат, и произнес:
- Мисс Катарина просила передать, что, если вы придете, передать вам, что она ждет вас у себя, мистер Чапек, - Александр закрыл за мной дверь.
Его речь всегда меня смешила, ведь он говорил данные фразы так деловито. Но сегодня мне не хотелось улыбаться. Я даже посмотрел на Александра под другим углом: мне стало жаль старика. Конечно, человек никогда не бывает свободным, каждый отчего – нибудь зависит. Но Александр был прислугой, который знал секреты хозяев, сносил на себе их дурной характер. Но даже в старости он не получит от них уважения.
Я прошел на третий этаж, где находился кабинет Катарины. Кабинет, возможно, громко сказано, так как для работы у семьи было отдельное здание. Но Катарина, как и отец, разрешала некоторые вопросы дома. Мы часто беседовали в комнате с шелковыми обоями. Вот и сейчас я постучался в белую дверь. Катарина открыла мне. Явно она вернулась домой недавно, поэтому она рукой указала, чтобы я сел в кресло и подождал. Девушка сбросила черные туфли под стол, затем сняла пиджак, юбку делового покрова кремового цвета и футболку черного цвета, оставшись в атласной комбинации и чулках. Мое присутствие ее не смущало, Катарина Дорадо знала, что она красива и женственна, поэтому не стоит скрывать свои достоинства. Вид, правда. У Катарины был усталый и раздраженный. Она прошла к бару и налила себе виски, бросив пару кусочков льда.
- Лед подтаял. Сколько можно учить, чтобы все проверяли пока я на работе! – Катарина отпила пару глотков, поморщившись. Затем только повернулась ко мне, прищурив взгляд. – Будешь, милый? – Она протянула мне свой стакан, - Хотя нет, ты у меня святоша, - Катарина коварно улыбнулась, черные глаза заблестели, - Ты, чем – то расстроен, дорогой, - Она никогда не звала меня по имени, кроме, милый или дорогой.
- С чего ты решила? – Я не спешил с разговором. Ведь Катарина не та женщина, которая будет стараться понять мою печаль.
- Ничего я не решала, я и так вижу! Но, милый, ты же не будешь отрицать, что ты опечален.
- Должно быть, ты права, - мой тон стал мягче, чем удовлетворил Катарину.
Она прошла к креслу и села на подлокотник, взъерошив мне волосы рукой.
- Все печали поправимы. Но ты бы знал, как я сегодня устала. Еще так холодно, Катарина поставила стакан на пол. Затем она нагнулась ко мне ближе и вытащила из – за моей спины газету, протянув мне, - Вот, полюбуйся. Я знаю, что ты не читаешь газет. Но нашумевшее дело, которое предложили вести компании моего отца, - Катарина встала и прошла к столу, порывшись в сумочке, она достала сигарету и зажигалку. Я же развернул газету, сложенную напополам, и посмотрел на первую страницу. На ней была большая фотография, на которой была изображена семья Фонтейн. Я мог бы не читать статью, я знал, что в ней. Меня снова затошнило. Я аккуратно свернул газету и опустил рядом со стаканом с виски, - Убийство жены богатых Фонтейн. Хороший куш для нас. Отец желает отдать его филиалу Руби, - Руби была старшей сестрой Катарины, - Но я и сама бы не прочь заняться этим делом, но отец стал невыносимо упрям в последнее время, - Катарина села в кресло напротив и закурила. Горький дым поплыл по комнате. Я стал осознавать, что она не знает до конца всей истории и мне расхотелось рассказывать. Раньше или позже Катарина узнает о моем участии в этом дела,  и это не изменит ход событий. И теперь я не знал, верно ли мне говорить. Тем более ей захочется выудить информацию о Жаклин. Но не стоит быть столь глупым. А Катарина продолжала. – Убить прямо при ребенке. Жестоко. Милый, ты меня совсем не слушаешь. Да, что с тобой сегодня такое?! Мумия, которую ты реставрировал, ожила? – Катарина рассмеялась над своей шуткой. Но слово «жестоко», которое она употребила показалось мне убогим. Ведь убийство было не просто жестоким, а циничным, злым, отвратительным, ужасным, бесчеловечным. Но Катарина смотрела на все через свою бумажную призму, - Ты останешься ужинать?
