Песнь деда сокальского в кордоне цесарском

Оригинал:
(польский текст приведён в упрощённой записи без диакритических знаков для удобства веб-отображения)

Franciszek Karpinski
Piesn dziada sokalskiego w kordonie cesarskim

Sladem bieda przyszla, sladem,
Za zbytkami i nieladem!

Dlugo nad granica stala,
Wolnosci sie dotknac bala.

Wolnosci sie dotknac bala,
Bo ja dawno szanowala.

Wolnosci, niebieskie dziecko!
Ulowiono cie zdradziecko.

W klatke cie mocno zamknieto,
Bujnych skrzydelek przycieto.

Przedtem u jednego stolu
Krol z poddanym jadl pospolu,

Jak ojciec dzieci przyjmowal,
Jak swych przyjaciol czestowal.

Dzis mu u stolu klekaja,
Kosci z psietami zbieraja.

Glowe, kiedys w kraju droga,
Sluzka panski traca noga!...

Pochlebcy go otaczaja,
Palcem biednego stykaja.

Ot, mowia, kosc polizuje,
Dawnej wolnosci zaluje...

(Okolo 1772 r.)

Источник:


https://literat.ug.edu.pl/krpnski/029.htm


Чтение оригинала: https://youtu.be/NE3CQCiYRqg?si=xtMQe6lojKLbX3X2

Перевод с польского языка на русский язык Даниил Лазько версия 4:

Песнь деда сокальского в кордоне цесарском
Францишек Карпиньский.

Шла беда по следу, следом,
За бесчинствами к обеду!

Долго у границ стояла,
Воли тронуть не дерзала.
Воли тронуть не посмела —
Чтить её она умела.

Воля, дочь небес, дитя!
В сеть завлекли, не щадя.
В клетку тесную закрыли,
Крыльев буйных там лишили.

Прежде за столом одним
Ел король — народ был с ним,
Как отец детей встречал,
Словно друга привечал.

Нынче ж — ниц пред ним падут,
Кости с псами подберут.

Голову, что чтил народ,
Служка пнул у ног господ!

Льстецы роем обступают,
На несчастного кивают:

«Вон, гляди, мосол глодает,
Об утраченной рыдает!»

(ок. 1772)


Научно-справочный аппарат

Предисловие переводчика

Францишек Карпински (1741–1825) — классик польского сентиментализма, поэт «сердца», чье творчество стало связующим звеном между эпохой Просвещения и Романтизмом. «Песнь деда сокальского» (Piesn dziada sokalskiego) — уникальный историко-литературный документ, являющийся непосредственным лирическим откликом на Первый раздел Речи Посполитой (1772 г.).

Произведение написано в жанре «думки» — песни, стилизованной под фольклорный плач, исполняемый странствующим лирником (дедом). Эта художественная маска позволила автору выразить общенациональную трагедию простым языком, свободным от усложненной барочной риторики. Стихотворение фиксирует момент исторического разлома: переход галицких земель под юрисдикцию Австрийской империи и утрату суверенитета.

Настоящий перевод является первой попыткой ввести этот текст в русский культурный оборот с полным сохранением его метрической структуры, системы рифмовки и исторической терминологии.

Текстологическая справка

Источник текста: Перевод выполнен по изданию: Karpinski F.
Piesn dziada sokalskiego w kordonie cesarskim // Klejnoty poezji
staropolskiej. Nowa antologja / Red. G.B. Baumfeld. — Warszawa:
Towarzystwo Wydawnicze, 1919.

Текст сверен с первой публикацией: Zabawki wierszem i proza.
T. 1. — Warszawa, 1780. Разночтения отсутствуют.

Датировка: Около 1772 года, непосредственно после вступления
австрийских войск в Галицию и установления новой границы
(«кордона цесарского»).

Метрика и строфика: Оригинал написан силлабическим восьмисложником
(osmiozgloskowiec) с парной рифмовкой (AABB) — размером, характерным
для польской народной поэзии. В переводе осуществлена эквиметрическая
адаптация: польская силлабика передана русским четырёхстопным хореем,
функционально эквивалентным в традиции духовных стихов и народных
песен. Сохранены схема рифмовки и клаузулы.