- Скажи, Катарина, ты хочешь детей?
- Странный вопрос, дорогой. Я хочу есть, - она явно уходила от ответа.
- Я не смогу остаться на ужин. Мне нужно доделать работу, я не успел сегодня. Работа очень кропотлива, - Хотя бы здесь я не кривил душой. Я встал, чувствуя, что Катарина раздражена, но пока не решается сказать мне ничего в ответ. У нее не было повода меня держать.
- Тебя проводит Александр. Я слишком устала сегодня. Подожди, дорогой, - Катарина подошла ко мне и поцеловала меня в губы. От губ пахло виски, - Ты же не будешь иметь от меня секретов, милый. Я не люблю сюрпризы.
- Я тоже.
Я не стал задерживаться больше в особняке Дорадо. А вернулся к себе. Уже стемнело, когда я прошел к себе. Чаще всего я не сразу включаю свет. Люблю раздеваться в темноте. Но в темноте услышал женский голос.
- Не стоит, мистер Чапек, раздеваться при мне.
- Как понимаю, вы не стали ждать моего звонка, миссис Дюпон? – я включил свет. Повесив пальто на вешалку, я снял ботинки. Затем прошел в ванную и помыл руки.
- Вы ели? – я прошел к небольшой газовой плите.
- Если честно, давно, - Жаклин грустно улыбнулась
- Угостить вкусным ужином, не смогу. Но все же. – Я поставил на плиту сковороду, смазав ее сливочным маслом. Затем достал из холодильника пару томатов черри, сыра и яиц. Зажарив яйца с помидорами, я посыпал сверху натертым сыром и солью, - Жаль,  нет зелени. Но и так сойдет.
Жаклин сидела на табурете, молча.
- Хлеб тоже не свежий, но думаю, что вы переживете. Кофе или чай?
- Чай.
- Верно, на ночь, кофе  для слишком оптимистичных людей, которые еще верят, что ночи для поэзии и любви, - Выложив жаренные яйца в две чашки, заварив чай, я пригласил к столу, - Нет, для начала помойте руки.
- Вы любите командовать?
- Только, если это касается еды.
Когда Жаклин вернулась к столу, мы стали ужинать. Я очень проголодался, мне казалось, что я обедал теперь сотни лет назад.
- Где вы были, мистер Чапек?
- Это допрос? – Я отломил хлеба, не торопясь с ответами.
- Нет, это не допрос, - она сбавила напористость, - Что вас связывает с семейством Дорадо?
- Вы за мной следите? Если так, то зря, я не люблю сюрпризов, миссис Дюпон. Но я отвечу на ваш вопрос, мы общаемся с Катариной Дорадо, уже год. О, нет. Мы не любовники и я не претендую на их капиталы, не собираюсь стать с ней счастливой парой. Мы просто иногда проводим время в общении. Я не знал, миссис Дюпон, что ее семья будет заниматься делом Лии Вайс. Вам нечего мне предъявить. И мне не хватило сил рассказать ей, что я теперь участник процесса. Я долго думал сегодня, Жаклин, - Я намеренно не давал ей вставить ни слова, чтобы не потерять нить разговора в потоке своих горьких дум, - Взвешивал все за и против. И пришел к выводу, что я хочу увидеть Давида. Хотя бы в честь памяти Лии. Подождите, - я поднял руки, чтобы Дюпон помолчала, - Не стоит от меня ожидать больших надежд. Я и сам не знаю, что меня ожидает. Но и вы не знаете тоже. То, что вы рассказали мне, очень дурно пахнет, но избежать, чтобы не заляпаться, тоже не получится. Но мальчик не виноват, что он рожден тем, которому он не был нужен. Но я хочу его увидеть, не смотря ни на что.
- Спасибо, мистер Чапек.