Стратегия перевода

При работе над текстом применялся метод функционально-динамической эквивалентности. Основной задачей было не буквальное калькирование, а воссоздание смысловых и эмоциональных доминант оригинала средствами русского поэтического языка XVIII–XIX веков.

Архаизация: Для передачи колорита эпохи используется лексика высокого и среднего стиля («чтить», «привечал», «бесчинства») в сочетании с просторечиями («мосол», «служка»).
Культурная адаптация: Польские социополитические понятия (szlachta, narod polityczny, wolnosc) передаются через русские исторические эквиваленты, адекватные контексту гражданской лирики («народ», «воля», «господа»).
Примечания переводчика

В процессе работы был принят ряд интерпретационных решений, требующих пояснения:

Король (Krol): От использования полонизма «Круль» решено отказаться как от стилистически сниженного в русской традиции. Нейтральное «король» сохраняет высокий трагический пафос.

Первая строка (Sladem bieda przyszla, sladem): Оригинальная конструкция построена на тавтологическом повторе (анадиплосис), создающем эффект навязчивого преследования. Вариант перевода «Шла беда по следу, следом» выбран как ритмически и семантически точный, избегающий при этом грамматической неестественности.

Народ (Narod): В строке 12 («Ел король — народ был с ним») переводчик сознательно отходит от буквального «z poddanym» (с подданным). В политической культуре Речи Посполитой понятие «народ» (narod polityczny) было тождественно шляхте. Фраза «народ был с ним» точнее передает идею шляхетской демократии и равенства монарха и гражданина, чем буквальное «с подданным», которое в русском языке имеет коннотацию подчинения.

Служка (Sluzka pa;ski): В строке 18 использовано слово «служка» (вместо «лакей» или «раб»). В иерархии усадьбы XVIII века это низший слуга. Фраза «у ног господ» является контекстуальным переводом, подчеркивающим полную смену власти и социальное унижение бывшей элиты, низведенной до положения просителей.

Историко-литературный комментарий

Строки 1–2. Шла беда по следу… За бесчинствами к обеду!
Поэт связывает падение государства с моральным разложением шляхты. Польское zbytki (роскошь, излишества) и nielad (беспорядок, анархия) трактуются как причина бедствий. Идиома «к обеду» (вовремя, как раз к пиру) подчеркивает внезапность расплаты, настигшей элиту в разгар празднеств.

Строка 4. Воли тронуть не дерзала
Воля (wolnosc) — здесь: «золотая вольность» (aurea libertas), комплекс уникальных привилегий польской шляхты (liberum veto, право на рокош и др.). Персонификация Воли как сакральной девы — популярный аллегорический образ эпохи Просвещения.

Строка 12. Ел король — народ был с ним
Аллюзия на знаменитые «четверговые обеды» (obiady czwartkowe)
короля Станислава Августа Понятовского (1764–1795), объединявшие
интеллектуальную элиту нации. Карпиньский лично бывал на этих
приёмах, что придаёт образу короля автобиографический характер.
Идеализированный образ монарха-отца противопоставляется безликой
тирании захватчиков.

Кордон цесарский
Граница Австрийской империи (от нем. Kaiser — цесарь, император). После 1772 года между Галицией и остальной Польшей появилась таможенная и пограничная черта, разорвавшая единое культурное и экономическое пространство.

Сокаль
Город на реке Западный Буг в северо-восточной части Галиции
(ныне Львовская область, Украина). После Первого раздела отошел
к Австрии, став пограничным пунктом. Место действия конкретизирует
трагедию разделения страны.

Словарь использованной лексики

Бесчинства — здесь: разгул, злоупотребление свободой, приведшее к политической анархии (польск. nielad).
Воля — свобода, независимость; в польском контексте XVIII в. — юридические права и привилегии шляхетского сословия.
Кордон — пограничная стража или застава; линия границы.
Мосол — (прост.) крупная кость с остатками мяса,
которую обглатывают. Слово засвидетельствовано в русской литературе
XVIII в. (Сумароков, Державин). Употребление сниженной лексики (натурализм) усиливает контраст с былом величием шляхтича, низведённого
до положения голодного пса.
Привечал — (устар.) принимал радушно, с почестями и лаской.
Служка — (устар.) слуга, прислужник, занимающий низкое положение в дворне.
Цесарский — относящийся к цесарю (императору); в данном контексте — австрийский.

История бытования текста

Стихотворение, опубликованное в 1780 году, мгновенно обрело популярность. В XIX веке, в эпоху национально-освободительных восстаний, оно воспринималось как пророчество. Текст часто переписывался от руки, варьировался и исполнялся как народная песня, утрачивая связь с автором. Известно несколько музыкальных переложений. В России произведение долгое время оставалось неизвестным широкому читателю или не переводилось по цензурным соображениям, так как тема сопротивления империи и тоски по утраченной государственности была политически острой.

Библиографическая справка

Karpinski F. Zabawki wierszem i proza. T. 1. — Warszawa: Drukarnia P. Dufour, 1780.
Karpinski F. Dziela wszystkie. T. 1–4. — Warszawa, 1830.
Klimowicz M. Oswiecenie. — Warszawa: PWN, 2002. — (Wielka Historia Literatury Polskiej).
Sobol R. Franciszek Karpinski. — Warszawa: Wiedza Powszechna, 1967.
Wojcicki K.W. Franciszek Karpinski. Jego zycie i pisma. — Warszawa, 1856.

Karpinski F. Piesn dziada sokalskiego w kordonie cesarskim // Wikisource [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: 19.01.2026).

Аудиоисточники

Piesn dziada sokalskiego w kordonie cesarskim. [Видеозапись]. —
YouTube. — URL: https://youtu.be/NE3CQCiYRqg (дата обращения: 19.01.2026).

Юридическая ремарка

Настоящее издание представляет собой научную публикацию исторического литературного памятника и осуществляется в соответствии с частью 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующей свободу литературного, художественного и научного творчества.

Публикуемое произведение является образцом польской гражданской лирики XVIII века и представляет историко-культурную ценность. Перевод выполнен в научно-просветительских целях и не содержит призывов к нарушению территориальной целостности Российской Федерации, разжиганию национальной, расовой или религиозной розни, а также иных действий, противоречащих законодательству Российской Федерации.

Описываемые в тексте исторические события (Первый раздел Речи Посполитой, 1772 г.) являются общепризнанными фактами мировой истории и излагаются исключительно в контексте литературоведческого анализа.

Оригинальный текст произведения находится в общественном достоянии в связи с истечением срока действия исключительного авторского права.

Издатель и переводчик не несут ответственности за использование данного материала в целях, не соответствующих научно-просветительским.

___________________________


Литературно-исторический анализ стихотворения Ф. Карпински Песнь деда сокальского

Историко-культурный генезис

Стихотворение Францишека Карпински (Franciszek Karpinski), датируемое 1772 годом, является знаковым документом польского Просвещения, зафиксировавшим травму Первого раздела Речи Посполитой. Произведение возникло в момент, когда галицкие земли (включая город Сокаль) были отторгнуты от метрополии и перешли под юрисдикцию Австрийской империи. В названии фигурирует понятие кордон (kordon), ставшее символом разрыва единого культурного и политического тела нации. Эпитет цесарский (cesarski) указывает на чужеродную власть Габсбургов, сменившую традиционный уклад шляхетской республики.

Жанровая стратегия и фигура сказителя

Автор избирает жанровую форму думки — песни, стилизованной под фольклорный плач. Центральная фигура — дед сокальский (dziad sokalski) — это не просто нищий старик, а архетипический образ народного певца-лирника, подобный украинскому кобзарю, античному рапсоду или библейскому пророку. Эта фигура отсылает к традиции ветхозаветных плачей (Lamentationes Ieremiae prophetae), где скорбь о разрушенном Иерусалиме соединяется с обличением грехов народа. Дед выступает носителем коллективной памяти и голосом совести, что легитимизирует право поэта на суровую критику современников. Маска простонародного сказителя позволяет Карпински отказаться от вычурной барочной риторики в пользу сентименталистской искренности (поэзия сердца).

Центральная метафора: Воля как Душа

Ключевой образ произведения — Воля (Wolnosc) — решен в традициях барочной эмблематики, переосмысленной в духе сентиментализма. Воля предстает одновременно в трех ипостасях:
1. Сакральная дева (дочь небес), чья чистота поругана грубой силой.
2. Птица, пойманная в сеть (siec) и запертая в клетку (klatka). Этот образ восходит к платонической (Федр) и христианской традиции (Псалтирь 123:7), где душа изображалась птицей, томящейся в темнице материального мира. У Карпински метафора политизируется: клетка — это имперские границы, подрезанные крылья — утраченные гражданские права.
3. Беззащитное дитя, преданное своими же опекунами.

Таким образом, политическая катастрофа приобретает масштаб онтологической трагедии: раздел страны приравнивается к пленению души нации.

Композиционная антитеза: Золотой век и Железный век

Структура текста построена на резком контрасте между идеализированным прошлым и унизительным настоящим, что сближает его с одами Горация (Eheu fugaces) и элегиями Овидия.

Образ прошлого концентрируется вокруг королевского стола. Описание того, как король (Krol) разделяет трапезу с подданным (poddany), является поэтической метафорой шляхетской демократии. Это отсылка к культурной атмосфере варшавских королевских резиденций (Королевский замок, Лазенки) эпохи Станислава Августа, где монарх выступал не как самодержец, а как меценат и первый гражданин (primus inter pares), объединяющий нацию вокруг себя. Стол здесь выступает сакральным центром единения власти и народа, своего рода светской евхаристией.

Образ настоящего — это картина социальной энтропии и дегуманизации. Сакральный центр разрушен: бывшая элита, изгнанная из королевских чертогов, вынуждена бороться за кости с псами. Социальная пирамида перевернута: служка (sluzka) — представитель низшего сословия, получивший власть от новых хозяев, — физически попирает голову шляхтича. Этот мотив перекликается с сатирами Игнацы Красицкого (Ignacy Krasicki) и Адама Нарушевича (Adam Naruszewicz), также обличавшими нравственное падение элиты.

Поэтика и ритм

Оригинал написан классическим польским восьмисложником (osmiosgloskowcem) с парной рифмовкой (AABB). Этот размер, имитирующий ритм человеческого дыхания и шага, традиционно использовался в народных песнях и духовных стихах. Монотонность ритма в сочетании с анафорическими повторами (Wolnosci sie dotknac bala / Wolnosci sie dotknac bala) создает гипнотический эффект заклинания или литании.

Анализ перевода

Представленный в настоящем издании перевод выполнен с применением стратегии функционально-динамической эквивалентности. Переводчик выбрал для передачи польского силлабического восьмисложника русский четырехстопный хорей. Этот размер в русской традиции (духовные стихи, баллады Жуковского) также ассоциируется с народностью и высокой трагедией.

Особого внимания заслуживает передача исторических концептов. Замена буквального poddany (подданный) на собирательное народ в строке 12 (Ел король — народ был с ним) углубляет исторический контекст, отсылая к понятию narod szlachecki (шляхетский народ — политическая нация). Натуралистические образы финала (служка, мосол) переданы средствами, адекватными русской поэтике XVIII века (Державин, Крылов), что позволяет сохранить шоковую эстетику оригинала, сочетающую высокий пафос с грубой реальностью.

Философское обобщение

Песнь деда сокальского выходит далеко за рамки плача по утраченным территориям. Карпински формулирует универсальную историософскую концепцию: свобода не дается навечно, она требует постоянного нравственного напряжения. Потеря государства начинается не на границе, а в душах граждан, когда излишества (zbytki) и внутренний разлад (nielad) разрушают иммунитет общества перед внешней угрозой. Стихотворение звучит как грозное предостережение (memento) любой нации, забывшей о цене своей свободы, и ставит Карпински в один ряд с величайшими поэтами-пророками европейского Просвещения.